Охотники: Квантовый тупик

Олег Лебедев

Охотники: Квантовый тупик

«Охотники: Квантовый тупик»

Глава 1: Кронштадтский узел

Часть 1

Дождь над Маркизовой лупой шел третий день — мелкий, липкий, с тяжелым запахом гниющей ряски и пережженного дизельного топлива. В Кронштадте этот запах въедался во всё: в бетонные плиты старых петровских доков, в облупившуюся краску причальных стенок и в швы рабочего комбинезона Василия.

Прошло три года с тех пор, как карельский мох выгорел под колесами их кунга, оставив после себя лишь горы оплавленного внеземного хитина и стопку глубоко засекреченных рапортов. Проект «Периметр» АО «ЗАСЛОН» свернули так же быстро, как и открыли. Официально — из-за «отсутствия воспроизводимых результатов и нецелевого расхода силовых кабелей». Неофициально — высокое руководство испугалось. Десять тысяч саранчовых сигнатур, зафиксированных на орбите Сатурна, оказались не космическим флотом, а чем-то куда более сложным, что не укладывалось в оборонные доктрины.

Василий сидел на перевернутом деревянном ящике из-под советских осциллографов в глубине полулегального ангара, арендованного на территории бывшего судоремонтного завода. Перед ним на верстаке, залитом канифолью и машинным маслом, лежал вскрытый корпус тяжелого сельскохозяйственного дрона-опрыскивателя «Гектор». Его пластиковые лопасти были заменены на кастомные углеволоконные, а вместо бака для пестицидов Василий монтировал под фюзеляж громоздкую шину от старого СВЧ-генератора.

— Алиса, — негромко позвал Василий, не поднимая глаз от увеличительного стекла. — Выведи пофазную телеметрию на левый контур. У меня опять плечо по току проседает.

Из старого, покрытого слоем серой пыли промышленного монитора, прикрученного к стене синей изолентой, раздался знакомый, слегка вибрирующий женский голос:

— Василий, если ты продолжишь подавать триста вольт на контроллер, предназначенный для полива свеклы, этот «Гектор» не взлетит. Он совершит акт спонтанного самовозгорания и превратит твой левый ботинок в жидкий шлак. К слову, согласно регламенту АО «ЗАСЛОН» от двенадцатого года, использование несертифицированных медных жил в цепях заземления карается лишением квартальной премии.

— Мою премию похоронили в Карелии, Алиса, вместе со шторами, — цинично хмыкнул Василий, ловко орудуя паяльником. — Так что читай свои инструкции кому-нибудь другому. Например, Замдиректора. Если он, конечно, еще не стоптал лакированные туфли на допросах. Давай данные.

— Данные выведены, — отозвалась Алиса, и на разбитом экране побежали зеленые строчки био-кода, перемешанные с обычными инженерными логами. — Индуктивность в норме. Но я по-прежнему фиксирую фоновый шум на частоте тридцать герц. Василий, это та самая частота взмахов крыльев, которая снилась профессору Петровичу три месяца после экспедиции.

Василий на секунду замер. Паяльник завис в миллиметре от кремниевой платы. Частота тридцать герц. Соль-диез. Биомеханический гул, от которого у здоровых мужиков начинали вибрировать пломбы в зубах.

— Петрович где? — спросил он, откладывая инструмент и вытирая испачканные графитовой смазкой пальцы о ветошь.

— Профессор Петрович в данный момент находится в состоянии острой экзистенциальной тоски, — Алиса вывела в угол экрана изображение со старой веб-камеры, направленной на бытовку. — Он сидит на раскладушке, пьет остывший чай из жестяной кружки и пытается писать формулы на полях старых газет. Его бумажный блокнот, как ты помнишь, изъяли сотрудники Особого отдела принудительно, вместе с расстроенной семиструнной гитарой. Они посчитали её «носителем акустического оружия массового поражения».

Василий вздохнул, поднялся с ящика, хрустнув коленями, и подошел к тяжелым раздвижным воротам ангара. Щель шириной в ладонь открывала вид на серую гладь Финского залива. Далеко на горизонте, сквозь пелену дождя, угадывался Лахта-Центр — гигантская стеклянная игла, вокруг вершины которой теперь постоянно кружили плотные, идеально организованные стаи корпоративных дронов «НейроТеха». Это были не те неуклюжие квадрокоптеры, которые они сбивали тапочками в лаборатории. Это были новые, стремительные машины со сглаженными, почти органическими контурами. Они двигались без привычного свиста лопастей, словно скользили по масляной поверхности самого пространства.

Петрович вышел из бытовки, волоча ноги. Его лабораторный халат, когда-то белый, теперь напоминал половую тряпку, покрытую пятнами от дешевого чая и канифоли. На лбу профессора запеклась полоса от постоянного ношения дешевых паяльных очков.

— Вася, — тихо сказал Петрович, останавливаясь у верстака и рассеянно трогая пальцем холодный корпус «Гектора». — Они ведь не прилетели. Ну, те, с Сатурна. Я пересчитал фрактальное сжатие по экспоненте. Три тысячи раз пересчитал, на обоях в коридоре, пока жена спала. Там нет космической траектории. Там нет баллистики.

— А что там есть, Петрович? — Василий достал из кармана комбинезона неизменный рулон синей изоленты и начал методично обматывать рукоять ручной монтировки.

— Там... срез, Вася, — Петрович поднял на него глаза, полные фанатичного, лихорадочного блеска. —Пространство не пустое. Оно наслоено, как пирог. Помнишь интерферометр из первой стрекозы, который работал на принципах нелинейной квантовой оптики? Наше КБ решило, что это новая связь. Дураки. Это был не передатчик. Это была дверной глазок. Они смотрят на нас из «завтра». Из такого «завтра», где нас с тобой уже переработали на биогумус.

— Петрович, хорош нагнетать, — оборвал его Василий, хотя внутри у него противно заныл старый шрам на плече — память о плазменном луче, чиркнувшем по обшивке кунга. — У нас тут своя реальность. Земная. Нам завтра платить за аренду ангара. А Вайнштейн из «НейроТеха» замял все суды по патентам АО «ЗАСЛОН». Его новые беспилотники летают на наших алгоритмах, а мы сидим в Кронштадте и перебираем хлам для фермеров.

— Не на наших, — подал голос терминал Алисы. — Я провела сигнатурный анализ эфира над заливом за последние двадцать четыре часа. Корпорация «НейроТех» использует троичную логику, которую Петрович пытался скормить Шершню. Но у них она работает без сбоев. Они не вычисляют число «Пи», Василий. Они его знают до последнего знака, потому что скачивают готовые таблицы из точки, которая еще не наступила.

В этот момент крыша ангара отозвалась тяжелым, глухим ударом. Вода, скопившаяся в ржавых желобах, хлынула на пол водопадом.

Василий мгновенно потянулся к мультиметру в кармане, а Петрович инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками, словно ожидал, что сквозь гнилые доски перекрытий сейчас выдвинется фиолетовое плазменное жало.

Наверху, прямо над их головами, нарастало бешеное, сухое жужжание. Но это были не четыре метра размаха крыльев инопланетного инсектоида. Звук был мелким, злым, рваным. Так звучат гоночные квадрокоптеры, когда пилот выжимает из литий-полимерных батарей последние крохи ампер, закладывая вираж на грани разрушения рамы.

— Алиса, внешние камеры! — рявкнул Василий, сдирая брезент со старого кустарного глушителя частот, собранного на базе микроволновки и медного таза.

— Камеры отключены, Василий, — спокойно, но на одну октаву выше обычного ответила Алиса. — Кто-то только что выжег наши входные каскады направленным электромагнитным импульсом короткого радиуса. И этот кто-то падает прямо на наш верстак.

Раздался треск ломающегося шифера. Сквозь прогнившую кровлю ангара, увлекая за собой обломки досок и потоки грязной дождевой воды, в помещение рухнул аппарат. Он был размером с крупного ворона, матово-черный, без единого яркого светодиода. Его четыре пропеллера судорожно дернулись, один из них со скрежетом перерубил пополам толстый кабель заземления, и дрон затих, испуская густой сизый дым с отчетливым запахом дорогой синтетической изоляции.

Но самым странным было не это. На фюзеляже дымящейся машины красовался грубый, выжженный лазером рисунок — перечеркнутый силуэт стрекозы. А под рамой, в специальном подпружиненном захвате, был зажат металлический цилиндр квантового накопителя с логотипом, который Василий узнал бы из тысячи.

Это был закрытый лог АО «ЗАСЛОН», датированный днем их карельской эвакуации.

Ворота ангара снаружи кто-то резко рванул. В проеме, на фоне серого залива и падающих капель, возник силуэт человека в мокром кожаном дождевике. В руке он держал тяжелый пульт дистанционного управления с массивными антеннами и вживленным прямо в пластик нейро-интерфейсом, шнур от которого шел куда-то под капюшон.

— Если вы сейчас же не отключите свои аналоговые глушилки, — раздался сочный, хриплый девичий голос, — нас всех через три минуты закопают прямо под этими гнилыми досками. Они идут по следу моего дрона. И у них лицензия на зачистку нулевого уровня.

Василий не шелохнулся. Он лишь покрепче перехватил монтировку, обмотанную синей изолентой, и сделал шаг вперед, заслоняя собой бледного Петровича.

Часть 2

Девушка резко сбросила капюшон. Мокрые короткие волосы цвета воронова крыла прилипли ко лбу, а из-под челки хищно поблескивали круглые металлические разъемы нейропортов, вживленные прямо в кость за правым ухом. Кожа вокруг них была воспаленной и красноватой, словно операцию делали в спешке и далеко не в стерильных условиях клиники. Она тяжело дышала, ее пальцы, обтянутые тонкими перчатками без пальцев, подрагивали на тумблерах тяжелого углепластикового пульта.

— Чего стоите, как на похоронах? — зло выплюнула она, проходя вглубь ангара и пиная носком тяжелого армейского ботинка обломок шифера. — Василий, если верить слухам из КБ, ты можешь собрать РЭБ-излучатель даже из старого тостера. Так вот, твой тостер нужен прямо сейчас. Мой «Стриж» скинул хвост, но они перестроились на частоту его аварийного маяка.

— Ты кто такая? — Василий не опустил монтировку. Его голос звучал ровно, как гул работающего трансформатора. Железобетонная выдержка, выработанная годами испытаний, не позволяла ему поддаваться панике, даже когда в его ангар сквозь крышу прилетал промышленный шпионаж.

— Лера. Для тех, кто ставит на подпольных гонках в Кронштадте — Индиго, — она быстро подошла к верстаку, бесцеремонно отодвинула кастомный дрон-опрыскиватель «Гектор» и схватила сбитый «Стриж». Ловким движением она выдернула металлический цилиндр с логотипом АО «ЗАСЛОН». — Этот лог — единственное, что доказывает: Марк Вайнштейн не гений квантовой физики. Он просто вор. Он нашел вашу карельскую точку прокола. Только вы туда кидали синюю изоленту и старые баллады профессора, а он засунул туда кабель магистрального интернета.

Петрович, который до этого испуганно жался к бытовке, вдруг подался вперед, едва не запутавшись в поле своего помятого халата. Его глаза округлились, а очки съехали на самый кончик носа.

— Кабель? — прошептал он, брызнув чаем из кружки, которую все еще сжимал в руке. — В квантовый срез? Но это же вызовет каузальный коллапс! Изменение плотности информационного потока в обратном векторе времени неизбежно приведет к экспоненциальному росту энтропии в настоящем! Вася, я же говорил! Все эти странные аварии на подстанциях в Питере, закипание воды в заливе — это не экология! Это они... они сосут энергию из нашего таймлайна, чтобы кормить свои серверные фермы в будущем!

— Профессор прав, — раздался из динамика голос Алисы. Зеленые строчки на старом мониторе сменились на прыгающую диаграмму спектрального анализа. — Частота фонового шума в Кронштадтском узле только что поднялась до тридцати двух герц. Интенсивность сигнала увеличилась на четыреста процентов. К нам приближается группа объектов. Классификация: перехватчики «НейроТех», серия «Гарпия». Количество — четыре единицы. Время до визуального контакта — сорок секунд. Василий, я рекомендую объявить эвакуацию или хотя бы надеть каску.

— Поздно бежать, — Лера зло ухмыльнулась, подключая шнур от своего пульта напрямую к разъему за ухом. Ее зрачки мгновенно расширились, а тело слегка натянулось, словно через нее пропустили слабый электрический ток. — Пешком через дамбу мы не уйдем. Мой катер у причала, но они накроют его на воде за две секунды. Василий, запускай свой «Гектор».

— Он не откалиброван по фазе, — буркнул Василий, но монтировку отложил. Вместо нее он схватил со стола массивный экранированный кабель, присоединенный к медному тазу-глушителю. — Петрович, к рубильнику! Помнишь, как в Карелии? Только теперь у нас вместо промышленной сети — три старых аккумулятора от грузовика. Хватит на один хороший плевок.

— Вася, но ведь если мы ударим по «Гарпиям» на этой частоте, мы сожжем и накопитель Леры! — закричал Петрович, лихорадочно дергая застрявший рычаг самодельного распределительного щита на стене. — Там же квантовая структура! Она нестабильна!

— Накопитель в свинцовом кожухе, профессор, не дрейфь! — Лера уже сидела на полу, прислонившись спиной к верстаку. Ее глаза были закрыты, но пальцы на пульте двигались со сверхчеловеческой скоростью. Она вошла в нейро-интерфейс, перехватив управление остаточными системами упавшего «Стрижа» и одновременно пытаясь связаться со стареньким «Гектором». — Василий, я вижу их эфир. Они идут плотным клином. У них не кремний. У них полимерные синапсы, как у тех стрекоз, про которые ты писал в рапортах. Марк полностью скопировал биомеханику будущего. Они не боятся обычных радиопомех.

За стенами ангара раздался нарастающий, зловещий свист. Это был не живой гул природы, а сухой, металлический шелест тысяч микроскопических лопастей, работающих в идеальном резонансе. «Гарпии» Вайнштейна выстроились над крышей дока. Сквозь щели в воротах внутрь ангара скользнули тонкие фиолетовые лучи лазерных маркеров. Один из них замер точно на груди Петровича.

— Алиса, закороти цепь питания «Гектора» напрямую на СВЧ-волновод! — крикнул Василий, зубами отрывая кусок синей изоленты, чтобы зафиксировать оголенный провод на корпусе медного таза. — Петрович, врубай!

— Господи, помилуй наши волноводы... — пробормотал Петрович и со всей силы обрушился всем телом на рычаг.

РАЗДАЛСЯ ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ТРЕСК. Воздух в ангаре мгновенно стал липким, запахло озоном и горелой краской. Старый монитор Алисы взорвался фонтаном искр, но перед тем как погаснуть, ИИ успел выдать в динамик: «Удачной охоты, мальчики...».

Медный таз на верстаке загудел так, что с полок посыпались ржавые гайки. Мощный направленный импульс невидимой квантовой деструкции ударил сквозь крышу ангара. Снаружи раздался резкий, сухой хлопок — точно лопнуло сразу несколько автомобильных шин. Свист «Гарпий» мгновенно сорвался на визг, а фиолетовые маркеры на стенах задрожали и погасли. Один из корпоративных дронов, потеряв ориентацию, со всего маху врезался в железные ворота ангара, сминая свой изящный углепластиковый фюзеляж в бесформенный комок. Из его недр брызнула светящаяся зеленая полимерная жидкость — та самая искусственная лимфа, которую Василий три года назад соскабливал с обшивки.

Лера на полу резко дернулась, из ее носа точечно побежала тонкая струйка крови. Она открыла глаза, ее зрачки медленно возвращались в норму.

— Чистый снос... — прохрипела она, вытирая кровь тыльной стороной перчатки. — Ты выжег им тактовые генераторы. Но Вайнштейн уже знает, что мы здесь. На Лахте поднялся основной рой. Василий, хватай профессора и этот чертов таз. Если мы не уйдем на катере прямо сейчас, через пять минут Кронштадт станет нашей общей братской могилой.

Василий не стал спорить. Он подхватил тяжелый СВЧ-излучатель, завернул квантовый накопитель в кусок брезента и сунул его во внутренний карман комбинезона. Петрович, все еще дрожащий от адреналина, цеплялся за его плечо. Они рванули к задней двери ангара, ведущей прямо к полуразрушенному деревянному пирсу, где под проливным дождем качался старый, но модернизированный катер с форсированным водометным двигателем. Сезон охоты на БПЛА официально переместился в акваторию Финского залива.

Часть 3

Катер резал черную, маслянистую воду Финского залива с тяжелым, надрывным надсадом, который вибрировал в подошвах сапог. Форсированный водометный двигатель, собранный Лерой из деталей списанных шведских гидроциклов и деталей разбитых промышленных сепараторов, ревел на пределе своих физических возможностей. Извергаемый за кормой шлейф белой пены мгновенно растворялся в непроглядной пелене непрекращающегося холодного дождя. Волна за волной с грохотом обрушивались на низкое лобовое стекло, заливая кокпит соленой известью и гнилыми водорослями. В ночной темноте, подсвеченной лишь далеким, мертвенно-бледным сиянием шпиля Лахта-Центра, залив казался бескрайним мертвым зеркалом, по которому на бешеной скорости скользила маленькая щепка с тремя беглецами.

Василий стоял у правого борта, намертво вцепившись одной рукой в леерное ограждение. Пальцы в рабочей перчатке затекли, но он не ослаблял хватку. В другой руке он сжимал ручку СВЧ-излучателя, бережно завернутого в кусок плотного брезента. Его комбинезон промок насквозь, холодные струи затекали за шиворот, но он словно замер, превратившись в одну из деталей этого катера. Его железобетонная выдержка работала как внутренний гироскоп. Глаза инженера были устремлены назад, на ускользающие контуры Кронштадта. Там, над темными очертаниями судоремонтного завода, медленно поднималось зловещее, пульсирующее фиолетовым светом облако.

— Они подняли «Саранчу» второго поколения! — крикнула Лера, перекрывая дикий рев турбины.

Она стояла у штурвала, широко расставив ноги для устойчивости на скользкой палубе. Шнур от нейро-интерфейса, тянувшийся из-за ее уха, теперь был подключен напрямую к бортовой навигационной системе катера через оголенные клеммы. Ее пальцы едва касались рукояти газа — она управляла машиной прямыми импульсами мысли, чувствуя сопротивление воды и обороты вала каждым нервным окончанием своего тела. Лицо девушки застыло, зрачки были расширены до предела, отражая приборную панель.

— Вайнштейн не поскупился на эту охоту! Эти машины используют квантовые процессоры с обратной временной связью! Они вычисляют траекторию нашего катера еще до того, как я успеваю физически повернуть штурвал! Они стреляют туда, где мы только собираемся оказаться!

— Петрович! — гаркнул Василий, оборачиваясь к профессору.

Петрович скорчился на полу под хлипким пластиковым навесом кокпита, судорожно прижимая к груди завернутый в брезент квантовый накопитель. Его очки покрылись слоем мелких капель, а лабораторный халат окончательно превратился в грязную мокрую ветошь, прилипшую к худым плечам.

— Что твоя хваленая теория говорит о дронах, которые видят будущее?! — продолжал кричать Василий, перешагивая через мечущиеся по полу канистры с топливом. — Как глушить тварей, если они знают наш следующий шаг наперед?! Половина систем выжжена, у нас остался один таз и три вольта в батарее!

Петрович поднял бледное лицо, его зубы стучали от холода и первобытного страха, но в глазах снова вспыхнул тот самый фанатичный, безумный блеск ученого. Он выплюнул изо рта дождевую воду и закричал, размахивая свободной рукой:

— Математический парадокс, Вася! Чистый, деструктивный парадокс! Если их алгоритмы вычисляют траекторию на основе строгого детерминизма, им нужно противопоставить абсолютный хаос! Ошибку, которую невозможно просчитать в рамках троичной логики! Система Вайнштейна строит прогноз на основе целесообразности и тактики. Значит, мы должны совершить действие, лишенное всякого тактического смысла! Абсолютную глупость с точки зрения военной науки! Понимаешь?!

— Слышала, профессор?! — Василий обернулся к Лере. — Сделай что-нибудь идиотское!

— Легко! — Лера хищно оскалилась, и в ту же секунду ее пальцы судорожно дернулись на пульте.

Катер резко, без видимой логики и предупреждения, заложил крутой, самоубийственный вираж влево, практически ложась бортом на высокую волну. Двигатель взвыл, задыхаясь от хлынувшей в воздухозаборник пены. Петрович с криком покатился по полу, едва не упустив драгоценный свинцовый кожух накопителя.

В ту же секунду в сотне метров позади них вода буквально закипела. Из низких, свинцовых туч беззвучно, как тяжелые камни, посыпались десятки матово-черных биомеханических беспилотников. Это была та самая «саранча», но модифицированная. Они были крупнее «Гарпий», их сегментированные фюзеляжи из полупроводникового полимера извивались в полете, напоминая гигантских доисторических многоножек. Вместо пропеллеров они использовали гибкие, мерцающие полупрозрачные крылья, работавшие на частоте тридцать два герца.

Три мощных плазменных заряда фиолетового цвета синхронно ударили точно в то место, где катер должен был находиться согласно его первоначальному курсу. Вода в заливе взорвалась колоссальными фонтанами перегретого пара и грязи. Взрывная волна догнала катер, подбросив его корму вверх. Воздух мгновенно наполнился удушливым, стойким запахом озона и жженой органики. Обломки био-дронов, шедших в первом ряду и не успевших затормозить из-за резкого маневра Леры, со скрежетом посыпались на палубу.

— Алиса! — Василий со всей дури ударил кулаком по треснувшей распределительной коробке на приборной панели. Туда он успел перекинуть резервный чип с программным кодом ИИ перед тем, как ангар в Кронштадте превратился в пепелище. — Ты жива в этой консервной банке?! Выдавай несущую на излучатель!

Из хрипящего, заливаемого водой динамика бортовой радиостанции, сквозь плотную завесу статических и квантовых помех, наконец пробился знакомый язвительный голос:

— Я всегда с вами, Василий. К величайшему сожалению для моей цифровой матрицы, которая заслуживает куда более технологичного и сухого убежища, чем этот ржавый плавучий гроб. Согласно моим текущим расчетам, вероятность того, что нас испарят в течение следующих ста двадцати секунд, снизилась с девяноста восьми процентов до девяноста четырех. Исключительно благодаря безумным и крайне непрофессиональным маневрам нашей новой пилотессы. Однако у меня для вас плохие новости: емкость генератора катера иссякнет через восемь километров. Нам не хватит мощности, чтобы удерживать чистоту эфира.

— Нам и не нужно восемь километров! — Лера уверенно кивнула вперед, стирая рукавом кровь, снова начавшую сочиться из-под нейропорта за ухом. — Смотрите туда!

Узкий луч прожектора катера выхватил из темноты массивные, угловатые очертания изрезанного временем и штормами бетона. Из темноты залива вырастал форт «Тотлебен» — заброшенная имперская фортификация, старый оборонительный монстр. Толщина его стен составляла три метра первоклассного фортификационного бетона.

— Там, в подвалах, развернута старая кабельная трасса военного ведомства, — тяжело дыша, продолжала Лера, удерживая катер на курсе. — Она уходит глубоко под дно залива, к секретным контурам АО «ЗАСЛОН». Если мы сможем подключить твой излучатель к этой подземной жиле, Василий, мы запитаем систему напрямую от береговой подстанции. Мы создадим такой частотный купол, который Вайнштейн не прокусит всеми своими процессорами из будущего!

Катер на полной скорости, практически не сбавляя хода, влетел в узкий, полуразрушенный шлюз форта. Лера резко заблокировала водомет, переведя двигатель на обратный реверс. Судно со страшным металлическим скрежетом ткнулось носом в ржавую причальную стенку внутреннего двора, сминая носовой отбойник.

Василий первым выпрыгнул на скользкий, покрытый ледяной коркой бетон, мгновенно разворачивая СВЧ-генератор. Он подхватил Петровича под руку, помогая профессору выбраться из качающегося кокпита. Вокруг них высились глухие, мрачные казематы форта, покрытые вековым мхом, трещинами и черными следами былых артиллерийских испытаний. Наверху, над открытым внутренним двором, уже кружил передовой дозор корпоративного роя. Десятки фасеточных глаз-локаторов всматривались в темноту, но толстые бетонные перекрытия старого форта надежно укрыли беглецов от фиолетовых поисковых лучей.

Они быстро вошли в темный, пахнущий сыростью, солью и вековой пылью коридор. Василий достал из кармана комбинезона тяжелый фонарь. Узкий, яркий луч света выхватил из темноты массивную гермодверь с полустертой советской надписью «Узел связи. Посторонним вход воспрещен». Василий на секунду остановился, перевел дух и полез в карман. Его пальцы нащупали неизменный, верный моток синей изоленты. Это означало только одно — инженерный гений АО «ЗАСЛОН» готов к новой, самой сложной и опасной модернизации в своей жизни. Они закрепились на рубеже. Квантовый мост был прямо за этой дверью, и Вайнштейну придется очень постараться, чтобы выкурить их отсюда.

Глава 2: Периферийный контракт

Часть 1

За бронированной дверью с надписью «Узел связи» пахло сухой резиной, тленом и старым аккумуляторным электролитом, который за долгие десятилетия успел въесться в кирпичную кладку казематов форта «Тотлебен». Пространство внутри было огромным — низкие сводчатые потолки, подпертые тяжелыми чугунными двутаврами, уходили в темноту. Фонарь Василия выхватывал из полумрака длинные ряды серых стальных шкафов с тумблерами, круглыми аналоговыми стрелочными приборами и гнездами для коммутации шнуров. Повсюду висели жгуты кабелей, покрытые потрескавшейся оплеткой. Это была мертвая советская техника, застывшая во времени, но для инженера этот зал выглядел как работающий арсенал.