Апрель для особых поручений

Еще в самом начале работы Ал уяснил простую человеческую истину - хочешь спокойно поработать, поставь вкусняшки возле кулера, и коллег в кабинет будет не заманить благодаря негласному правилу №56 «в кабинете не жрать». Ал еще раз поднял глаза на фонтанирующего крошками Семена, и напомнил себе, что он вообще-то здесь руководитель, а любое руководство начинается с управления гневом. Imperare sibi maximum imperium est, и все такое.

– Я надеюсь, ты сейчас будешь фонтанировать идеями так же, как крошками.

– Агм? Ом! – Глаза Семена округлились и большой кусок предательски отвалился на пол под строгим взглядом Ала. Семен торопливо сглотнул: – Я все уберу! И да, у меня уже есть идея. Семнадцать. Нет, восемнадцать! Хотя скорее пятнадцать с половиной…

– Лина? – так же строго спрашивает Ал. И Лина неожиданно теряется: – Я просмотрела только первые двадцать страниц…

– Это более, чем достаточно, – кивает Ал. – Тем более, что все три наши дела объединены одной проблемой…

Входная дверь с треском упала на пол, стекла с мелодичным звоном разлетелись по полу. Марьяну спокойно повернула голову: вкатившиеся зеленые ростки, казалось, разрывали само пространство. В присутствии этого было больно дышать и непонятно, как обходиться без дыхания: каждый миллилитр свободного объема воздуха взрывался тысячей острых игр, через мгновение распахивающихся в широкие зеленые листья. Секретарю понадобилось доля секунды, чтобы покинуть свою место и замереть в том, что Ал мгновенно распознал как боевую стойку:

– Марьяна! Чаю гостям, – и чуть мягче: – Пожалуйста.

– Да нууууу, у нас опять будет проблема живого и неживого? – разочарованно тянет Семен, выбирая игнорировать реакцию Марьяны. – Так неинтересно.

– В этот раз все куда интереснее, это я тебе гарантирую, – отмахнулся Ал, по-прежнему сосредоточенный на Марьяне. – Лина?

– Я займусь! – ответственно вызвалась журналист и пафосно поприветствовала гостя. Тот в ответ осторожно потянулся веткой к протянутой ладони. Марьяна успела заметить, как побелели костяшки пальцев, которыми Лина взялась за край ее стола, и что Ал подался вперед, готовый отреагировать в любую секунду.

– Вашим вопросом будет заниматься мой отдел, – галантно добавила Лина. – Я рада с вами познакомиться. Предлагаю пройти в кабинет и все обсудить.

Удивительно, но от неприятностей не застрахован никто: ни в ближних мирах, ни в дальних, ни звездные системы, ни суровые хранители тайн, ни тараканы… Кстати, надо бы уточнить у Ала, приходили ли когда-нибудь гости в форме тараканов? А то неловко будет начать сотрудничество с угрозы тапком. Хотя Ал такое не допустит, у него потрясающее чутье на любые отклонения от нормы, которые можно засчитать как неприятности. Тринадцатая несчастливая вилка в подаренном на новоселье наборе, вечно непроходящая простуда или аллергия на четверги, – из любой, даже самой сложной и запутанной ситуации может и должен быть найден элегантный (усилиями Ала), единственно верный (усилиями Семена) или просто оригинальный и неожиданный (усилиями Лины) выход.

Ал тем временем невозмутимо ассистировал секретарю:

– Марьяна, подскажите, пожалуйста, в какой из чашек нет яда? Ага, вот в этой и в этой. Спасибо, – он серьезно смотрит в полные ненависти и холода глаза девушки, вынужденной беспрекословно подчиниться. С этим нужно будет разобраться, но потом, потому что нужно подстраховать Лину. Человек меньше месяца работает, надо же хоть немного иметь совесть и игнорировать хоть иногда ее великолепные таланты. И заодно спасти Семена от него самого. Но это больше на всякий случай.

В кабинете жизнерадостно шуршат бумагами. Лина жизнерадостно болтает с гостем, Семен делает вид, что его живые гости не интересуют, но при этом не пропускает ни слова, а солнечные лучи как никогда миролюбиво укладываются на подоконники.

– Чай, – произносит Ал на малознакомом в наших мирах наречии, ставя чашки Лине и гостю. Семен тут же хищно щурится: подать растительной твари бульон из ее мелкопорезанных родственников – ооо, эту логическую ошибку и дипломатический просчет он будет припоминать Алу до скончания веков.

– А мне чай?! – безмолвно возмущается эксперт по борьбе с неживыми неприятностями.

– Сам нальешь, – одними губами произносит Ал.

Семен, который утверждал, что он принципиально не умеет читать по губам, снова надувается и фыркает в ответ. Лина и гость что-то внимательно чертят на листике, разговаривая уже вполголоса, гость то и дело соглашается, кивает, заставляя зеленую поверхность вздрагивает, проводит робкой веточкой по листу бумаги в ответ и … растет. Как оказалось потом, он рос с беспрецедентной наглостью. С каждой секундой эта дрянь едва заметно становилась больше и больше, и больше, но в приличном обществе на такое обычно не принято обращать внимания.

– Повторите, пожалуйста, последнюю фразу – мило улыбнулась Лина, указывая взглядом на черную округлую коробку в центре стола. – Звук переводчика был несколько нечеток…

– Твою ж… – успевает отреагировать Семен, отскочив от стола.

Одеревневшая лиана легко выхватив девушку из-за стола, будто тряпичную куклу, прочно сжала ее в объятиях зеленых ростков, который с каждой секундой становились все крепче и крепче.

Ал внимательно наблюдал за ситуацией.

– Спокойно, – попыталась выдавить Алина, но нельзя было разобрать ни слова – тяжелая лиана слишком туго сомкнулась на горле.

– Ей конец, – пискнул переводчик, пытаясь передать рычание твари. – Если не дадите ключи от семимостья. У вас же есть ключи?

– Нет, – твердо произнес Ал. Они есть только у транспортной службы и безопасников. – Но я могу достать. Если отпустишь.

Тварь сжала лианы сильнее.

– Сейчас. Доставай сейчас. Ей – недолго.

Что-то неприятно хрустнуло. Ал медленно встал.

– Уйди. Не подходи, – лианы зашевелилась сильнее, зеленые листья замелькали будто пиксели в последнем уровне игры. Ал примирительно поднял руки:

– Ну, я же должен как-то достать ключи. Тебе ведь нужны ключи, да? Сейчас. Мне нужно поправить переводчик, чтобы не было взаимоне…

Неожиданно раздался легкий щелчок зажигалки, тварь заревела от боли, расслабляя. Ал, перескочив через стол, треснул ее переводчиком несколько раз, заставляя окончательно разжать стебли, а Семен ткнул ручкой от швабры в самое сердце вопящего комка. В итоге тварь ломанулась в окно, от ужаса снеся собой стеклопакеты и даже железную решетку, привычную для первых этажей.

Мгновение спустя Марьяна и Ал уже поднимали Лину с пола.

– Хана переводчику, – резюмировал Семен.

– Да нормально с ней все, сейчас придет окончательно в чувство… – Семен обмахивал Лину подобием веера из документов. – Только Ал, ты все равно нажалуйся на них по полной, ладно? Это что вообще за…

– Конечно, – согласился Ал, который с решительным видом отправлял жалобы на нарушение протокола дипломатического сотрудничества, сидя на месте секретаря.

Чайник в руках Марьяны появлялся по особому случаю: для заваривания чая ее далекой родины.

– Умный ход – сжечь эту тварь. Я бы тоже так поступила, – вслух рассуждала секретарь. – А еще можно было бы отрезать каждую лиану. Выдернуть каждый листочек, каждую почку, каждый побег… Или запереть эту тварь в парилке. Или облить химией по борьбе с… с сорными растениями.

– Марьяна? – тихонько позвал Ал. Девушка поморщилась.

– Эти твари… эти либры. Знаешь, у них такая привычка была – просачиваться во дворы на окраине деревни, проникать в дома, а потом… Говорили, что в человеческом деле достаточно питательных веществ для недели жизни либры средних размеров…ребенка же пяти лет едва хватает на два дня.

Ал ничего не говорит, но провожает Марьяну взглядом и, только когда чашка с горячим, но не обжигающим чаем оказывается в руках у Лины, возвращается к документации.

– Гадость какая, – выдыхает Лина, имея в виду то ли чай, то ли всю ситуацию. – Вот с детства не доверяю лианам. Хотя прикиньте, я как-то хотела вырастить клематисы вокруг двора, потому что прочитала, что с греческого они значат «сломай нос», и в их ветках легко запутаться, упасть и сломать нос, поэтому я ходила насадить их по периметру двора, чтобы точно никакой вор не сунулся, и еще вырастить злых растений-охранников которые кусали бы всех посторонних за…

Семен тут же влезает:

– Слушай, а может их модифицировать? Вот чтобы они не кусали, а щекотали. Представляешь, вор лезет, а его щекочут... Как засадим вокруг офиса все…

– Ну уж нет, – наконец подключается к разговору Ал. – Вариант Лины куда гуманнее!

– А, я и забыл, что ты…

– Ал, это было нарушение конвенции по безопасности, – вдруг безапелляционно прерывает Марьяна. Семен знает этот тон: спорить с секретарем сейчас все равно что совать голову под асфальтирующий каток.

Ал чуть закусывает губу, но тут же решительно признает:

– Да. Можешь подать официальную жалобу на мою безлаберность. Более того, вы с Семеном имеете полное право сообщить о нарушении старшим последних дополнений к Базовому руководству, а также протоколов 17, 18, 121 и…

– Брось, – оборвала Марьяна. – Ты знаешь, нас с Семеном волнует не это.

Шеф устало потер переносицу, и Семен тут же переключился на Лину, делая вид, что ничего не видел.

– Ребят вы такие умные, просто жуть… Но такие странные вещи говорите. Нарушения, протоколы… А можно без всякой вот этого страшного всего? В смысле, никто же не пострадал, все обошлось. Было даже любопытно, – хихикнула Лина.

– Да Ал, везет тебе на таких же как ты, – тут же съехидничал Семен. – Марьяна, сочувствую.

– А на каких таких, можно подробнее пожалуйста?..

– Марьяна напомни пожалуйста почему мне в голову не приходила мысль разогнать всех сотрудников офиса и набрать нормальных?

– Ну ты же следуешь принципу «быть первым кто исполняет свои же приказы». А где ты себе замену отыщешь?

– Туше, – кивает шеф.

– О, а можно мне еще вот этого очень странного очень вкусного чая…

– Марьяна, это опять тот самый ромашковый чай? А если бы у нее была индивидуальная непереносимость компонентов?!

Марьяна примирительно пожала печами:

– Вообще-то в этот раз мятный…

– С такими темпами мы скоро успешно угробим Лину и снова будем работать втроем!

– Семен!!! – синхронно воскликнули Ал и Марьяна.

«А я что, я ничего,» – Семен невинно пожимает плечами, Лина улыбается в чашку, и рабочий день близится к завершению, как будто волшебная монетка, растягивающая время, наконец решилась вернуть вечности взятое у нее в долг.