Собственники

Все молчали, словно проглотили язык.

- Отлично. У вас остаток дня на сборы. Завтра на рассвете встречаемся у дома Струтса на западном побережье.

Мужчины начали выходить из зала, когда Тавир подозвал Руву, и они отошли в сторону.

- Рува, следи за Кренном. Он потенциал… Если что-то пойдет не так, он вытащит вас, — тихо сказал Тавир, когда зал опустел.

- Ты хочешь его продвигать?

- Да, в капитаны. Я видел его бесстрашие и упорство. С ним наша жизнь изменится. И ещё: несмотря на то, что миссию официально возглавил Струтс, постарайся, чтобы остальные видели в Кренне лидера.

Тавир подошел к Кренну в пустой зале. Он мягко коснулся его плеча, но Кренн поднял глаза, как будто видел его впервые.

- Что с тобой? — спросил Тавир.

- Ничего, — Кренн сжал пальцы. — Ты мог бы сказать это и в кофейне…

- Не мог. Я встретил Сану только здесь и получил четкие указания. Я многое могу, но у меня есть ограничения. Это большая утрата. Я понимаю тебя, друг…

Тавир говорил, а Кренн смотрел на стену, где краска вздулась, как будто горела.

- Ты будешь рядом? — тихо спросил Кренн, словно ребенок, которого одного отправляют в опасное путешествие.

- Нет.

- Почему?

- Струтс — главный…

- Почему не ты? Почему не я?

- Прости, — Тавир мял папку. — Да, Струтс неприятный человек, но он профессионал. Мне нужно, чтобы ты был там. Я доверяю только тебе… Вот, обязательно изучи это.

Кренн с шумом вернулся в свой угол. Здесь он чувствовал себя как дома: неровности стен, подтеки от соседей, пятна от разбитых бутылок. Последние были повсюду — на полу, столе, в раковине, кровати. Кренн включил свет и рухнул на кровать, осматривая своих друзей. Они сверкали, приветствовали его без осуждения и смеялись, наконец-то дождавшись его.

Сверкающие огоньки в глазах орлеанну, радостные вскрики, смех и мыльные пузыри, разрывавшиеся в воздухе, словно звёзды, упавшие с небес, встречали Фанди, когда он вернулся в родной город.

Город Гилранд, обитель орлеанну, горного народа, в жилах которых текла лава и раскалённый металл, был вырезан в самом теле горы-близнеца Гилрам. На его площадях бурлила жизнь.

Мадам Морган вела мальчика по узким улочкам, где дома, словно зубы дракона, вгрызались в скалы. Их путь лежал к храму Пламени, где в самом сердце горы пылала раскалённая магма, алтарь, перед которым преклонялись орлеанну. Но Фанди не спешил к храму. Его сердце тянуло к трактиру, где кипела жизнь, где музыка лилась рекой, а смех разносился по всему городу.

В трактире его встретила толпа: гости и хозяева, все они радовались видеть Фанди, но среди них выделялся его отец, Ваэринн. Одетый в простую одежду — светлую рубаху из грубой ткани и бледно-голубые штаны, — он сделал шаг вперёд и обнял сына. Его руки, некогда закалённые в кузнечном деле, теперь были грубы и неотёсаны, но в них всё ещё жило тепло.

- Ларэлия «опять» занята? — спросил Ваэринн у мадам Морган.

- У нас соглашение, Ваэринн, — ответила она, её голос звучал холодно, как ветер в горах. — Достаточно и того, что здесь Фанди для вашего «важного» праздника.

- Но у Калэна особенная дата. Разве день рождения сына не важное дело для неё?

- Я так и сказала: этого и достаточно…

Фанди, оставив спор отца и мадам Морган, присоединился к веселью. Он кружился в танце, от одной девушки к другой, смеялся, гримасничал, дарил воздушные поцелуи и улыбки. В центре праздника он встретил младшего брата.

- Гаан, ты рад меня видеть? — спросил Фанди, отдышавшись.

Мальчик громко рассмеялся в ответ. Они вместе веселились, играли с музыкантами, лакомились воздушной ватой, которая таяла на языке, как дым поутру. Когда их силы иссякли, они подбежали к деревянной стойке, где их уже поджидал хозяин трактира, крупный рыжебородый мужчина по имени Кадьринн.

- А вот и наш Эфа’Ниил! — радостно воскликнул он. — Ты скучал по брату, Гаар’Калэн?

- Вы опять за своё, дядюшка Кадьринн, — буркнул Фанди, освобождаясь из объятий. — Я просил называть меня Фанди.

- Хорошо, хорошо, — ответил Кадьринн. — О! Самое время!

Он громко хлопнул в ладоши, и два работника осторожно внесли огромный трёхъярусный торт, украшенный цветами из розовой глазури. Торт сиял, как звезда на ночном небе.

— Ух ты! — в один голос крикнули мальчики.

Гаан обнял брата, Фанди скромно потрепал его по голове, но потом радостно взял за руку, подзывая к торту. В этот момент мир казался полным света, тепла и радости, несмотря на все тяготы и печали, которые могли поджидать орлеанну в их суровом краю.

Поздно вечером, когда он уложил мальчиков спать, Ваэринн вышел на балкон и всматривался вдаль. На чистом небе светил огромный диск Иллион. Ветер принёс последние тёплые Потоки, знаменуя переход на новый период. Перед его взором открывалась гора-близнец, где в снежных вершинах шелестели крыльями их собратья.

Вдруг позади затопали маленькие ножки. Ваэрин улыбнулся: вот он обернётся и перед ним предстанут мальчики, совсем крохи, Фанди в тёмно-фиолетовом костюмчике — гордо выпячивая грудь, и Калэн в тёмно-зелёном — теребя бант. Их костюмы нарядны, но выглядят смешно. «Как маленькие господа», — подумал он с грустной усмешкой.

- Чего раскис, братец? — прервал его мысли хриплый голос Кадьринна.

Ткань воспоминаний разорвалась, словно конфетти, осыпая реальность. Ваэринн лениво повернулся на голос: брат подошёл к нему с двумя кружками с густым чаем. Исходил пряный запах, щекоча ноздри и прочищая разум.

- Чего ты так накинулся на эль? — пытливо спросил Кадьринн, передавая кружку. Ваэринн принял чай. — Это на тебя не похоже. Праздник так хорошо прошёл…

- Было бы лучше, если собиралась бы вся «семья» … — буркнул Ваэринн, отпив из кружки.

- Это всё из-за того самого «соглашения»? Я помню, как ты вернулся с малышом Гаар’Калэном на руках…

- А должен был и с «малышом» Фанди тоже! Она ушла обратно в Совет через две недели после рождения Калэна. Всё повторилось: я качал его по ночам, купал по утрам, кормил, убаюкивал… Всё то, что было и с Фанди — бутылка, слизь, крик…

- Ты мне такого не говорил…

- А зачем? Беилиз смотрела на неё с гордостью. Феин хвалил её за «непоколебимость духа». Я думал — она вернётся. Я думал, это просто гнев. Или страх. Или… усталость. Но она не вернулась, Кадьринн. Не тогда. Не потом. Даже когда Фанди стало плохо от перегрузки в учёбе. Даже когда Калэн поранился, изучая огонь…

- Она избегала тебя? Я думал, ты решил этот вопрос.

- Её никак не поймать… А теперь они старше. Фанди почти не смотрит мне в глаза, потому что думает, что я — просто мастер. А Калэн всё ещё ждёт, что она его заберёт. Каждый день. Не говорит, но я вижу.

- Ты любишь её? — осторожно спросил брат.

- Любовь — это когда ты чувствуешь себя живым рядом с кем-то. А я чувствовал себя живым, пока нёс детей на руках, пока читал им про Древние Речи. С ней... я всё чаще чувствую себя — как тень в её черновиках.

Он допил чай.

- Знаешь, что самое страшное, Кадьринн? Я боюсь, что однажды Калэн скажет: «Ты ведь знал, папа. Почему ты молчал?» А я не смогу ответить.

Распахнув резко двери, мадам Морган вихрем ворвалась в комнату. Там, под ласковым светом и в окружении многочисленных букетов из лекарственных трав на кровати расположился Гаан. Мальчик уже не был зёленый, как накануне, но лицо сохраняло бледность, и он вяло играл с игрушками, мягкими и деревянными, раскиданными вокруг него. На краешке кровати сидел его отец в одном лишь бархатном халате.

Ваэринн окинул гостью усталым взглядом: ослепительный костюм, как всегда, подчёркивал её властность и надменность; но также он предвещал, что время, отведённое для совместного провождения с детьми, неумолимо заканчивалось.

Вслед за мадам в комнату вошёл Фанди, и подозрения Ваэринна подтвердились: мальчик был одет в лёгкую куртку с эмблемой прихрамовой школы, а в руках держал тяжёлый фолиант по основам элементарной магии. Ваэринн ласково улыбнулся сыну, но Фанди лишь отвернулся.

Беилиз быстро подошла к кровати и, схватив Ваэринна за запястье, потянула на себя. Ваэринн старался не подавать виду, но сопротивляться ей не мог. Издав слабый стон, он упёрся о кровать и гневно на неё посмотрел.

- Пойдём! Ты должен мне объясниться! — грозно проговорила Беилиз.

Ваэриин обошёл кровать и приобнял Фанди.

- Посиди пока с Калэном, — ласково проговорил он, и затем взрослые скрылись за дверью.

Фанди медленно подошёл к кровати и плюхнулся на край. Ядрёный запах трав окутал его, щекоча ноздри, поэтому мальчик передвинулся к середине кровати.

- Мама расстроится… — себе под нос прошептал он.

- Она всегда недовольна, — хрипло ответил Гаан.

- Ты сам это придумал?

Финди не смотрел на брата, лишь плавно гладил страницы.

- Да! — Гаан пнул бугорок одеяла между ними. — Всё что угодно, лишь бы не видеть и не слышать её упрёки!

Фанди продолжал смотреть в книгу.

- Дурак ты! — Гаан теперь устроился на подушках у изголовья кровати и, тяжело выдохнув, скрестил руки на груди. — Сам подумай: валяться здесь и постоянно ощущать, как кишки постоянно переворачиваются… или её вечный гнёт недовольства…

- Но без основ ты мало что сможешь сделать… — Фанди боком повернулся, положив книгу. — Если ты боишься остаться один в школе… я буду рядом…

- Не правда, дядя Кадьринн немного обучил меня огненной магии! Смотри!

Гаан подскочил к брату. Фанди вопросительно посмотрел на него: тот вытянул указательный палец вперёд и, немного покружив его, напряг его. Из кончика повалил чёрный дым, но маленькая вспышка хлопнула и быстро потухла.

- Без знания основ ты даже маленькую вспышку огня не сделаешь, — спокойно проговорил Фанди.

Гаан надул щёки, но неожиданный грохот за дверью прервал их перепалку: мальчики одновременно вздрогнули, потянулись друг к другу и прижились, неотрывно глядя на дверь.

- Ты специально это подстроил? — тихо проговорила Беилиз, когда закрыла за собой дверь. Женщина сложила руки по бокам, грозно нависая над мужчиной.

- Это случайность. — ответил Ваэринн, стараясь не смотреть ей в глаза. — Вам не кажется, что вы преувеличиваете? Всё нормально. У него хороший иммунитет. Он справится.

- Иммунитет? И это твои оправдания? Ты ломаешь мои планы! Уже завтра Цветение… Как Ларэлия терпела твои выкрутасы…?

- Ничего страшно, если Калэн чуть позже пойдёт в школу…

- Тебе наплевать на судьбы собственных детей? Ты думаешь, что ваши так называемые «древние речи» способны раскрыть потенциал мальчиков и научить их чему-то?

- Прошу вас, не надо оскорблять наши традиции, Беилиз, — тихо и размеренно произнёс Ваэринн, сжимая кулаки.

- Ты и твоя семья многим обязаны Феину. Скажи спасибо, он настоял на равных голосах в Совете…

- Да мне насрать, что думает Феин Сарки! Я сам решу, что важно для моих детей!

Беилиз резко ударила Ваэриина по щеке.

- Не наглей мне тут! Мальчики мне тоже не безразличны. Они — будущее нашей земли. И твоей тоже. Никогда об этом не забывай.

- Спасибо вам, дражайшая тётушка, за ваши заботы обо мне и моих детях, — потирая щеку, сквозь зубы процедил Ваэринн. — Но вам не кажется, что вы перегибаете?

Но Беилиз его уже слушала, она приоткрыла дверь и посмотрела на испуганных детей.

- Мальчики, всё хорошо, — мягко обратилась мадам Морган, заметив их напряжённость. — Мы с вашим папой очень эмоционально обсудили наши взрослые дела. Не переживайте. Как выздоровеет Гаан, мы сразу же отправимся обратно в Морган.

Запах трав остался позади, уступив место сырости, как после дождя или на берегу моря. Звёзды мерцали, словно светлячки, указывая путь к белому свету.

Кренн вышел к бухте. На утёсе виднелся небольшой домик Струтса — простая лачуга для уединённых вечеров с бутылкой. Кренн обернулся: на горизонте уже пробивались первые лучи солнца, освещая чистое небо. Он не помнил, как прошёл через пещеру слёз, ведь можно было спуститься по деревянной лестнице с холма.

Все уже собрались и готовились. Кренн подошёл к каменному берегу, где покачивалось «устройство» — тёмно-синий шар из закалённого стекла, который станет их передвижным средством. Он видел такие только на чертежах, но без структурщиков им не обойтись.

На небольшой площадке между шаром и лестницей он заметил Руву, которая перекладывала вещи в сумки. Мужчины ей сказали, что многие вещи ей не нужны. Рядом стоял Элест в белом костюме, который явно не подходил для вылазки. Но самое удивительное — он был без маски. Доктор оказался сверстником Кренна: мраморно-белое лицо, чёрные круги под глазами, аккуратно убранные в хвост вороные волосы с косичкой. Перед собой Кренн увидел Данира, который закончил с провизией и широко улыбался. А у самого шара стоял Струтс с планшетом в руках и разговаривал с мальчишкой в графитовом комбинезоне — их будущим рулевым. Увидев Кренна, Струтс усмехнулся:

- Не мог отказаться от парочки напитков для храбрости, да, Кренн?

- А вы сами тоже хороши! От вас тоже не запах духов, — парировал Данир.

Но Рува прервала их: она подбежала к Кренну и протянула блестящий пузырёк, который дал ей Элест.

- Что это? — поморщился Кренн.

- Эликсир бодрости, — настойчиво сказала Рува, подсовывая пузырёк ему под нос.

- Хорошо, я понял, — отмахнулся Струтс. — Кренн, проверь все припасы, пора выдвигаться.

Тавир, обычно ответственный за организацию подобных экспедиций, в этот раз отсутствовал. Все знали, что он важный член команды, и недоумевали, почему его нет. Возможно, у него были свои причины, о которых никто не знал. Может быть, в этот раз его присутствие было невозможно из-за каких-то непредвиденных обстоятельств или важных дел.

Кренн огляделся и подумал, что отсутствие Тавира могло повлиять на распределение задач и подготовку к путешествию, но сейчас не время для раздумий о причинах его отсутствия. Пора выдвигаться, и от этого зависит успех их миссии.

В шарообразной подводной лодке не укачивало, что было удивительно. Мимо проплывали косяки рыб, шелестели водоросли, а лодка медленно погружалась на дно и двигалась к цели.

Мальчик-рулевой оказался опытным: за детским лицом скрывалась зрелость. Техника подчинялась ему, как живое существо, как потоки, контролируемые соплетёнными.

- Это просто точка в Океане, — проговорил Кренн, изучив данные в планшете.

- Работаем с тем, что есть, — ответил рулевой. — Лейтенант Атал, меня заверили, что вы — важное звено, несмотря на то, что я должен подчиняться приказам капитана Струтса.

Кренн смотрел в черноту за иллюминатором, пока остальные «притирались». Данир расспрашивал всех, но разговор не шёл. Рува отворачивалась и начала игнорировать; Элест отвечал сухо и без интереса; Струтс следил за движением из кресла помощника, его слова касались смерти «героя», так что все мрачнели. Он решил вернуться к вопросу позже.

Но Данир не унимался. Пододвинувшись ближе к Кренну, он слегка коснулся его коленки. Кренн посмотрел на него пустым взглядом.

- Как вы познакомились? Ты и Тавир, — повторил Данир.

- Он просто подошёл с кружкой кофе, — ответил Кренн после паузы.

Данир улыбнулся, но у Кренна внутри всё сжалось.

- От такого, как Тавир Никольный, я другого и не ожидал, — проложил Данир. — О нём говорят только хорошее. Молодой капитан, а уже во главе самого важного круга! Вам там, внизу, не душно?

Кренн вспомнил, как Тавир к нему постепенно строил мостики, маленькие, настойчивые: кофе или пирожное в угощение, предложения куда-то сходить или расслабляющие шутки, неуклюжая попытка помочь, но всегда искренняя.

- Ты даже встречался с Гибор лично, — произнёс Данир.

Кренн замер, вырванный из воспоминаний, как штепсель из розетки.

- Что ты имеешь в виду?

- Как? Ты не помнишь? Это было в тот день, когда Когеренты впервые объявили о светлейшем празднике. Вы стояли в ряд, и Гибор каждому пожал руку… Просто удивительно, почему он задержался у тебя…

- Ах, да, ты прав… — Кренн отвернулся.

- Ещё бы! — вмешалась Рува. — Все запомнили тот день. И тебя. Как ты выронил огромную охапку цветов на Когернетов.

- Это случайно… Я хотел помянуть деда, — начал оправдываться Данир. — Он рассказывал мне о тех ужасных днях, когда происходили странные убийства и мистические собрания…

- Это уродливый шрам на лице города, — вступился Элест. — Если бы не инициативы Гибор, мы бы не восстановили баланс между нами и соплетёнными.

- Это было ужасно… — задумчиво проговорил Данил. — Быть оторванным от дома и не чувствовать потоки. Я бы сошёл с ума…

- Так и произошло, — продолжал Элест. — Один соплетённый возомнил себя справедливым мстителем и собрал общество отверженным, включая наших. От его рук пострадали невинные… и наследие Вейера. Сегодняшним миром мы обязаны Сане Вер и Гибору.

- Особенно Гибор! — добавил Данир.

- Конечно же, — снисходительно улыбнулся Элест.

Кренн не слушал разговор своих коллег, растворённый в черноте вод. Память, как чистый лист, рисовала мутными картинками его жизни. Лишь последние события, когда он вступил в Орден. Он стоял в серых стенах, занавешенных красными шторами, перед начальством. Жизнь обретала смысл только в служении, покрываясь рутиной. Замкнутое пространство с яркими флажками. Как Тавир.

- Привет, — улыбался он. Кренн хмурился:

- Могу я приступить к своим обязанностям?

С каждым днём его улыбка раздражала всё меньше, сливаясь с ритуалами. Жизнь двигалась вперёд, налаживались связи. Однажды его вызвали из Службы Структур. Задание: вывести «мутанта» из разрушенного дома за город, на закрытый полигон Структур.

Найти полуразрушенный дом в центре города, где Структуры следили за каждым метром, было сложно. Но Кренн шёл под дождём к странному зданию: скошенная крыша, облезлая фиолетовая краска, гниющие балки. Дом выделялся среди других, аккуратных, как грубая деревяшка на фоне квадратного панно.

Кренн неуверенно вошёл, каждый шаг скрипел половицами, поднимая пыль. Обстановке типичная: коридор с деревянными дверями, три на левой стороне, две на правой. Второй этаж — уродливый горб с винтовой лестницей. Оттуда доносилось странное мычание.

В центре комнаты, в кругу с полузнакомыми символами, Кренн увидел существо. С одной стороны — подросток, с другой — искажённое тело: непропорциональные мышцы, большая голова, руки разной длины, шрамы и красные подтёки на серо-пепельной коже. Существо взглянуло на него фиалковыми глазами, и Кренн похолодел.

Всё необходимое было у прохода: покрывало, цепи, наручники, шлем, шокер. Кренн осторожно сковал существо, покрыв его голову и тело. Шлем оставил. Операцию он выполнял ночью, но всё равно рисковал. Усадив пленника в тачку, он медленно двинулся к пустошам. Существо замычало и от сильного толчка слетело из тачки и неуклюже зашагало как обезьяна. Редкие структурщики, возвращавшиеся домой, безучастно смотрели на его движения. Кренн бросил тачку, схватил существо и скрылся в темных улочках.

Наконец, они вышли к пустошам. Полотенчатый забор высотой в рост двух человек. На стыке палок сидел «охранник» — молодой паренёк. Увидев Кренна, он ахнул и, обронив маленькую книжонку, скрылся за забором. Кренн хотел последовать за ним, но существо замерло как вкопанный. Но миссия важнее. Он толкнул его внутрь, сквозь узкое отверстие.

Внутри их ждала тишина, зависшая в каплях дождя. На земле росла трава по белым линиям, как нити транзисторов или ленты ведьминого круга. У забора стояли небольшие лаборатории, укрытые тканью. Впереди висела квадратная палатка с ослепительным светом. К ним вышли трое структурщиков в белых комбинезонах, чёрных очках и резиновых перчатках. Один подошёл ближе:

- Мы в тебе не сомневались, — сказал он с улыбкой. За очками — серые глаза, сверлящие его.

Кренн молчал, крепко держа существо.

- Мы уладили казус, — продолжил структурщик. — Награда и транспорт ждут тебя. Спасибо за службу.

Существо забрали, Кренн ощутил дежавю. Чувство его парализовало, как маленькая змейка. Что ждёт его: пытки или превращение в свет?

- Ты свободен, — сказали ему и оставили под дождём.

После ему снились кошмары. Тёмный подвал, свечи, две деревянные стенки с кандалами. Сквозь тьму слышались слова о предательстве и ритуале. Навязчивые образы преследовали и днём: искаженные лица, ломаные движения, словно его кривые отражения сбежали и всюду его ловили.

Казалось, с каждым лучом, прилетевшим в нижний круг, «двойники» множились; и теперь чуть ли не каждый второй агент мерещился до боли с знакомыми лицами и движениями. Тогда, обеспокоенный, Тавир поймал Кренна и спросил за чашечкой кофе:

- Кренн, я знаю, ты что-то скрываешь. Но мы теперь команда, так что будь добр не сбегать, ладно?

- Я не сбегаю. Просто это не твоё дело, — буркнул Кренн, отворачиваясь.

От запаха кофе он тошнило. Он уже несколько дней и ночей не мог понять, почему его тело так реагирует.

- Если касается тебя, то касается и меня. И не вздумай говорить, что я не прав.

Тот вечер продолжился у Тавира в квартире, и горечь кофе превратилась в горечь настоек и крепость алкоголя. Друзья делились планами, надеждами и страхами. Тавир рассказал, что нашёл прекрасную сборную батарею для парада в святейший праздник, что хотел бы утереть нос Сане Вер, как глава безопасности, но его удручает страшная тайна. Алкоголь развязал ему язык, и он поведал, что вернулся лишь один агент из команды Гибор, со странными ранами и искаженным рассудком; структурщики его обработали для получения информации, и Сана Вер делает всё, чтобы он решил этот вопрос в срочном порядке…

А Кренн поделился со своими переживаниями о своей «матери», о том, что братья и сёстры странно на него смотрят, словно он совершил страшный грех, о том, что странные видения повторяются со странной периодичностью. Его даже не задели шутки и невинные советы друга, алкоголь сделал его податливее и мягче; он даже пообещал поговорить с роднёй…