Безликие. Броня Богов

— Куда?

— Не знаю.

— Давай налево. У меня левая лапа быстрее бегает.

— Лапы тут ни при чём.

— А вдруг?

Артём вздохнул, но спорить не стал.

Они свернули налево.

И тут сверху — с громким грохотом, с треском корней и земляной пылью — прямо перед ними рухнул жук-пень.

Он упал на землю, встряхнулся, поднял голову и издал звук, от которого у Артёма заложило уши. Это был не рык, не рёв — это был вопль. Громкий, противный, режущий слух.

— А-А-А-А-А! — заорал Фокси.

— БЕЖИМ! — заорал Артём.

Они побежали. Не разбирая дороги, не выбирая направления — куда глаза глядят. Назад, вперёд, направо, налево — лишь бы подальше от этого монстра.

Жук не отставал. Он двигался быстрее, чем раньше — видимо, окончательно проснулся и разозлился. Земля под ним ходила ходуном.

— Он нас догонит! — крикнул Фокси на бегу.

— НЕ ДОГОНИТ!

— ДОГОНИТ!

— НЕ КАРКАЙ!

Артём бежал и смотрел под ноги. Корни, камни, трещины. И вдруг он заметил — впереди земля была другой. Не такой, как везде. Она была... светлее? Или просто лежала иначе? Неровно, будто её укладывали второпях.

— Туда! — крикнул Артём, показывая рукой.

— Что там?!

— Не знаю! Но это не похоже на обычную землю!

Фокси взглянул вперёд и понял. Или не понял, но решил довериться.

Они побежали к странному участку.

Земля здесь была и правда другой. Более рыхлой. Словно кто-то засыпал яму и забыл утрамбовать. Края едва заметно проваливались под ногами, если наступать слишком сильно.

— Это ловушка? — спросил Фокси.

— Или выход!

— Размером с жука!

— Точно!

Они добежали до края. Артём оглянулся. Жук был в двух шагах — его мутные глаза уже выхватывали их из темноты.

— ПРЫГАЙ! — закричал Артём.

Они прыгнули.

Не в сторону — вперёд. Через подозрительную землю. Перелетели через неё и приземлились на твёрдую почву с другой стороны.

Жук не успел затормозить.

Он наступил на странный участок всей своей тушей — и земля под ним провалилась.

С хрустом. С треском. С облаком пыли и корней.

Жук-пень рухнул вниз, в чёрную пустоту, и исчез.

Долго ещё было слышно, как он падает. Или не падает — летит. В никуда.

Потом стало тихо.

Артём стоял, согнувшись, уперев руки в колени, и пытался отдышаться.

Фокси сидел рядом, обхватив себя лапами, и смотрел в пропасть.

— Он... он провалился, — сказал лис.

— Провалился, — подтвердил Артём.

— Навсегда?

— Надеюсь.

— А если он выберется?

— Не выберется.

— Откуда ты знаешь?

— Понятия не имею, — честно ответил Артём. — Но я очень на это надеюсь.

Фокси помолчал. Потом поднялся, отряхнулся и протянул Артёму лапу.

— Давай выбираться отсюда. Пока не появилось что-нибудь ещё.

— Давай, — согласился Артём.

Они пошли дальше.

Позади осталась пропасть, поглотившая гигантского жука. Впереди — снова корни, тьма и неизвестность.

Но теперь — вдвоём. И это было легче.

Они шли дальше.

Тьма постепенно отступала — не становилось светлее, но глаза привыкли. Или здесь, в глубине дуба, появился какой-то слабый, едва уловимый свет. Артём не знал, чему верить, но знал одно: они движутся.

И вдруг — животные.

Сначала Артём подумал, что ему кажется. Слишком странно, слишком нелепо: олень, сделанный из дерева, стоял у корня и смотрел на них. Не двигался. Не дышал. Просто стоял и смотрел.

— Ты это видишь? — спросил Фокси.

— Вижу, — ответил Артём.

— Это... деревянный олень?

— Похоже.

Олень медленно, будто нехотя, склонил голову. Не в знак угрозы — в знак... приветствия? Поклона?

— Он кланяется нам, — сказал Фокси. — Или тебе. Или просто шею разминает.

— Не знаю, — ответил Артём. — Но мне это не нравится.

Они пошли дальше.

Теперь животные встречались чаще. Бобёр — из тёмного, почти чёрного дерева — сидел на корне и кланялся, ударяя хвостом о землю. Бурундуки — маленькие, из светлой древесины — выстроились в ряд и дружно наклоняли головы, когда Артём и Фокси проходили мимо.

— Это... жутковато, — признался Фокси.

— Ага, — согласился Артём. — Красиво, но жутковато.

— И зачем они это делают?

— Не знаю. Может, ждут чего-то. Или кого-то.

Кролики.

Много кроликов. Маленькие, большие, серые, бурые — все из дерева, все с пустыми глазницами, но почему-то живые. Они сидели на корнях, на выступах, на земле. И кланялись.

Артём чувствовал себя странно. Будто он — кто-то важный. Будто его ждали.

Фокси, кажется, чувствовал то же самое.

— Я никогда не был популярен среди деревянных зверей, — сказал он. — Впервые.

— Может, это из-за того, что мы пришли сюда? — предположил Артём. — Или из-за того, что мы живые?

— Или из-за того, что мы нашли то, что искали.

— Мы ничего не нашли.

— Пока.

И вдруг — он.

Выскочил из-за корня, как ни в чём не бывало. Белый. Пушистый. С голубыми глазами.

Тот самый кролик.

— Это он! — выдохнул Артём.

— Кто?

— Кролик, за которым я бежал! Тот самый!

Кролик посмотрел на Артёма. Потом на Фокси. Потом повернулся и поскакал вперёд.

— Он ведёт нас! — сказал Фокси.

— Похоже на то!

— Идём!

Они пошли за кроликом.

Тот не торопился. Он то останавливался, поджидая их, то снова скакал дальше. Иногда оглядывался — будто проверял, не отстали ли.

Они шли долго. Миновали ещё несколько развилок, обошли огромный корень, похожий на змею, и вышли в просторный зал — самый большой из всех, что они видели.

Здесь корни не просто свисали с потолка — они образовывали арки, колонны, ворота. А в центре, в переплетении самых толстых корней, висело нечто.

Кролик подбежал к корням, сел и посмотрел на Артёма. В его голубых глазах — если у деревянных кроликов вообще могут быть глаза — читалось: «Ну, давай. Это твоё».

Артём подошёл ближе. Фокси — рядом.

В корнях, на уровне их глаз, висело что-то, покрытое слоем земли, пыли, мелких веток и мха. Непонятной формы, но явно не природное.

— Помоги, — сказал Артём.

Они вместе взялись за корни. Те поддались неожиданно легко — будто ждали этого момента. Сплелись, разошлись, выпустили из плена то, что держали так долго.

Артефакт упал в руки Артёму.

Он был тяжёлым. Холодным. И странно тёплым одновременно.

Фокси помог отряхнуть мусор — кусочки коры, засохшую землю, остатки мха.

И тогда они увидели.

Нагрудник. Чёрный, с коричневыми узорами — нежными, тёмными, будто сама земля нарисовала их. Узоры светились. Слабо, едва заметно, но светились. Тепло исходило от металла — или не металла, Артём не знал, из чего это сделано. Но он чувствовал: это не просто броня. Это часть чего-то большего.

— Нагрудник... — прошептал Фокси.

— Часть брони, — сказал Артём. — Броня Богов.

Они смотрели на находку, не веря своим глазам.

И тут кролик топнул лапой.

Один раз. Не сильно, но земля под ногами дрогнула.

— Что... — начал Фокси.

Кролик топнул второй раз.

Артём успел прижать нагрудник к груди.

И их резко дёрнуло вверх.

Не плавно, не мягко — рывком, будто кто-то схватил их за шкирку и выдернул из подземелья. Ветер свистел в ушах, корни мелькали перед глазами, Фокси что-то кричал, но слов было не разобрать.

Длилось это недолго. Секунд десять — или вечность, Артём не понял.

Потом — удар. Мягкий, но ощутимый.

Они упали на траву.

Настоящую траву. Зелёную. С цветами. С запахом леса и солнца.

Артём открыл глаза.

Они лежали на поляне. Вокруг — деревья, птицы поют, ветер шумит. Настоящий лес. Настоящий мир.

Фокси сидел рядом, отряхивался и оглядывался.

— Мы... мы выбрались? — спросил он.

— Выбрались, — ответил Артём.

Он сел, разжал руки. Нагрудник лежал у него на коленях. Чёрный. С коричневыми узорами. Которые всё ещё светились.

— Мы выбрались, — повторил он.

Фокси посмотрел на нагрудник, потом на Артёма.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — ответил Артём. — Это только начало.

Белого кролика рядом не было.

Но они знали — он где-то здесь. Смотрит. Ждёт.

Глава 3. Путь

Солнце светило в глаза. Трава пахла свежестью — и землёй, и цветами, и ещё чем-то, что Артём не мог описать. Лес вокруг был настоящим. Не подземным, не дубовым, не корневым. Настоящим.

Фокси сидел рядом, отряхивался, щурился и смотрел по сторонам.

— Живы, — выдохнул лис. — Мы живы.

— Живы, — подтвердил Артём.

Он сел, потянулся, хотел положить руку на грудь — и замер.

Нагрудника не было.

— Фокси... — голос Артёма дрогнул.

— Что?

— Нагрудник.

Фокси повернулся. Посмотрел на руки Артёма. Пустые.

Обыскали траву вокруг. Ничего.

— Мы выпали, он мог отскочить, — сказал Фокси, вставая на лапы.

— Я держал его. Я прижимал к груди.

— Может, выронил при падении.

— Я бы почувствовал.

Они обшарили поляну. Каждый куст, каждую кочку, каждую ямку. Ничего.

— Его нет, — сказал Артём. Голос его стал глухим.

— Не может быть, — Фокси запустил лапы в шерсть на затылке — жест, который Артём уже начал узнавать как «я в панике, но не показываю виду».

— Он исчез.

— Или... — лис замолчал.

— Что?

— Или он не исчез.

Фокси подошёл ближе, посмотрел на грудь Артёма.

— Помнишь, как ты его держал?

— Прижимал к себе. Крепко.

— Может... он впитался? — предположил лис.

— Что значит «впитался»?

— Ну, броня богов. Магия. Может, она входит в тело. Становится частью тебя.

— Это звучит бредово.

— Ты провалился под землю, гоняясь за белым кроликом, нашёл меня — говорящего лиса в шортах — в подземелье под дубом, а потом мы убегали от гигантского жука, сделанного из дерева. Бредовое уже случилось.

Артём хотел возразить, но не нашёлся.

Он поднял руку и осторожно постучал по груди — туда, где под курткой должна была быть его собственная грудная клетка.

Вибрация.

Не сильная. Не болезненная. Просто — отклик. Будто внутри, под кожей, что-то отозвалось на прикосновение.

Артём отдёрнул руку.

— Что? — спросил Фокси.

— Там... что-то есть.

— Что?

— Не знаю. Вибрация. Будто... будто металл отзывается.

Фокси подошёл, осторожно коснулся лапой того же места. Тоже отдёрнул.

— Есть, — сказал он. — Тёплое.

— Тёплое?

— Металл не может быть тёплым, если его не нагревали. А он... он как живой.

Артём расстегнул куртку. Под ней — футболка. Под футболкой — кожа. Никакой брони.

Но когда он провёл пальцами по груди — там, под кожей, чувствовалась твёрдая, гладкая поверхность. Невидимая. Неощутимая со стороны.

— Он внутри меня, — тихо сказал Артём.

— Броня богов, — ответил Фокси. — Теперь ты — её часть.

— Я не просил этого.

— Никто не просит. Но это случилось.

Они помолчали.

Птицы пели. Ветер шевелил траву. Солнце поднималось выше.

— Что теперь? — спросил Фокси.

— Не знаю, — честно ответил Артём. — Но, наверное, надо понять, что эта штука делает.

— Как?

— Попробовать... использовать?

— Как?

— Не знаю.

Артём закрыл глаза. Сосредоточился на груди — там, где чувствовалась вибрация.

Сначала ничего. Потом — слабое тепло. Потом — вибрация стала сильнее.

Он открыл глаза.

— Ничего не произошло, — сказал Фокси.

— Знаю.

— Может, надо что-то сказать? Заклинание?

— Я не знаю заклинаний.

— Может, просто захотеть?

— Чего?

— Чтобы броня заработала.

Артём закрыл глаза снова. Представил, как броня раскрывается, как покрывает его тело, как даёт силу.

Тепло разлилось по груди — и замерло.

— Не работает, — сказал он.

— Или не до конца, — ответил Фокси. — Может, нужно больше частей. Ты же нашёл только нагрудник. А броня — это комплект.

— Шлем, поножи, ботинки, — кивнул Артём.

— И нагрудник. Теперь у тебя есть одна часть.

— Одна из четырёх.

— Значит, надо искать остальные.

— Где?

— Тот же кролик, может, знает.