Хранитель. Книга 5. Горнило испытаний Великой Войны 1914-1916 годы

- Благодарю Вас, Ваше Высокоблагородие, за понимание. Оно важно для меня

Я вышел от командира полка обескураженным, так как не ожидал подобного разговора. Офицеры-сослуживцы полковой разведывательной группы, в основном недавние выпускники военных училищ, встретили меня настороженно, и не только из-за немецкой фамилии, а в связи с моим назначением ВРИО командира команды вместо погибшего.

В силу своего характера, возраста (почти 29 лет!), наличия боевого опыта, которого у большинства молодых офицеров не имелось, я, сразу взялся за дисциплину, «начал указывать» на нарушения, в том числе, при подготовке в рейды, на «недопустимость» использования во время рейдов в тылу противника, стимулирующих веществ, таких как, алкоголь и «разрешенные» наркотики. Мои «благие порывы» вызвали у молодых офицеров «всеобщее» возмущение, что чуть не привело меня к дуэли с хорунжим (подпоручиком) графом Николаем Побелидзе, метившим на место командира разведгруппы. Прибывший «на разборку», командир полка быстро с нами разобрался, пригрозив обоим трибуналом, при нарушении в «следующий» раз Высочайшего запрета. Через два дня, командир полка, присутствуя на занятиях офицеров разведгруппы по физической подготовке, обратил внимание на их слабое знание приемов рукопашного боя. Мне было приказано продемонстрировать свое умение. Демонстрацию приемов я провел в «связке» с нижними чинами, казаками «двойки», постоянно сопровождавшими меня в разведрейдах. Мой официальный оппонент, граф Побелидзе, назвал наши действия в спарринге – «цирком» и «добровольно» вызвался показать свои «умения» в «единоборствах». Однако, сначала я, а потом и казаки моей «двойки» «мягко» «намяли» ему бока. А к командиру полка тут же «улетела» жалоба от анонимных «доброжелателей», указывающих на провоцирование мною нижних чинов к «унижению достоинства» офицерского корпуса. И если бы не свидетели, подтвердившие «добровольность» участия хорунжего Побелидзе в спарринге, то трибунал был бы мне обеспечен. Чтобы снизить накал страстей в разведгруппе, по устному распоряжению командира полка, мне пришлось включить хорунжего в свою группу, в «индивидуальный» рейд в тыл. В ходе выполнения задания, мои казаки, спасли жизнь Побелидзе, не применяя, в силу сложившейся обстановки, ни огнестрельного, ни холодного оружия, используя лишь приемы рукопашного боя. По возвращении из рейда, в Отчете командиру полка о его результатах, Побелидзе дал объективную оценку своим действиям, чуть не приведшим к его собственной смерти и срыву выполнения задания. Граф высказался за необходимость в проведении совместных тренировок с нижними чинами в целях подбора кандидатов в личные «тройки»(офицер + 2 нижних чина), отработки с ними совместных действий в разведывательных операциях в глубоком тылу противника. Но самой приятной для меня неожиданностью, было принесение хорунжим Побелидзе публичного извинения мне, как наставнику по рукопашному бою, за свое «недостойное» поведение. «Покаяние» состоялось на построении молодых офицеров перед проведением мною занятий по спецподготовке.

26 октября 1914 года, в ходе «индивидуальной» разведки, в практической близости от окопов противника, у хутора Подборек административного округа Гмина Рытвяныу, в южной Польше, под непрерывным ружейным и артиллерийским огнем, мне удалось своевременно передать командованию сведения о местонахождении неприятеля, скорректировать залпы артиллерийских батарей по дотам и пулеметным гнездам в двух-километровой линии германских траншей. Использование данной информации принесло успех в общем наступлении корпуса. За эту «вылазку» я был награжден ПЕРВОЙ БОЕВОЙ НАГРАДОЙ – Орденом Святого Георгия 4-й степени. Она была самой почетной наградой в Российской империи и самой дорогой для меня из всех наград, полученных позднее. В период за 1914-1917 годы кавалерами Ордена Святого Георгия 4-й степени стало всего 3504 человека.

Глава 6

Фридрих и Константин сражались в составе Лейб-гвардии Кексгольмского полка под командованием генерал-майора Александра Михайловича Малиновского.

В соответствии с Планом наступательной Восточно-Прусской операции, разработанным Ставкой под руководством Верховного Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича - двум армиям, входившим в состав Северо-Западного фронта: 1-ой – под командованием генерала Ранненкампфа , развёрнутой по реке Неман в районе Ковно, и 2-ой - под командованием генерала Самсонова, в подчинение которой входили крепости Гродно, Осовец, Новогеоргиевск, - надлежало соединиться в единую ударную группировку и разгромить 8-ую германскую армию, сосредоточенную в Восточной Пруссии.

4-го и 7-го августа 1914 года, первой вступила в соприкосновение с противником, 1-ая армия, которая во встречных сражениях нанесла поражение основным силам 8-ой германской армии и заставила ее отступить «К ВИСЛЕ». Командующий Северо-Западным фронтом, генерал Яков Григорьевич Жилинский, получив это сообщение, единоличным решением, без согласования с командующими армий, без анализа разведданных по всему фронту, без уведомления Ставки об изменениях в ранее утвержденном Плане наступательной операции, счел ИСПОЛНЕНИЕ ранее поставленной задачи по объединению 1-ой и 2-ой армий в единую ударную группировку – НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ. В связи с этим, Командование фронтом поставило перед 1-ой армией новую задачу: отсечь и уничтожить «отступившие» «ЗА ВИСЛУ»(?!) основные силы 8-й германской армии от ее Кёнигсбергской группировки, находившейся в городе. Единоличное решение, принятое Командующим Северо-Западным фронтом Жилинским, привело к тому, что русские армии стали наступать по РАСХОДЯЩИМСЯ направлениям, и между ними образовалась огромная брешь в 125 километров. Командование 8-ой германской армии воспользовалось образовавшимся разрывом между русскими армиями, и беспрепятственно перебросило почти все свои резервы против 2-ой армии генерала Самсонова.