Warsword : Ballad of Aran

Даже вечный герой, вечный защитник, мог позволить себе такое мгновение: тёплый свет, мягкие разговоры и дружеская забота. Здесь не было угроз, чудовищ или тревоги. Только камин, мягкий кристальный свет и спокойствие, которые казались таким же драгоценным, как все кристаллы острова Тсеу вместе взятые.

Аран позволил себе закрыть глаза на мгновение, слушая, как Адьлез тихо рассказывает о планах на завтра и о том, как жители острова пытаются приспособиться к новым условиям. Даже вечному герою было важно помнить: иногда сила проявляется не в битвах, а в заботе, уюте и возможности просто быть рядом с теми, кого защищаешь.

Аран сидел у камина в своих покоях, котёнок тихо мурлыкал у него на коленях, когда вдруг воздух стал тяжёлым и дрожащим.

Из тени комнаты появился призрачный архидемон, которого когда-то в прошлом победил герой. Но теперь он вернулся — полупрозрачный, тёмный, с глазами, сверкающими ледяным огнём. Пространство вокруг него расширилось почти на два метра, и оно стало словно отдельное, страшное измерение: темное, без света и воздуха, где любое живое существо могло исчезнуть.

Демон первым делом схватил принцессу Адьлез и увлёк её в своё пространство, словно тень уводила свет. Затем он напал на Арана и стражу, показывая всю мощь своих способностей:

Ледяные, прозрачные руки прошли сквозь доспехи Арана и мгновенно украли его сердце, но вечная сила Паладина позволила ему сразу же регенерировать, и сердце вернулось на место, пульсируя светом.

У стражи, которые пытались защитить зал, демон крал органы, словно щёлкнув пальцами, и они рухнули без сил.

Архидемон мог растягивать пространство и втягивать стражу в своё четырехмерное-измерение, где не было воздуха, и каждый удар был словно по самому пространству, способный оторвать их от реальности.

Аран сражался, держа котёнка одной рукой, меч Пламени вспыхнул ярким, но мягким светом, который не разрушал покои, а только отражал удары демона и защищал маленькое существо. Каждый его выпад был точен, каждое движение показывало мудрость и сдержанность: он никогда не карал из злости, даже когда демоническая сила угрожала ему.

Архидемон извивался, менял форму, протягивал конечности сквозь стены, разрывал пространство и демонстрировал всю страшную мощь, но Аран оставался невозмутим. Он подставлял себя, оберегал котёнка, отражал удары мечом, а его тело сразу же регенерировало, когда демон пытался уничтожить его.

— Ты силён, но добро всегда сильнее, — тихо сказал Аран, когда Пламя мягко охватывало лапы и тени демона, отталкивая их и не причиняя разрушения.

Принцесса Адьлез оказалась затянута в его пространство, но Аран видел её и не отступал ни на шаг. Вечный Паладин понимал: демон страшен и могущественен, но даже он не сможет остановить того, кто защищает других и идёт с чистым сердцем.

Синий пух, который кружился у окна, словно поддерживал Арана, а камин мягко потрескивал, отражая мерцающий свет меча. Полки кристальных стен отражали вспышки боевых светов — и в этой сказочной тьме было ясно одно: сказка ещё продолжается, и герой не сломлен, как бы страшен ни был противник.

Аран сражался с архидемоном, меч Пламени мягко вспыхивал, отражая его атаки. Он держал верх: каждый удар был точен, каждая защита — безупречна, а котёнок уютно прижимался к его груди. Казалось, что вечная сила Паладина сможет одолеть это зло.

Но вдруг из пустоты появилась алая когтистая рука, огромная и страшная, с острыми когтями, которые блестели в мягком свете камина. Она схватила Арана за тело и с такой силой, что даже вечный герой не мог удержаться… его выбросило в окно, и он полетел наружу, сквозь воздух, где мягко кружился синий пух и отражался свет сиреневых цветов на поле под замком.

Луна сверкала высоко в небе, её мягкий серебряный свет освещал сиреневые поля, под которыми Аран летел, словно герой в сказочной повести.

В тот же момент архидемон, держа принцессу Адьлез, исчез в своём странном пространстве. И как только он исчез, пространство захлопнулось, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха и тихое мерцание синего пуха, кружившегося вокруг.

Аран приземлился на землю у подножия кристального замка, дыхание не требовалось — он вечный. Котёнок крепко держался в его руках, слегка испуганный, но живой.

Луна светила сверху, серебряный свет касался каждого лепестка, а лёгкий ветерок шептал сказочные тайны ночи. Он лежал среди цветов, его доспехи слегка блестели в лунном сиянии, а котёнок тихо подполз к его лицу, мягко уткнувшись носиком.

Аран поднял глаза к звёздному небу. Оно было огромным и бескрайним, мерцало тысячью огоньков, и каждый свет казался крошечной искрой надежды. Вечный Паладин ощущал силу, мудрость и печаль одновременно — печаль, что принцесса исчезла, но уверенность, что он сможет её спасти.

— Я клянусь, — тихо произнёс он, его голос был ровным, спокойным, — я найду тебя, Адьлез. Даже если придётся пройти через самую тьму, через любое пространство демона, я верну тебя домой.

Котёнок тихо замурлыкал, словно понимая слова своего вечного защитника. Аран сжал его в ладонях, почувствовал тепло маленького существа, и в тот момент всё поле казалось живым: цветы шевелились, ветер играл с лепестками, а звёзды мерцали ярче, словно подбадривая героя.

Аран поднялся среди сиреневых цветов, лунный свет мягко падал на его плечи. Его взгляд поднялся к звёздному небу, но сердце жгло воспоминание о том, кто был похищен. В его памяти всплыл образ принцессы Адьлез: её длинные медовые волосы, мерцающие кристальные ниточки, глаза цвета небесной лазури, мягкая улыбка, когда она тихо прижимала котёнка. Она была как светлая искра в темном мире, как надежда, которую нужно защищать любой ценой.

И тут Аран вспомнил её слова:

«Ты как святой, занырнувший в грешный и тёмный океан под названием Тсеу».

Эти слова зажгли в нём силу, словно маленький огонь превратился в пламя. Меч Пламени появился в его руках, вспыхнув ярким светом, который озарил ночь, отражаясь в лепестках цветов и на серебряной луне.

Аран поднял меч обеими руками над головой. Свет обвил его тело.

Когда свет Пламени обвил Арана, его фигура выглядела как живая легенда. Каждая мышца словно была выточена светом, каждое движение — уверенным и точным. Широкие плечи, мощные руки и грудь, спина, как изваяние древнего героя, — всё говорило о силе, выдержке и вечной мощи.

Его торс был подтянут и идеально сбалансирован, как у атлета древности, тело излучало гармонию силы и грации. Каждое движение рук, когда он держал меч, подчеркивало упругие мышцы, словно они пульсировали светом вместе с его сердцем.

Бёдра и ноги под штанами, прилипшими к телу от пота были крепкими, как стволы деревьев, удерживающие вес всего тела, а мускулы ног — словно пружины, готовые к мгновенному прыжку, бегу или парению над землёй. Даже в спокойном положении фигура Арана выглядела напряжённой и полной энергии, как будто готова к действию в любой момент.

Свет Пламени играл по его плечам и груди, делая его силу почти осязаемой, а каждая линия тела — словно нарисованная волшебником, подчёркивала вечность его природы: он вечный, непобедимый и благородный, но вместе с тем человечный в заботе и сострадании.

Когда он поднял меч обеими руками над собой, фигура Арана сияла так, что казалось: сама сказка воплотилась в этом вечном герое, готовом идти через любые тьмы ради защиты тех, кого любит.

Свет усилился и начал поднимать Арана в воздух, мягко возвращая его обратно в покои, откуда он был выброшен. Синий пух закружился вокруг него, как маленькие искры волшебства, а меч Пламени сиял, готовый освещать путь сквозь любую тьму.

Аран приземлился на пол покоев, Котёнок, поднявшийся вместе с ним в свете, подполз к его ногам и терся о них, мурлыча, словно понимая: здесь безопасно, и вместе с вечным героем ему ничего не угрожает.

Аран склонил взгляд на маленького друга и сжался кулаками на рукояти меча: свет его Пламени освещал всё вокруг, а котёнок своим теплом напоминал: даже среди опасностей и тьмы дружба и забота

, взгляд вечного героя устремился туда, где исчезла принцесса. Его сердце было полным горя:

В этот момент дверь распахнулась так резко, что стены звякнули кристаллами.

Король, одетый в сверкающий плащ, переливающийся драгоценными нитями, ворвался внутрь вместе с десятком стражников. Их кристальные доспехи звенели, словно маленькие колокольчики, а лица были полны тревоги.

— Аран! — громко воскликнул король, подбегая ближе. — Что тут случилось? Почему вся башня вспыхнула светом, а воздух задрожал, будто сам замок вздохнул?! Где моя дочь? Где Адьлез?!

Стража растерянно оглядывала разрушенные фрагменты пола, искры света в воздухе, открытое окно и следы магии.

Один из стражников дрожащим голосом пробормотал:

— Я… я видел светящиеся когти снаружи…

Но король сразу поднял руку, заставляя его замолчать. Он смотрел только на Арана — единственного, кому доверял как самому себе.

Аран поднял меч, его свет немного приглушился, но всё равно озарял комнату мягкими золотыми волнами. Он сделал шаг вперёд, а котёнок прижался к его пятке.

Его голос был спокойным, твёрдым, но в нём чувствовалась печаль — теплая, как у человека, потерявшего что-то важное:

— Ваше величество… — начал он спокойно, но печально. — На нас напало нечто… призрачное. Оно не похоже ни на зверя, ни на духа, ни на магического создания, известных на Тсеу.

Король побледнел.

— Призрачное?.. Ты хочешь сказать… не имеющее тела?

Аран кивнул.

— Оно расширяет пространство… так, будто сворачивает воздух в узел. Внутри — нет света, нет воздуха… только пустота и холод. Я не смог его разглядеть. Лишь тень, лишь контур… и красные руки, что вырвались из ниоткуда.

Стражи застыли, держась ближе друг к другу.

Аран продолжил, глядя королю в глаза:

— Оно забрало Адьлез. Утащило в свою тьму, и сжало пространство обратно.

Король шагнул назад, хватаясь за сердце, будто кто-то невидимый вырвал из него опору.

— Боги милостивые… — прошептал он. — Мы даже не знаем, что это за существо… как бороться… где его искать…

Аран сжал меч крепче. Свет вокруг него стал теплее, словно утешая всех присутствующих.

— Но я найду путь, — тихо, но твёрдо сказал он. — Найду, даже если придётся идти в места, где свет не живёт.

Котёнок тихонько мяукнул — словно ставил маленькую печать на словах героя.

Алый свет вдруг дрогнул за спиной Арана, будто кто-то медленно поднимал пальцы большой невидимой лапы — точно как туман поднимается над озером.

Котёнок настороженно выгнул спинку и пискнул.

Аран не успел обернуться.

Король, заметив опасность первым, резко шагнул вперёд и прикрыл героя собой, раскинув руки, словно пытаясь заслонить его от лунной тени.

— Осторожно! — успел он крикнуть.

Алые пальцы распахнулись, как цветок из ночного кошмара, — и из их середины вырвался мягкий, но мощный поток прозрачной энергии, похожий на дыхание бури.

Он ударил прямо в Арана, касаясь короля, и отбросил героя в стену — словно порыв ветра от огромного крыла.

Комната вспыхнула белым, затем алым, затем снова погрузилась в тишину.

Аран моргнул, оттолкнулся от стены и поднялся. Меч дрожал в его руке, освещая пространство золотым светом.

Он взглянул— и сердце его сжалось.

Там, где секунду назад стоял король…

не было ни следа ни боли, ни разрушений — будто его коснулась магия, слишком сильная для человеческого тела.

Осталась только его корона, аккуратно лежащая на полу, словно её кто-то бережно снял и положил.

Котёнок несмело подошёл к ней, понюхал и… тихо, робко запрыгнул прямо внутрь, свернувшись клубочком, словно пытаясь сохранить последнюю частичку того, кто защищал всех.

Аран опустился на одно колено.

Грусть, мягкая, светлая, как вечерняя росинка, скользнула по его лицу.

— Он спас меня… — прошептал он. — И я спасу её. Обязательно.

Меч ярко вспыхнул, словно поддерживая это обещание.

Утро над кристальным замком поднялось тихо, будто боялось тревожить горе.

Над городом плыли серебристые облака, а драгоценные шпили башен сияли слабым голубоватым светом — словно свечи, которые гаснут от каждого вздоха ветра.

Аран стоял на широком балконе, из которого открывался вид на всю площадь замка.

Ниже — сотни жителей в светлых плащах цветущих оттенков. Они готовили место для прощания с королём:

кристаллы сглаживали до блеска, развешивали ткани цвета вечернего неба, и устанавливали огромный круглый фонарь, в котором будет гореть память о короле до конца месяца.

Но Аран смотрел на это с тяжёлым сердцем.

Его руки были переплетены на груди, а меч висел за спиной — будто напоминание о том, что даже свет не всегда успевает.

Рядом тихо подошёл Сопфир, эльфийский советник в алой мантии.

Его длинные волосы были заплетены в две тонкие косы, а глаза — глубокие, как пруд в тёмном лесу.

Он встал рядом, придерживая плащ от ветра.

— Тяжёлое утро, Аран… — сказал он мягко. — Но нам нужно говорить откровенно.

Аран молча кивнул.

Сопфир продолжил:

— Король ушёл… а принцесса исчезла. Народ не выдержит пустого трона. Кризис уже точит остров как ржавчина… если в ближайшие дни не появится наследница, начнутся волнения. Голодные, напуганные люди всегда ищут виноватых.

Аран опустил взгляд.

Где-то внутри ещё звучал вчерашний удар энергии, и он вновь видел короля, раскинувшего руки, чтобы защитить его.

— Я защищал его предков, — прошептал он. — Летами, столетиями, когда он ещё даже не родился. Они всегда верили в меня… и я всегда успевал.

Но вчера… я не смог.

Котёнок, сидящий у его сапога, тихо мяукнул и тёрся об ногу, будто пытаясь утешить.

Сопфир положил тонкую ладонь на плечо Арана.

— Ты успеешь спасти хотя бы Адьлез, — сказал он уверенно. — Это важнее всего сейчас. И если ты её найдёшь — народ вновь поверит в надежду.

Он вздохнул и посмотрел на площадь:

— Я возьму управление на себя… но я не королевской крови. Я могу давать советы, успокаивать толпу, поддерживать порядок…

Но не могу отдавать приказы, которые выполняют без вопросов.

Мне нужна наследница. Мне нужен кто-то, кого народ признает.

Аран сжал перила балкона.

— Я найду её, — тихо сказал он. — Даже если придётся пройти в ту тень, куда не доходил свет с начала мира.

Сопфир кивнул.

— Тогда я подготовлю тебе всё, что нужно для поисков. И… — он посмотрел на котёнка, забравшегося на сапог и поднявшего хвост трубой, — думаю, твой маленький спутник тоже должен быть в числе путешественников.

Аран чуть улыбнулся уголком губ — впервые за ночь.

И с этой улыбкой он поднял взгляд на кристальный город, где жители зажигали огни в память о короле.

Внутри него вспыхнуло спокойное, твёрдое сияние.

Сияние пути.

Но Аран всё равно иногда оглядывался через плечо.

Очень тихо.

Совсем едва заметно.

Сопфир заметил это мелькание взглядов и мягко спросил:

— Ты всё ещё думаешь… о той странной алой руке?

Аран кивнул — медленно, будто боялся спугнуть собственные мысли.

Потому что рука была… очень необычной.

Она появлялась не как чудовище — нет.

Она выплывала из воздуха, словно красное перышко, случайно выскользнувшее из подушки.

Но стоило ей развернуться — в ней чувствовалась волшебная сила, древняя и непонятная.

Она была призрачной, как нарисованная на стекле паром,

и прозрачной, как вода в роднике,

и всё же — яркой, словно кусочек заката, который кто-то протянул прямо в комнату.

Иногда Аран ловил себя на том, что ветер приносит еле уловимый красный отблеск…

и ему казалось, будто рука опять хочет выглянуть — как любопытный зверёк, который прячется за занавеской.

Это вызывало у него лёгкую, совсем детскую тревожность, как будто вокруг проказничает невидимый беда.

— Она опасная — тихо сказал Аран, . Как маленькая грозовая тучка, которая ещё не решила, поливать ли дождём или просто попугать громом.

Сопфир задумчиво потер подбородок.

— Значит, она может вернуться?

Котёнок, сидящий у ног Арана, вздрогнул и прижал ушки, будто всё понял по выражению их лиц.

Потом поднял глазами на Арана и тихонько мяукнул.

Аран чуть улыбнулся и погладил его между ушками.

— Вернуться может, — ответил он. — Но если вернётся… мы с ней поговорим.

Сопфир задумался, а ветер пронёс мимо них красноватый листочек, который показался похожим на лёгкий след той загадочной руки.

Но он был просто листочком.

А всё остальное — лишь тень волшебства, которое ходит за героями по пятам.

Глава 2

Аран отправился в путь ещё до рассвета.

Свет от его меча был похож на маленькое, но очень храброе солнце, а рядом шёл его маленький друг — котёнок, стуча лапками по дорожке, словно играл на невидимом барабанчике.

Они бродили по острову Тсеу, который теперь казался немного потерянным без своего короля и принцессы.

Аран заглядывал в старые библиотеки, где книги вздыхали пылью;

разговаривал с мудрыми троллями, что жили под мостами из бирюзы

Все жители острова знали — Аран ищет принцессу Адьлез.

И каждый пытался помочь, как мог: кто-то приносил легенды, кто-то рассказывал истории, а кто-то просто желал удачи.

Но следы демона-призрака были такими лёгкими и скользкими, будто он ходил не ногами, а ветром.

А пока Аран странствовал, на острове начиналось беспокойство.

Люди давно разучились работать руками — ведь раньше у них были машины, и «Новый Свет», который питал всё.

А теперь, когда магический источник исчез, народ оказался словно без костылей.

Дворянские семьи начали спорить:

кто должен править,

кому принадлежит замок,

кто будет хранить драгоценные кристаллы.

Кланы переругивались,

на улицах слышались крики,

а некоторые жители даже запирали свои двери, боясь соседей.

Сопфир, оставшийся в замке, делал всё, что мог:

убеждал,

успокаивал,

закрывал бесконечные советы.

Но без принцессы всё было всё равно как в лодке без рулевого.

Иногда ночью Аран останавливался на холме и смотрел на далёкие огни кристального города.

Они мерцали всё слабее.

Как будто остров постепенно терял дыхание.

И однажды утром кристальные долины наполнились звоном.

Не звонкой музыкой, как раньше,

а тяжёлым перезвоном оружия — точь-в-точь как зимний ветер,

который стучит в окна ледяными пальцами.

На поля вышли армии разных кланов:

одни в голубых мантиях, как кусочки чистого неба,

другие — в золотых, сияющих как утреннее солнце.

Но что толку от красоты,

когда в сердцах вместо добра поселилась обида?

Они сходились друг с другом не как воины,

а как упрямые бурные тучи,

которые никак не могут решить, кому первой литься дождём.

И когда мечи касались друг друга,

раздавался звон — не от удара,

а как будто кристалл трескался от грустной песни.

Стражники падали будто ветер гасил их свечи,

и люди тихо опускались на землю,

словно засыпали посреди поля.

Только слабый, едва слышный вздох,

как когда угасает последняя искорка в камине.

И каждый раз, когда один из воинов «гас»,

появлялась маленькая светлая пылинка,

как миниатюрная звёздочка.

Она поднималась в воздух и исчезала,

улетая туда, где никто не спорит и не ругается.

Сражение шло долго.

А кристальная трава мерцала,

будто пытаясь удержать упавшие огоньки —

тех самых людей, чьи свечи больше не светили.

Ветер носил по долине мягкие звуки,

похожие на детские колыбельные —

как будто сама природа старалась успокоить тех, кто уснул навсегда.

Но чем дольше длилась битва,

тем больше остров тускнел.

Сопфир, наблюдая с башни, шёпотом говорил:

— Если это не прекратится…

Тсеу станет местом, где не горит ни одна свеча.

Спустя пару лет, когда остров Тсеу снова засверкает светом и миром,

мудрецы будут осторожно листать старые хрустальные книги и говорить:

«Это была Битва Тускнеющих Огней.»

Так они её назовут.

Потому что свечи людей, участвовавших в том сражении,

гасли тихо и печально, словно огоньки в ночи,

которые трепещут — и исчезают.

В битве было три великие стороны, каждая представляла целый дворянский род:

Дом Лазурных Волн

— Их цвета были голубыми, как чистое утро.

— Они жили ближе всех к морскому побережью.

— Их войско насчитывало около трёх тысяч душ.

Дом Золотых Башен

— Они носили мантии цвета медовых лучей.

— Были самыми старыми и богатыми.

— У них было две тысячи воинов.

Дом Аметистовых Крыльев

— Их цвета — фиолетовые и лиловые, словно вечер перед звездопадом.

— Они славились мудрецами и учёными.

— Они выставили полторы тысячи воинов.

Итого на поле вышло почти семь тысяч людей.

Это было огромное число для маленького острова,

который давно забыл, что такое настоящая война.

«Это было время, когда небо над Тсеу стало похожим на полотнище маленьких звёзд, улетающих прочь…»

«Битва Тускнеющих Огней была самым печальным днём в истории острова Тсеу.

На поле встретились три великие дома, забыв о мудрости, дружбе и доброте.

Семь тысяч свечей погасло,

и лишь их искорки напоминали о том,

что каждый свет дорог, даже самый маленький.»

Чего хотела каждая сторона в Битве Тускнеющих Огней

Дом Лазурных Волн

Мечта:вернуть порядок и спокойствие.

Причина раздора: они верили, что только они могут защитить остров от бед, ведь их предки стояли на страже морских границ.

То, чего они хотели:

— чтобы новый правитель был мудрым, осторожным и слушал совет старейшин.

Дом Золотых Башен

Мечта:сохранить богатство и роскошь города.

Причина раздора: они боялись, что без принцессы кто-то другой захватит власть и заберёт их сокровища.

То, чего они хотели:

— поставить на трон кого-то из своих, чтобы «золотой век» продолжался.

Дом Аметистовых Крыльев

Мечта:знания, справедливость и закон.

Причина раздора: они считали, что только учёные и мудрецы должны определять, как управлять страной.

То, чего они хотели:

— временного Совета Мудрости, пока принцесса не будет найдена.

Почему они не договорились?

Потому что:

— одни боялись хаоса,

— другие боялись бедности,

— третьи боялись несправедливости.

Их страхи столкнулись — и вспыхнула война.

Когда война на острове Тсеу стала разгораться всё сильнее, Дом Лазурных Волн начал бояться, что не выдержит против других кланов. Тогда их старейшина, высокорослый седобородый лорд Мириан, решился на опасный и запрещённый шаг.

Где-то далеко за морями, за семью штормами и двумя туманными тропами, лежала Александрия — величественная, богатая и… враждебная держава, с которой остров Тсеу не разговаривал уже много лет. Но Лазурные Волнщики думали так:

«Лучше ручной волк, чем пылающий остров без правителя…»

И старейшины Лазурного Дома отправили тайное письмо, спрятанное в жемчужной раковине, которая могла открываться только тем, кто говорил старинное мореходное заклинание.

Прошла неделя.

Потом вторая.

И когда надежда уже начала таять, как лёд на тёплой ладони, — в гавани появились три корабля.

Но это были совсем не боевые суда.

Нет, ничего грозного в них не было.

Они были торговыми — широкими, пузатыми, и их борта сверкали, как шкатулки с сокровищами: расписанные золотыми узорами, покрытые драгоценным красным лаком, отливающим всеми оттенками заката.

Такой блеск придумали специально, чтобы никто — даже любопытные рыбаки — не догадался, что в трюмах везут вовсе не товары.

А на носу главного корабля стояла огромная каменная фигура дракона.

Его морда была украшена резными узорами, словно узорами старинных сказок, а в глазницах мерцали два тёмных рубина, так похожих на живые, что у детей на причале перехватило дыхание.