Сделка

Так вообще-то ко мне обращались только бандюки – мой старинный дружок Джимми Кепарик в первую очередь. Еще малолетками мы вместе занимались боксом, играли на улице в стикбол[7]. До его замаха мне было далеко – в стикболе на подаче он запуливал мячик аж до третьего люка на улице, – но руки у меня были быстрей, и я никогда не упускал подачу. Как раз Джимми-то и дал мне прозвище Эдди Финт. Ну а как я стал вором на доверии, так оно и прилипло.

Я подумал о Кристине с Эми. Черт с ней, с профессиональной этикой, – никому не позволю подставлять под удар свою семью. А из того, что мне сейчас рассказал Делл, парень по ходу реально виновен. Способствовать признанию виновного и заключению им досудебной сделки, чтобы спасти Кристину, – в конце концов, не такая уж плохая перспектива.

– Мне нужно все рассказать Кристине. Она вправе знать.

Делл покачал головой.

– Ничего вы ей не скажете. Чем меньше она знает, тем лучше. А ну как запаникует и проболтается кому-нибудь из партнеров? Тогда и самой ей конец, и всей операции крышка. Молчок – и точка. Вы готовы купить ей билет, чтобы выбраться из всей этой истории. Этого вполне достаточно.

Что ж, логично. Тем более что я совершенно не представлял, как Кристина отреагирует и поверит ли мне вообще. Я поднял взгляд на Делла.

– Так кто клиент?

– Считайте, что это ваш очередной терпила. Нужно уболтать его стать вашим клиентом и развести на признание в убийстве в обмен на сделку с нами. Он получит сокращенный срок, фирма накроется медным тазом, мы получим деньги, а вы – Кристину… – Глянув на Кеннеди, Делл объявил: – Надо чуток размяться.

Когда он поднялся из-за стола, я заметил, что он слегка прихрамывает. Потирая ляжку, Делл направился в глубь офиса.

– Наезд на Фарука дорого мне обошелся, мистер Флинн. Мне нужна эта фирма. Они уничтожили моего свидетеля и моего аналитика. А я уничтожу их.

Он скрылся в задней комнате, и я услышал, как за ним закрылась дверь ванной. Кеннеди наклонился ко мне, чтобы Делл ничего не услышал:

– Аналитик, которая погибла во время этого нападения… ее звали Софи. Протеже Делла. И его любовница. Я слышал, у них все было по-серьезному. По-настоящему. Он воспринимает это как личное дело. Не цепляйся к нему.

– Он угрожает моей жене!

– Он делает свою работу. У него нет цели навредить твоей семье. Наоборот – он готов дать Кристине пропуск на выход из тюрьмы. Знаешь, вообще-то без разницы, намеренно ли она участвовала в отмывании денег или же просто вляпалась по незнанию. Факт в том, что Кристина подписала этот документ, не проведя предварительно его всестороннюю проверку. И не важно, что кто-то из партнеров ее обманул. Крыть ей нечем. А Делл дает ей возможность выйти сухой из воды.

– Вы оба мне так до сих пор и не рассказали, что это за клиент и каким образом он может завалить «Харланд и Синтон».

– Он – ключ, Эдди. Или, вернее, у него есть ключ. Мы тут подумали, что на данный момент тебе лучше особо не знать, что у него есть на эту фирму. Но он единственный, кто может привести нас к деньгам. Да, предстоит пара горячих деньков. Я знаю, что на тебя в этом смысле можно положиться – именно поэтому мы и здесь, – но мы не можем пойти на риск, что ты вдруг чего-нибудь ляпнешь, даже случайно. Если клиент догадается, что ты подкатываешь под фирму, то тут же закроется. Скажи ему, что можешь организовать такую сделку, что пальчики оближешь. Ему нужно просто пообщаться с парой твоих хороших знакомых. С этого можем и начать.

Совсем рядом я услышал шаги Делла.

– Ладно, так как мы всё это осуществим? – вырвалось у меня словно само собой.

Я увидел, что Кеннеди реально отпустило. Двух агентов, которым я задал перцу, тоже. Делл поджал губы и кивнул; в глазах у него сверкнул огонек.

– Можем только помочь тормознуть его адвоката – перед тем, как тот явится в суд. Выиграем вам немного времени. Но дальше уже действуйте самостоятельно.

– А сейчас его представляет…

– Угадали. «Харланд и Синтон».

Часть первая

Подстава

Глава 7

Понедельник, 16 марта

За 36 часов до выстрела

Отец как-то объяснил мне, что в нашем ремесле практикуется две разновидности мошеннического развода – «короткая» и «длинная». «Короткий» развод обычно прокручивается в баре или просто на улице, и на всё про всё уходит от пяти минут до каких-то пяти секунд. Риск минимальный, но и «сумма на руки», как правило, не слишком-то жирная. «Длинный», как явствует из названия, требует времени. Нет ничего необычного в том, если на выполнение такой операции уйдет месяцев шесть, а то и целый год. При этой разновидности мошенничества требуются детальное планирование, скрупулезная разведка и многочисленные подготовительные мероприятия, а нередко и изрядные денежные вливания. Достаточно высокая степень риска компенсируется перспективой сорвать очень солидный куш.

Но есть еще и третий тип – так называемая «пуля». Это «длинный» развод, втиснутый в довольно короткий временной промежуток – всего-то от недели до пары дней. Главный фактор здесь – скорость, и для мошенника этот вариант – самый стрёмный. На планирование и всякие репетиции времени практически не остается, так что неизбежно приходится импровизировать, рискуя в любой момент погореть. Опытный мошенник решится на «пулю» лишь в том случае, если ему вдруг подвернется что-нибудь совсем уж невероятное, перед чем ну хоть тресни не устоишь – например, объявившийся в городе денежный «карась», любитель азартных игр, который ровно через неделю улетает домой, или какую-нибудь бесценную картину вдруг изымают из надежного хранилища, чтобы отвезти на реставрацию… Такого вот рода мазы. Быстро, сложно, опасно.

Я слышал, будто бы старики прозвали такую схему «пулей» якобы потому, что задействуется она с ходу, без лишних размышлений. Типа как увидел – спустил курок. На самом же деле это определение исходит из факта, что если такое скорострельное мошенничество обломается, то незадачливый разводила и сам рискует нарваться на пулю.

Утром за день до Дня Святого Патрика, ровно в восемь тридцать, я и стал готовить такую вот стрёмную «пулю» – первую во всей моей достаточно долгой мошеннической практике. Как и полагается при грамотном разводе, начать предстояло с малого: «пассажира» надо было предварительно подогреть, чтобы надежно подцепить его на крючок, – заставить как следует поволноваться и попотеть, после чего жестом фокусника вдруг извлечь из кармана золотой билет, решающий все его проблемы.

Когда тем утром я вошел в изолятор временного содержания, расположенный в полуподвале Манхэттенского районного суда, в правой руке у меня была зажата двадцатидолларовая купюра. Пришлось сложить ее в несколько раз, чтобы не высовывалась из кулака. Когда я проходил мимо решетки, которая отделяла меня от задержанных, ожидающих вызова в суд, мои шаги эхом отдавались от натертого линолеумного пола. Свой объект я углядел периферическим зрением. Он сидел далеко в стороне от остальных заключенных, в углу, опустив голову и закрыв лицо руками. Я нацелился взглядом на охранника, привычно баюкавшего в руках помповое ружье. Имелся у него, помимо этой помпухи, и ключ от клетки, в которой помещался мой объект вместе с еще тридцатью ожидавшими предъявления обвинения страдальцами.

Большинство народу, оказавшегося тем утром в «обезьяннике», попало сюда по самым разным причинам – из-за наркоты, алкоголя, помутнения в мозгах, бедности, принадлежности к какой-нибудь банде, хотя кое-кто из временных обитателей камеры наверняка был обязан своим пребыванием за решеткой и сразу нескольким подобным причинам одновременно. Объект с ходу среди них выделялся. Разительно выделялся. Для начала он оказался здесь самым мелким на вид. Не задохлик, но явно худоват. Оранжевая роба висела на нем, как на скелете. Кто-то уже прибрал к рукам его «колеса» – я заметил, что на нем только белые мохнатые носки. При водворении в изолятор ботинки со шнурками всегда забирают – мало ли кому-нибудь взбредет в голову на этих шнурках повеситься или еще кого повесить. Вместо наиболее популярных у подобной публики кроссовок «Найк» или «Конверс» выдают черные резиновые шлепанцы. Объект был босиком, так что наверняка кто-то в камере снял с него ту обувь, что была на нем при аресте, – резиновые тапки тут и даром никому не нужны. Из-за всклокоченных волос цвета жженого сахара и очочков в проволочной оправе вид у парня был малость чудаковатый. Сейчас модно косить под «ботаника» – что якобы круто, – но этот был самый что ни есть натуральный. Правда, сомневаюсь, чтобы ему это кто-нибудь раньше высказывал.

Когда ты миллиардер, все вокруг вдруг становятся жутко вежливыми и, как бы ты ни выглядел, помалкивают в тряпочку.

Нейл – охранник, играющий в этом зверинце роль укротителя, – засек мое появление и перехватил помповик поудобней. «Обезьянник» для адвоката защиты – отличная рекламная площадка. Парни тут внимательно следят, кого отпустили под залог, а кого нет, кому назначили суд на самые ближайшие часы, а кого протабанили. И времени на то, чтобы обсуждать эти животрепещущие темы, у них тут предостаточно – знай только языком чеши. Нейл заправлял этим зоопарком уже как минимум лет двадцать. Некогда мой бывший партнер организовал ему развод с супругой с очень значительной скидкой – в обмен на то, что он будет пиарить нас среди местных завсегдатаев.

«Блин, да как этот гондон вышел под залог?»

«Через Эдди Флинна, вот как!»

Шум из камеры представлял собой жуткую какофонию из ругани, воплей и пьяного пения. Обычно в таком шуме и гаме никто и не заметил бы, что я общаюсь с Нейлом. Однако не далее как несколько часов назад мы успели кое о чем переговорить и выработали план, как обставить мое появление в изоляторе так, чтобы привлечь внимание объекта.

Остановившись перед Нейлом, я незаметно ему подмигнул. Он тут же загнал патрон в ствол своей пушки двадцатого калибра. При безошибочно узнаваемом звуке передернутого затвора все в камере застыли как вкопанные. Даже стоя спиной к решетке, я чувствовал, что все взгляды направлены на меня. Я протянул Нейлу правую руку, и мы обменялись рукопожатием. При этом я специально чуть развернулся влево, открывшись взгляду объекта. Нарочно пошире раскрыл ладонь, чтобы миллиардер как следует разглядел, как деньги переходят из руки в руку. Нейл мне тоже подыграл – так долго и с таким тщанием запихивал купюру в нагрудный карман на виду у всей камеры, что это заметил бы даже полный слепец. Потом открыл мне решетчатую дверь – строго запрещенное деяние, – и я вступил в «обезьянник». Теперь оставалось только забросить наживку в воду.

Попо – мой давний клиент-наркоман – приветствовал меня угрюмым наклоном головы. Изначально, у себя в Лос-Анджелесе, он был профессиональным стукачом и переместился в наши края после того, как во Фресно стало чересчур уж припекать. Для парня в его ситуации он выглядел еще неплохо. Джинсы его были разорваны на ляжке, а некогда белая майка сплошь уделана пятнами – кетчуп, горчица, майонез, всего понемногу. Воняло от него каким-то застарелым дерьмом и сигаретами. Впалая грудь лоснилась от толстого слоя пота – первый признак героинового отходняка. На ногах у Попо красовались дешевые кеды без шнурков. В таких случаях, если шнурков нету, обувь при аресте оставляют – обычная практика. По-настоящему звали моего давнего знакомца Дейл Барнс. Именно такие имя и фамилию он всегда сообщал копам – но на стукачестве попадался среди братвы столь часто, что заработал уличную кликуху Попо, которая означает не что иное, как «полиция». Происхождение этого слова не совсем ясно, но похоже, что возникло оно в Калифорнии – тамошние копы частенько патрулируют улицы на великах, а сзади на футболках у них буквы «ПО», что означает «патрульный офицер». Когда они катят бок о бок, получается «ПО-ПО». У стукача такое погоняло должно явно вредить бизнесу.

– Ну и где тебя носило, законник? – пробурчал Попо сквозь растрескавшиеся кровоточащие губы.

Тон у него был недовольный и обиженный – как и было условлено.

– Покупал тебе завтрак, – отозвался я, вручая ему упрятанный под папкой с делом бумажный пакет. Сам сел на скамейку слева от Попо. Тот располагался ближе всех к объекту, который сидел в нескольких футах правее Попо, на самом краешке. После того как рано утром я переговорил с Нейлом, тот передал трубку Попо, и я приказал своему клиенту, чтоб был с «белым ботаником» поласковей. Дрожащими пальцами он открыл пакет и принялся заглатывать гамбургер. Ладно, пускай поест. Второй гамбургер Попо предложил человеку справа от себя. Тот отказался. Довольно странная парочка, подумал я. Обоим по двадцать два года, оба родились в одном и том же городе, оба выросли в одном и том же городе, оба теперь прохлаждаются на одной и той же тюремной скамейке, но всё же оба словно свалились сюда с двух совершенно разных планет. Один – с планеты Богатство, другой – с планеты Бедность.

Моего объекта звали Дэвид Чайлд. Он владел самой быстрорастущей социальной сетью за всю историю интернета. Всего за три года после запуска сеть под названием «Рилер» сделала его миллиардером, а «Фейсбук»[8] отбросила туда, куда тот отбросил в свое время «Майспейс»[9]. И месяца не проходило, чтобы в газетах не появлялась какая-нибудь очередная история про «Рилер» или самого Дэвида, причем на первой полосе и под аршинными заголовками. Теперь, когда он сидел, уткнув в грудь голову со слипшимися от пота волосами, я едва его узнал. Вблизи он никак не походил на того, кто способен совершить хоть что-нибудь незаконное. Производил впечатление совершенно честного малого. Но все-таки: на убийство способно и целое множество совершенно честных людей. Да, мальчишка реально гений, но я никак не мог понять, какое отношение он мог иметь к «Харланд и Синтон». Разве что как клиент, но какое еще? Кеннеди сказал, что только этот «пацан» и может привести их к деньгам. Как именно – мне было пока неясно. Я поглядел на Дэвида и Попо, сидящих на одной скамейке. Да уж, ничто так не уравнивает людей, как совершенное преступление.

– Скока там торчать-то сегодня, Эдди? – недовольно спросил Попо.

Я со свистом втянул воздух сквозь зубы. Нечего, мол, задавать дурацкие вопросы.

– Ну, «положение о трех правонарушениях»[10] – это не наш случай, но с учетом того, что прихват у тебя уже не третий, а примерно сорок третий, то, думаю, где-то с полчаса, сорок пять минут максимум. Пожалуй, этого хватит, чтобы убедить прокурора снять обвинения – потерпи, погулять еще успеешь.

Пока я втолковывал нетерпеливому правонарушителю, что через час моими усилиями он выйдет на свободу, услышал короткий нервный смешок. Голова Дэвида повернулась, и он уставился на меня. Я намеренно не стал смотреть ему в глаза, бесстрастно изучая взглядом своего клиента.

– Говорю тебе, Эдди реальный мужик! – осклабился Попо, поворачиваясь и шутейно пихая Дэвида кулаком в плечо. – Тока не тяни резину, Эдди. Меня пацаны в городе ждут.

– Постараюсь. Но вообще-то я не волшебник. Лично мне нужно выкинуть тебя отсюда к половине одиннадцатого, но ничего не обещаю.

Он опять заулыбался. Правда же заключалась в том, что Попо арестовывали каждый воскресный вечер. Так у нас с ним было заведено. Пару месяцев назад его замели за грабеж, и ему корячился серьезный срок. Не оставалось ничего, кроме как согласиться на сотрудничество с полицией, и с моей помощью он и заключил соответствующую досудебную сделку. Если вы – платный информатор, то расплачиваться с вами могут двумя способами: либо получай на руки шестьдесят три доллара шестьдесят центов в неделю, либо государство будет оплачивать тебе защитника по твоему выбору по ставке не более ста пятидесяти долларов в час. Эта новая пробная схема оплаты услуг частных адвокатов – альтернатива привычным благотворительным или частично финансируемым из бюджета – была разработана, чтобы снизить нагрузку на заваленных делами государственных защитников и избежать конфликта интересов. А то дело доходило до того, что и полицейского информатора, и парня, которого он сдал, представлял в суде один и тот же государственный адвокат. Идея неплохая, но большинство таких ребят все-таки предпочитают просто положить в карман свои шестьдесят три шестьдесят и не париться.

Но только не Попо.

Каждое воскресенье, когда его в очередной раз задерживали за хранение наркотиков, я имел законное право выставить любимому государству счет за шесть часов работы по его освобождению. Почему-то тот факт, что он платный полицейский информатор, регулярно испарялся из его изъеденной наркотиками головы, так что мне приходилось с той же регулярностью являться в суд и объяснять там одну и ту же ситуацию за сто пятьдесят долларов в час – типа, ну какой из тебя шпион в среде наркоторговцев, если ты не носишь при себе хоть сколько-то наркоты? В общем, обвинение всякий раз можно было снять хоть за пять секунд. Но я не спешил – спешка в таком деле ни к чему. С помощью Попо ежемесячно снимал с Министерства юстиции где-то сотен по пятнадцать, из которых полтос уходил сержанту, регистрирующему задержанных, а пятихатка – самому Попо. А тот, в свою очередь, платил отступные местному наркодилеру, чтобы его не грохнули за стукачество. С кликухой вроде Попо без посторонней помощи на улице долго не проживешь. Дилер снабжал Попо именами своих самых тупых и ленивых подопечных, от которых на уличных углах и в подворотнях все равно не было проку, – тех забирали на отсидку, а их криминальный руководитель набирал вместо них свежие, более расторопные и непритязательные кадры. В конце концов, если не можешь выгнать ежедневно два косаря выручки, толкая наркоту на углах в Нью-Йорке, то нечего тебе вообще делать в этом бизнесе! По-моему, в итоге все довольны. Все при деньгах, криминальная статистика в шоколаде, а государственным защитникам можно хоть минутку продохнуть у себя в офисе. Никто не в обиде – за все платит городская казна.

Такой вот милый домашний рэкет. Курочка по зернышку…

– Сиди не рыпайся. Я уже говорил с прокуроршей. Она свой человек. Вызовет тебя первым, так что скоро вытащу тебя отсюда, – сказал я, хлопая Попо по мокрой от пота спине.

После чего встал и выдал клиенту заключительный совет:

– Минут через десять будь готов. Ничего не говори – разговаривать буду я, ясно?

Он кивнул. С удовлетворенным видом я собрался уходить. По моим прикидкам Дэвид должен был окликнуть меня, когда я буду в дверях камеры. Но он подал голос, едва я успел сделать третий шаг.

– Простите, советник, можно вас на секундочку?

Я остановился, но поворачиваться не стал.

– Государственный защитник прибудет в суд позже. Я не оказываю юридических услуг «про боно»[11], братишка.

– Нет… нет… Вы не поняли… У меня уже есть адвокат. Просто я…

– Тогда я вам не нужен, – полуобернувшись, отрезал я.

– Нет, погодите, пожалуйста, постойте. Я просто хочу вас кое о чем попросить. Ну пожалуйста! – взмолился он, заламывая руки и подсовывая их под подбородок. Одними губами повторял «пожалуйста!», снова и снова. И хотя ему отчаянно требовалось со мной переговорить, встать он так и не осмелился – страх покинуть скамейку и тем самым оказаться объектом внимания сокамерников перевесил охватившее его отчаяние.

– Успокойтесь. Все будет нормально. Скажите, а мы, случайно, не знакомы?

Дэвид буквально съежился и обхватил себя за бока. Последнее, чего ему сейчас хотелось, – это чтобы его узнали.

– Не думаю, чтобы мы когда-нибудь встречались, – отозвался он.

– Так чем могу? – бросил я, двинувшись к нему.

– Мой адвокат… Он вчера вечером обещал, что утром опять придет. А его все нет и нет, и я очень волнуюсь. Я уже… Я не привык…

– Короче, вас раньше никогда не арестовывали. Понял уже. Кто ваш адвокат?

– Джерри Синтон.

– Из «Харланд и Синтон»?

– Угу. А вас это удивляет?

– Ну есть маленько… У меня жена работает в «Харланд и Синтон», тоже адвокат. Я думал, они только с юрлицами работают.

– Мы с Джерри уже давно знакомы. Я ему доверяю. Вы его сегодня утром не видели? – спросил он сорвавшимся в пересохшей глотке голосом. Нейл уже поведал мне, что большую часть ночи Дэвид прорыдал, как дитя, пока Попо не ухитрился его немного угомонить. Молодец, что сообразил: обитатели камеры чуют людскую слабость за милю.

– Нет, не думаю, что этим утром где-нибудь видел Джерри, но уверен, что он скоро объявится.

Я обратил внимание, какие маленькие и мягкие у него руки. Сейчас они тряслись от того самого страха, что грозил захватить его целиком. М-да, видок еще тот: челюсть ходит ходуном, глаза покраснели и расширились. Когда я повернулся уходить, он потянулся ко мне и схватил за руку.

– Эй, там! Убери руки! – тут же гаркнул Нейл, охранник.

Объект отпустил меня и скривился.

– Ну пожалуйста, подождите! Можете хотя бы проверить, пришел Джерри или нет? Позвонить я ему не могу, а он уже давно должен быть здесь… Я заплачу вам за хлопоты. Может, позвоните вашей жене? Вдруг она его видела?

Банковского счета у Попо не было – да и вообще никаких денег или имущества, за исключением лохмотьев, которые были сейчас на нем. По словам Кеннеди, Дэвид стоил на круг 1,9 миллиарда долларов – владел яхтой, целым парком шикарных автомобилей, тремя объектами недвижимости и баскетбольной командой. Но в данный момент Попо и Дэвида мало что разделяло. Обоим надо было срочно поправиться. Первому требовалось уколоться, второму нужен был адвокат, и ломало обоих от отсутствия этих вещей абсолютно одинаково – так, что хоть ложись и помирай.

– Кристина работает с Беном Харландом. Не знаю, пересекается ли она с Джерри Синтоном, но звякнуть могу, не вопрос.

Притворяясь, будто набираю Кристину по мобильнику, я глянул на часы. До того как прийти в суд, я уже с полдюжины раз пытался до нее дозвониться – когда в конце концов ухитрился отделаться от Делла и федералов. Она не брала трубку. По правде сказать, даже не знаю, что бы я сказал ей, если б она в итоге ответила. Наверное, посоветовал бы ей сидеть дома, но не думаю, что она послушалась бы – только если б я выложил ей все от и до. Потом я решил, что Делл, наверное, прав – чем больше она будет знать, тем в большей опасности окажется.

– Я не стал бы так переживать. Наверное, просто в пробке застрял… Я уверен, что он скоро появится. Когда он придет, то первым делом сообщит свое имя секретарю и зарегистрируется в качестве вашего защитника, заберет документы по делу и свяжется с прокурором. Знаете что: давайте я попрошу Нейла, пусть он позвонит секретарю и все узнает.

– Спасибо! – выдохнул объект, прикрывая глаза – наверное, в надежде, что когда он откроет их опять, я уже вычислю местонахождение его спасителя.

Я захлопнул крышку телефона.

– У нее мобильник выключен. Наверное, на совещании.

Окликнув сквозь решетку Нейла, я попросил его позвонить Денизе, секретарю, и узнать, не пришел ли уже в суд Джерри Синтон. Пока Нейл звонил, я одарил Дэвида ободряющей улыбкой. Правда, звонил Нейл в лучшем случае своему букмекеру. Денизу он точно не набирал. В этом не было абсолютно никакой нужды. В данный момент я и без того хорошо представлял себе точное местонахождение Джерри Синтона, и если все пойдет по плану, то ему не стоит и надеяться хоть сколько-нибудь скоро оказаться в суде.

Глава 8

Где-то за час до того, как я вошел в «обезьянник», Джерри Синтон должен был сидеть в автомобильной пробке на авеню Америк за рулем «Роллс-Ройса Силвер Шэдоу» 1968 года выпуска. Делл успел мне сообщить, что коллекция автомобилей у Синтона почище, чем у Джея Лено[12], и что он сам предпочитает крутить баранку. Какое-то время Синтон все-таки ездил с водителем, как большинство пафосных адвокатов, но после того, как полгода назад купил этот «Роллер», уволил того за ненадобностью.

Почти на сто процентов уверен, что дело обстояло примерно следующим образом.

Когда Синтон ехал в суд, какой-то автомобиль перед ним, старый фордовский пикап, вдруг принялся вилять по полосе. Сидящую в нем парочку, увлеченную каким-то спором, Джерри не видел – так что, наверное, пару раз дуднул и попробовал их обогнать. Водитель пикапа, Артур Подольски, просто не мог такого допустить. Артур: триста семьдесят пять фунтов живого веса, хорошо за пятьдесят, астматик. А еще самый виртуозный водила, с которым я когда-либо работал. Артуру предстояло «гулять» по полосам, блокируя маневр Джерри, и в нужный момент, в тот самый миг, когда светофор сменится на красный, ударить по тормозам. Остановиться вовремя у Джерри просто не было шансов. Его дорогущий раритет с разгона ударил точно в зад старого пикапа.

Джерри наверняка вылез из машины, осыпая Артура проклятиями. Но, думаю, достаточно быстро заткнулся. Дверь пикапа распахнулась, и, едва показавшись на улице всей своей необъятной тушей, Артур начал весьма убедительно изображать сердечный приступ – хрипеть, хвататься за грудь, биться в конвульсиях и тэ дэ и тэ пэ. В этом деле он тоже мастер. А вы еще его супругу Айлин не видели. По сравнению с ней Артур – просто воздушный гимнаст. Могу себе представить, в какой фееричной истерике забилась Айлин – это у нее хорошо отработано – и как накинулась со своими громадными ручищами на Джерри. В общем, через несколько секунд тот должен был пребывать в полной панике. Имелся большой риск, что Джерри позвонит по мобильнику в свой офис и вызовет другого адвоката, чтоб присмотрел за клиентом. Но я это предвидел. К счастью, проезжающий мимо полицейский патруль заметил весь этот инцидент, и пока один из полицейских вызывал «скорую», второй оттащил Джерри от «Роллера», уткнул его мордой в капот и сковал наручниками, после чего засунул на заднее сиденье патрульной машины – типа, пусть посидит, пока «скорая» не подъехала. И все это до того, как Джерри успел вызвать помощь.