Мой спасатель, или Весна в городе

Повезло ещё, что родители не наседали со своими жизненными примерами, считая, что сын должен пользоваться своим умом. Нужно было у них остановиться! Правда, там, кроме мамы с папой, обитают брат с женой и младенцем — все со встроенными вечными двигателями. А Никите хотелось тишины хотя бы во время отпуска. Есть ещё одна причина — квартира бабушки с дедушкой была родной, а в недавно выстроенном родителями доме Никита чувствовал себя гостем.

Ему не терпелось выставить беспардонную девицу за порог, но под бдительным взором бабули этого делать точно не стоило. Наталья Николаевна всё ещё оставалась авторитетом для внука. Не так много таковых выдержало проверку временем, и начинать отпуск с напряжённости в отношениях с бабулей Никита не стремился. Придётся потерпеть нежелательное присутствие этой Арины.

Она, кстати, вела себя скромно. Глазками не стреляла, вопросами не сыпала. Складывалось впечатление, что девушка притащилась сюда не ради статьи, а просто попить чайку с вкусными пирогами, поболтать с Натальей Николаевной и даже кое-что рассказать о себе.

Нужно признать, что их беседа заинтересовала и самого Никиту. Арина очень тонко и с непритворным интересом расспрашивала бабулю о её жизни. Наталья Николаевна с удовольствием рассказывала и о том, как они с дедушкой познакомились в стройотряде, о том, как ходили в горные и водные походы, играли в КВН ещё в институте. Потом пошёл разговор про девяностые годы.

Никита, конечно, слышал о некоторых фактах биографии старших родственников, но не больше десяти процентов того, что теперь открывалось ему из бабулиных рассказов. Незаметно перебрались в большую комнату, в дело пошли старые альбомы с вклеенными туда чёрно-белыми, а потом и цветными, снятыми ещё на плёнку, фотографиями.

Какие же это были уютные посиделки! То, что наступил вечер, узнали только, когда в замке заскрежетал ключ, потом скрипнула входная дверь, и раздался бодрый голос дедули:

— Ого! А у нас гости?

Он обнаружил в прихожей незнакомый рюкзак и маленькие кроссовки.

— Вадим Юрьевич пришёл! — всполошилась бабушка, откладывая альбом. — Нужно кормить. Ариночка, поужинаешь с нами?

Гостья растерянно посмотрела на Никиту, ожидая от него негативной реакции. Он не успел сориентироваться, показавшийся в проёме дед довольно потёр руки и констатировал:

— Внук, наконец-то, ты соизволил познакомить нас со своей невестой! Рад, рад, очень рад!

Арина застыла с отвисшей челюстью, Никита бурчал что-то невразумительное. Положение спасла бабушка:

— Это журналистка, пришла интервью брать. — Наталья Николаевна легонько подтолкнула мужа в сторону кухни: — Идём, Вадик, поможешь ужин накрыть.

Уводя его из комнаты, бабушка что-то шептала, Никита смог разобрать только: «…хорошая девочка, добрая, вежливая…». Услышал и улыбнулся, видя, как смутилась Арина. Она перевернула ещё несколько страниц в альбоме, потом решительно отложила его и встала:

— Ну, мне, наверное, пора… Пойду.

— А как же… — Никита хотел спросить про ужин, но почему-то произнёс другое: — Как же интервью?

— Вы согласны отвечать на мои вопросы, Никита Александрович?

Она всё испортила этим официальным обращением. Доверительная атмосфера, установившаяся в комнате чуть раньше, мгновенно испарилась. Бывают порой такие мгновения, которые разом перечёркивают что-то хорошее, выставляя на передний план уродливое и раздражающее.

Никита нахмурился, помотал головой и твёрдо сказал:

— При чём тут я? Вы же бабушку тут пытали. Про неё собираете материал, насколько я понял.

Журналистка «зависла». Постояла, сверля объект недавних интересов немигающим взглядом, потом решительно тряхнула головой и сунула руку в карман стильного пиджачка.

— Я всего лишь хотела рассказать читателям о настоящей мужской работе, о людях, которые спасают других, подвергая опасности собственные жизни. Вот! — Она протянула Никите красочный картонный квадратик. — Моя визитка. Если захотите поделиться своим опытом, поговорить о друзьях или о… О чём угодно. Звоните, я с удовольствием с вами пообщаюсь.

Постояв немного с протянутой рукой и убедившись, что предложение не принято, девушка усмехнулась, бросила визитку на стол и пошагала к выходу.

Что это за злость? Откуда она взялась? Даже не так: Никита плохо понимал, на кого, собственно, злится. На эту милую и ужасно бойкую девчонку, записавшую его в «дяди», или на себя.

Проводить Арину вышел с опозданием. Она успела обуться, надела, не застёгивая, лёгкую курточку приметного канареечного цвета и набросила на одно плечо лямку рюкзака. Теперь безуспешно дёргала рукоятку дверного замка, который частенько заедал.

— Нужно надавить, — отстраняя девушку, объяснил Никита.

Он сам открыл перед ней дверь. Арина вышла за порог, оглянулась и насмешливо сказала:

— Чужих людей спасаете, а родственникам даже замок починить не удосужились.

Не стала ждать реакции, сухо попрощалась и побежала вниз по лестнице.

Глава 6

Арина Грушина

В голове не укладывалось: как у чудесной, обаятельной бабушки и симпатичного, интеллигентного дедушки может быть такой несносный внук! Душнила! Вредина! Даром, что спасатель.

А ведь поначалу он показался вполне нормальным человеком. Я, хоть и пребывала в полуобморочном состоянии от страха, всё равно прекрасно запомнила, как чётко и отважно действовал незнакомец, волей случая оказавшийся рядом с воспламенившимся коттеджем.

Тот день навсегда останется в памяти как крышесносная, сюрреалистичная трагикомедия, в которой пришлось участвовать по воле сумасшедшего продюсера.

Всё началось с полученного в мессенджере сообщения от главного редактора. Он назначил мне встречу «на нейтральной территории», дал адрес того злосчастного коттеджа, даже прислал подробное описание, как его найти, двигаясь от станции.

Первым желанием было категорически отказаться. Честно говоря, я не понимала, какие темы Роман Петрович собирался обсуждать, ведь куда удобнее пообщаться в офисе! Сразу же позвонила, но абонент оказался «вне зоны доступа». Решила переговорить лично — всё равно собиралась ехать на работу. Но и там случился облом: Шустов, как выяснилось, встречался с представителем администрации города. По этому случаю почти все коллеги разбежались, даже Конфетки не было на месте.

Здесь случилась следующая странность: я обнаружила на своём рабочем столе сложенный вчетверо лист с напечатанным текстом: «Арина, разговор очень важен для твоей карьеры. Возьми ключ в ящике стола на тот случай, если доберёшься до места раньше меня». Подписи не было, но поскольку я чуть раньше получила указания в сообщении, сразу подумала, что написал мне Роман Петрович. Схватила ключ и помчалась на вокзал.

Ах, если бы у меня не оказалось того самого ключа! Боюсь даже представить, чем бы для Люсьены обернулось промедление с проникновением в горящий дом.

И тут мы возвращаемся к Никите Александровичу Великанову. Не позволив мне зайти внутрь, сам он стремительно передвигался, необъяснимым образом ориентируясь в задымлённом помещении. Очень быстро нашёл и выволок на улицу Коркунову, даже привёл её в чувство. Конфетка сонно бормотала что-то про малыша, оставшегося в доме. Я-то знала, что детей у Люсьены нет, удивилась и стала трясти отрубающуюся секретаршу. Оказалось, что Малыш — всего лишь кот. А спасатель ищет ребёнка! Разумеется, я, оставив Конфетку в тени сирени на скамье, помчалась в коттедж и попыталась докричаться до незнакомца. К счастью, он меня услышал, велел выметаться и вскоре сам выбрался наружу, держа напуганного котика на руках.

К тому времени подъехали пожарные. Выяснилось, что вся «операция» длилась не больше десяти минут, а для меня эти мгновения растянулись часа на два, не меньше. А потом ещё долго всё вокруг меня воняло дымом, жжёной пластмассой и страхом. Даже отмокнуть в ванной удалось не с первого раза, а одежду я вынуждена была отнести в химчистку — не надеялась отстирать.

Стресс отпустил только к ночи, после подсунутых мамой успокоительных таблеток. И вот, укутавшись любимым льняным одеялом с тонким запахом лаванды, я закрыла глаза и стала вспоминать события дня уже без дрожи и учащённого сердцебиения. Какая всё-таки удивительная встреча мне выпала! Настоящий подарок для репортёра. Снова и снова воображение подкидывало мне образ сильного, решительного, действующего с хладнокровием и полным пониманием ситуации мужчины. Только теперь я смогла отметить его брутальность, харизматичность и внешнюю привлекательность.

Пока мы с Конфеткой ждали «скорую», подслушали разговор отважного героя с командиром пожарного расчёта, фиксирующего данные свидетелей. Рефлексы журналиста, пусть и начинающего, сработали: я запомнила всё, поэтому, когда мне позвонил Роман Петрович, узнавший о случившемся от Люсьены, я смогла дать годную информацию для новостной ленты сайта нашего издания.

Мне, конечно, польстила похвала шефа, и заинтересовало его поручение написать статью о Никите Великанове, я даже не сразу отметила некоторую странность: почему Шустов удивлялся моему присутствию на пожаре. Он всего лишь отметил, что это показатель высокого профессионализма: умение попасть в нужный момент в нужное место. Разве не сам босс назначил мне встречу именно там именно в это время?

Додумавшись до этого, я стала перезванивать, однако номер главного редактора снова был недоступен. Чудеса какие-то!

Ладно, рассеянность шефа можно списать на шок: не каждый день жизни двух подчинённых подвергаются опасности, притом в рабочее время. Отсутствие практикантки ещё можно как-то оправдать, а вот секретарша должна была быть в офисе, а не отсиживаться дома. Впрочем, изворотливости нашего шефа мог позавидовать даже цирковой артист! Роман Петрович сумеет оправдаться, а вот как я буду объяснять свой провал — большой вопрос.

Мысли мои вернулись к несостоявшемуся интервью. Я остановилась около клумбы неподалёку от здания бизнес-центра, в котором располагался наш офис, и сделала вид, что любуюсь недавно высаженными белыми, красными, жёлтыми, фиолетовыми виолами. За этим занятием и застал меня телефонный звонок. Обрадовалась, думая, что мой спасатель передумал и воспользовался предложением созвониться, если захочет побеседовать со мной.

Суетливо достала трубку из кармана, посмотрела на экран и разочарованно вздохнула. «Следователь» — неприятно горели буквы.

Глава 7

Никита Александрович Великанов

С дедом у Никиты состоялся очень неприятный разговор. Вадим Юрьевич работал в администрации и обладал широчайшими связями в городской медицине. Не было ничего удивительного в том, что проблемы со здоровьем внука не остались для него тайной.

— И когда ты собирался рассказать об этом? — Вадим Юрьевич пронзал внука сердитым взглядом.

Чтобы не огорчать супругу, он вызвал Никиту прогуляться перед сном и остановился на ближайшем бульваре неподалёку от детской площадки. Там было пусто и тихо, ребятишек увели по домам и, скорее всего, читали им сказки на ночь.

— Не нагнетай, дед, — морщился Никита, глядя в сторону. — Всё нормально, подумаешь, небольшой сбой…

— Это не шутки при твоей наследственности, Ники! И не отворачивайся, пожалуйста! Разговор серьёзный.

— Де-е-ед… ну ты чего? Ладно бы бабуля всполошилась.

— Она не знает. И никто не узнает, если ты пообещаешь мне…

— Перестань, — не дослушал его Никита, прекрасно зная, что разговор пойдёт о смене профессии. — Я не выживу на гражданке.

— Ты не выживешь там, Ники! Это не шутки. Что если сердце откажет в самый ответственный момент? Так подведёшь товарищей или не сумеешь помочь пострадавшим. Да мало ли! Когда тебя самого придётся вытаскивать другим, кем будешь себя ощущать?

— Дед! Всё не так серьёзно, в конце концов. Сотни тысяч людей живут с аритмией…

— Возможно. Только эти люди не лезут в огонь и не ныряют в ледяную воду!

— Что ты мне предлагаешь? Идти в школу преподавать ОБЖ? — скрестив на груди руки, Никита, будучи выше ростом, смотрел на Вадима Юрьевича сверху вниз, но чувствовал себя не взрослым и состоявшимся мужчиной, а подростком, по безалаберности подцепившим простуду.

— Почему сразу в школу? С твоими знаниями и опытом ты вполне можешь работать в академии.

Никита рассмеялся и даже звонко хлопнул пару раз:

— Ты серьёзно, дедуля? Когда в последний раз ты бывал в академии МЧС? Там напряжение ничуть не меньше, чем в очаге катастрофы.

— Не нужно сгущать, — усмехнулся Вадим Юрьевич. — Потом, я не настаиваю. Уверен, что проблем с трудоустройством у тебя не возникнет. А пока… Ты должен пройти полное обследование.

— Нет в этом необходимости. Меня отпустили, сказав, что я совершенно здоров. Ты не доверяешь медикам?

— Вот чего я не люблю, так это лукавство! Ты никогда не умел врать, Никита. Не начинай.

— Вра-а-ать?

— Доктора предлагали полежать пару недель, подобрать лекарства, но ты не захотел.

Ещё бы он захотел! Никита даже представить не мог, как он будет ежедневно глотать таблетки. Да мужики его просто засмеют! Почему-то вспомнил журналистку. Восхищённый взгляд Арины наверняка бы угас, узнай она, что крутой герой — слабак, сердечник, инвалид. Вот это была бы статья!

Почему-то образ девушки, возникший в его воображении, погасил негатив, на смену которому пришла печаль. Вадим Юрьевич уловил эту перемену и замолчал, пристально рассматривая спокойное и немного отрешённое лицо внука. Даже тронул его плечо, стараясь поддержать и приободрить, мол, пока ничего страшного не произошло, нужно просто послушаться мудрого совета. Однако, поборов минутную слабость, Никита отстранился и упрямо покачал головой:

— Поступай, как считаешь нужным, дед, но в больничку я не лягу.

— Ники!

— Не заставляй меня жалеть, что взял отпуск и приехал сюда…

— Ники!

— Даже не думай, что в случае моего увольнения, мы когда-нибудь увидимся.

Пожалуй, это получилось слишком резко. Никита сразу же это понял, но слова успели прозвучать и были услышаны. Вадим Юрьевич изменился в лице, расширил глаза и не сразу нашёлся с ответом, крикнул уже в спину удаляющемуся внуку:

— Я настаиваю, Ники! Не вынуждай меня привлекать к нашему спору дочь!

Нужно уезжать! Срочно, срочно уезжать. Пока в дело не вступили тяжёлые орудия. Выдержать напор матери, имевшей многолетний опыт общения с сердечником, вряд ли получится. Она была уверена, что муж до сих пор жив и крепок исключительно благодаря её усилиям. Старший Великанов послушно раз в год проходил обследования, дисциплинированно принимал все выписанные лекарства и даже шутил, говоря, что работает на аптеку и обеспечивает занятостью родное здравоохранение.

Шагая по бульвару и стремительно удаляясь от дома, Никита продолжал мысленный спор. Отец впервые столкнулся с проблемой далеко за пятьдесят. Никто не знает, случались ли у него сбои в работе сердца до того. А Никите меньше тридцати! Имеет он право хотя бы два десятка лет не думать о врачах и лекарствах? Что это за гиперопека!

Вспомнил, как врач советовал не слишком усердствовать с физическими нагрузками, ограничиваясь обычными кардиотренировками, а ещё велел избегать волнений. Хотя говорил это доктор по привычке — видел, что пациент спокойный, уравновешенный, не склонный к истерикам человек.

Вот и нашлось оправдание для прогулки: нужно успокоить нервы и вернуться домой готовым отражать новые атаки, если они вдруг случатся.

— Рр-ройф-раф-раф! — звонко раздалось из ближайших кустов.

Никита повернул голову и увидел двоих: смешного лохматого пёсика, выскочившего на боковую дорожку, за которым тянулся поводок, удерживаемый улыбающимся Макаром Пантелеевым.

— Вот так встреча! — воскликнул приятель и строго глянул на питомца: — Пилюлькин, к ноге! Это свои. — Пёс, как ни странно, послушался, а Макар протянул руку для приветствия: — На ловца и зверь! Я было сунулся в больничку, а мне сказали, что ты выписался. Гуляешь?

— Да-а-а… — поморщился Никита, — с дедом поцапался. Неохота домой идти.

— О! Класс! — обрадовался друг. — Айда ко мне! Мои на море уехали. Дарине путёвку на работе выделили. Так что я нынче холостяк.

Услышав имя своей бывшей девушки, Никита посмурнел. Хотя почти семь лет прошло, как всё случилось, но напоминание о поступке Дарины, обещавшей ждать его, но не выполнившей данного курсанту слова, больно кольнуло и заставило прятать взгляд. Присев на корточки, Никита почесал собаку за ухом и спросил:

— Что за странная порода?

— Дворянин, — откликнулся Макар. — Дочка нашла где-то на помойке, приволокла домой. Расставаться не захотела, пришлось приютить. Обычно жена с ним гуляет, но пока они все в отъезде, приходится мне. Так что? Пойдём ко мне? Переночуешь по старой памяти. У меня, кстати, разговор есть.

— Что за разговор? — Распрямился Никита.

— По делу о поджоге. Нужно разобраться с некоторыми нестыковками.

Возвращаться домой всё ещё не хотелось. После секундного размышления, Никита кивнул, и друзья направились к дому, где с самого детства жил Макар — он, в отличие от приятеля, был на удивление привязан ко всему привычному, и заставить его поменять обстановку могло лишь что-то вроде землетрясения или всемирного потопа.

Глава 8

Никита Александрович Великанов

Когда-то Макар и Никита крепко дружили, но жизнь, что называется, развела. Один после школы направился в училище МВД, а второй выбрал МЧС. Это и решило негласный спор: с кем останется их общая любовь — Дарина. Считалось, что девушка предпочитает Великанова, однако будущая профессия парня её напугала. Чем бы? Разве служба в органах спокойнее? Однако выбор Дарина сделала не в пользу Никиты, тем самым спровоцировав разлад между приятелями. Разумеется, никто из них не признавал, что причина именно в этом. Сплошь и рядом школьные друзья перестают общаться, хотя никто из них не уводил у одноклассника невесту.

О том, как поживает Пантелеев, Никите рассказывала бабушка. Наталья Николаевна непостижимым образом умудрялась отслеживать события в жизни всех — детей и внуков, их знакомых, друзей, коллег. Частенько разговор с бабулей по телефону превращался в увлекательный сериал. Благодаря незаменимому информатору очень редко бывавший в родном городе МЧС-ник был в курсе основных событий, в том числе и в жизни Пантелеевых. Знал, что родители Макара оставили молодой семье шикарную «сталинскую» трёшку, прикупив малогабаритную квартиру в соседнем доме. Знал и то, что Дарина родила двойняшек: мальчика и девочку. И всё-таки он был не готов к тому впечатлению, которое получил, перешагивая порог квартиры, где бывал сотни раз.

Это было другое жилище! Первое — запах. Отец Макара увлекался электроникой, поэтому в доме всегда пахло канифолью и ещё чем-то особенным, мужским. Сейчас же чувствовался тонкий цветочный аромат. Будто нежные рельефные розы на обоях были живыми, только что срезанными. Прихожая стала шире: стена, отделяющая её от большой комнаты с двумя окнами, передвинулась, и вместо классической распашной двери появились две современные из комбинированного пластика шоколадного и бежевого цвета. Как объяснил Макар, заметив недоумённый взгляд друга, бывший зал разделили на две детские комнаты. Дальше шла столовая или гостиная, соединённая с кухней широкой аркой. Строго напротив кухни была дверь, как можно было догадаться, в супружескую спальню. Она была приоткрыта, но заглядывать туда Никита опасался. Он чувствовал неловкость уже от того, что везде угадывался вкус и стиль Дарины. Не хватало ещё случайно увидеть приметы её пребывания в этой квартире: халатик на дверце шкафа, строй пузырьков и баночек перед зеркалом, уютный плед, переброшенный через спинку кресла-качалки…

А ведь казалось, что боль предательства с годами сошла на нет! Увы, рана снова стала саднить ровно так же, как в тот день, когда Никита получил приглашение на свадьбу. Разумеется, он отказался. Не поехал, сославшись на занятость.

«Ещё бы догадались в свидетели тебя позвать!» — сердилась бабуля, пересказывая подробности состоявшейся в кафе неподалёку свадьбы. Не позвали. Скорее всего, Дарина не захотела, испугавшись возможного скандала. Никита же настоял на приглашении лучшего друга, и вполне возможно, обрадовался, когда тот его не принял.

Как всё это далеко! Пришлось напрячься, чтобы вернуться в реальность, где Макар что-то непрерывно говорил, доставая из тумбы свежее постельное бельё и застилая им диван в гостиной.