Голос сверху. О волшебных ботинках, инструкции к чуду и свечах с ароматом счастливой жизни

– Ну и ладно! Пусть не разобьюсь, так хоть ноги переломаю и в больницу лягу – лишь бы с матерью не видеться.

После этих слов девочка немного подалась плечами вперед. И тут сбоку мелькнуло что-то розовое, упитанное, с лысеющей головой и произнесло:

– Все решаемо без крайностей. Ломать ноги не обязательно – можно найти другой способ! Например, поступить на учебу в другой город или связаться с родственниками, попробовать какую-нибудь государственную программу или заняться волонтерством. Вариантов масса! Надо просто хорошенько подумать и посоветоваться со взрослыми.

Игорь не хотел вмешиваться в чужие дела, считал это неприличным, но, в отличие от предыдущих поступков, эти не оставляли плохих последствий, зато немного согревали его душу в пути.

Спустившись в подземный переход, он увидел скромного скрипача, у которого в коробке валялось несколько монет и мелких купюр. Парень играл как-то неуверенно и постоянно сбивался.

– Да нормально ты играешь! Не стесняйся, жги! – подбодрил странный мужчина в розовом халате и поднял большой палец вверх.

Музыкант тут же воспрял духом и заработал смычком как заведенный, выжигая из скрипки настоящий музыкальный огонь. Мелочи в коробке тут же значительно прибавилось.

Настроение Игоря улучшалось. По дороге он придал уверенности парню, стеснявшемуся перед девушкой на первом свидании. А еще настоял, чтобы дед, прикидывающийся безногим нищим, бросил эту затею.

Домой Игорь добрался ближе к десяти вечера. Он широко и глупо улыбался, но смог убедить жену, что с ним все в порядке и он просто ходил на рынок за халатом.

Утром Игорь первым делом кинулся к своему волшебному одеянию, но нигде не смог его найти.

– Я его вчера постирала. А то весь в жире, в траве, в каком-то мазуте был, – призналась супруга.

Игорь снял халат с сушилки и, надев, решился на невинное желание.

– Ты любишь готовить мне по утрам стейки и тушеную капусту, – сказал он жене, но в ответ услышал:

– Фиг тебе, а не стейки. Ешь свою овсянку и не выпендривайся!

Игорь ничего не понимал. Халат еще вчера работал. Сняв его и покрутив в руках, он наткнулся на ярлычок. Прочитав, что императорский халат шьют в Иваново, Игорь также нашел руководство к волшебной одежде, где был запрет на стирку в горячей воде.

– Что ты наделала, ты же всю магию выстирала! – в расстроенных чувствах произнес Игорь, усаживаясь за стол. – Теперь это просто кусок ткани. А ведь я столько всего хорошего мог еще благодаря ему сделать!

– Знаешь, хорошее можно и без всяких халатов делать, – сказала жена и поставила перед мужем тарелку с кашей. – Давай, ешь свой излюбленный полезный завтрак и поехали на твою драгоценную дачу, помогать мне собирать урожай. А потом заедем к твоей любимой теще, отвезем ей часть.

– Хорошо, скорее бы уже, – радостно согласился Игорь и принялся за еду.

Жена поцеловала его в лоб и запахнула посильнее свой халат, который купила на рынке пару недель назад.

Спасать и сохранять

– Распределяют тут? – холодно спросил тип в выглаженном до хруста пиджаке, с золотыми именными запонками на выпирающих манжетах и идеально подобранными под костюм галстуком и ботинками.

– И вам доброй вечности. Меня зовут Альбина, я занимаюсь распределением ангелов, – подтвердила HR-менеджер, одарив сотрудника своей самой искренней улыбкой.

– Меня перевели к вам из центрального офиса. Я Антон Душнилов – хранитель, – представился мужчина и, словно оценивая провинциальный филиал, провел пальцем по столу менеджера. – Хочу сразу повышение.

– Душнилов? – переспросила Альбина, стуча по клавиатуре.

– Да, от слова «душа», – раздраженно рявкнул тип.

– Я так и подумала, – невозмутимо ответила менеджер. – И вы хотите сразу повышение?

– Да! Или у вас что-то со слухом?

– Но вы же только первый день, мы о вас ничего не знаем.

Мужчина водрузил на стол портфель и, нервно клацнув замками, вытащил увесистую кипу бумаг, а затем небрежно кинул на стол.

– Вот послужной список, рекомендательные письма, – кичливо перечислял он, – награды. Можете позвонить в центральный офис, сказать, что Душнилов пришел. Вам обо мне расскажет любой, кто будет у телефона.

– Не сомневаюсь, – все еще улыбаясь, ответила Альбина.

– Послушайте, – Антон перегнулся через стол и произнес ровным металлическим голосом, – я лучший. У меня ни одного отказа, самый долгий процент выживаемости, все смерти естественные. У меня люди по струнке ходят!

– Я поговорю с руководителем, – кивнула Альбина и, выйдя из-за стола, быстро зашагала в сторону кабинета начальника, громко цокая каблуками.

– Душнилов? Повышение? Бред какой-то! Ну дайте ему Огурцову, пусть повышается сколько угодно, – отмахнулся начальник, не отрываясь от игры в сапёра.

– Огурцову?! Вы уверены? У нее же самый большой процент отказов! Только за последнюю неделю трое написали заявление по собственному желанию. А на Улыбакова вообще теперь без слез не взглянешь – инвалидом стал на нервной почве!

– Либо так, либо шиш ему, а не повышение! Всё, идите, я занят, – словно прогоняя мошкару, махнул рукой шеф.

– Вот, это наш самый сложный случай, – передала Альбина документы хранителю.

– Семьдесят один год, пять разводов, одиннадцать детей, гемоглобин в норме, психологическое здоровье сто процентов… – бубнил себе под нос Душнилов, изучая листы с личным делом. – Что за фуфло? Тут и дурак справится!

– Продержитесь три года, дадим вам место начальника отдела.

– Три года? Да она у меня до ста доживет!

– Как скажете…

Антон сложил бумаги в портфель и двинулся в сторону выхода.

– Готовьте место! – крикнул он уже у двери. – Хах, три года! Вот клоуны…

* * *

– Добрый день. Галина Петровна Огурцова? – вежливо поздоровался Душнилов, когда ему открыла дверь маленькая сухощавая женщина в домашнем халате.

– Это я. С кем имею честь? – бодро спросила Огурцова.

– Меня зовут Антон, я консультант из поликлиники. Меня вам назначил терапевт. Пришел познакомиться.

– Ой как здорово! Проходите-проходите, можете не разуваться, – открыла пошире дверь женщина.

– А вы так всех незнакомых к себе пускаете? – поинтересовался Душнилов, заходя в квартиру.

– Ну а чего в сенях стоять? Вы же ко мне пришли – тем более из поликлиники. Я там лет тридцать не была. Там уже, наверное, сын моего терапевта работает.

Она убежала на кухню и уже оттуда крикнула:

– Чай? Кофе? Чачу?

– Чачу? Вы что, выпиваете? – сурово прогремел Антон.

– Бывает, когда чай заканчивается. Сейчас его как раз нет.

Было слышно, как она рыщет по полкам.

– А что это у вас на полу за тряпки с веревками мокрые?

– А, это мой парашют сушится…

– Парашют?! – Душнилов почувствовал неприятный холодок в груди.

– Ну да. Я мастер спорта по прыжкам, каждую субботу – как штык! Или как штопор, хе-хе-хе, – с кухни раздался ехидный смех, и Душнилов почувствовал, как горло засаднило. – Вчера ведь погода такая была отвратительная, – спокойно рассуждала женщина, гремя посудой, – дождина лил весь вечер.

– Вечер?! Вы прыгаете по вечерам? В дождь? А чего парашют такой маленький?! Я думал, они больше!

– Так это запасной. У основного стропы запутались, пришлось отрезать.

После этих слов что-то тяжелое и звонкое грохнулось на кухне так, что ваза на тумбочке подпрыгнула.

– Что случилось?! Вы в порядке?! – вбежал взбаламученный хранитель на кухню.

– Все хорошо. Это моя кольчуга со стены свалилась, анкерные болты опять не выдержали, – помешивая что-то у плиты, ответила Огурцова. – Я в клуб хожу – «Тевтонский крест», мы там реконструкцию всяких средневековых сражений проводим: на мечах бьемся, на булавах, верхом скачем, – рассказывала Огурцова так обыденно, словно речь шла о кружке книголюбов.

– Какой еще «Тевтонский крест»? Какие булавы?! Вам семьдесят один год, вы должны сидеть дома и смотреть на обои! Кхм, прошу прощения, в телевизор. Гулять возле подъезда, выращивать рассаду на подоконнике.

– Я окошко открою, душно как-то стало, – Огурцова подошла к окну и повернула ручку. – Кстати, рассада у меня есть, сейчас как раз ее и готовлю. Вам халапеньо или чили? – поднесла к столу сковороду с жареными перцами Огурцова.

Антон поморщился, глядя на нехитрое блюдо, и уже хотел было отказаться, но понял, что теряет доверие клиента.

– Давайте чили.

Огурцова поделила содержимое сковороды на две порции и, разлив по стопкам чачу, принялась с аппетитом уплетать перцы.

Антон поднес к зубам насаженный на вилку маленький перчик и осторожно надкусил. Ему мгновенно вспомнилась командировка в Ад, где их кормили раскаленными углями. Глаза и нос моментально потекли.

– Ну как вам? – заботливо спросила Огурцова и слегка пригубила из стопки. – Знаете, говорят, хороший перец жжет дважды.

От этих слов хранитель совсем позеленел лицом, а Огурцова продолжала:

– Но у меня почему-то они какие-то слабенькие всегда – солнца, видимо, не хватает. Попробуйте чачу, сама гоню.

Антон не мог больше сдерживаться. Он схватил со стола стопку чачи, но вовремя остановился. Достаточно было нюхнуть и лишиться всех волос в носу, чтобы понять, что рисковать не стоит.

– Вы не боитесь язвы? – спросил, истекая слезами, Душнилов.

– Так она у меня была! – радостно заявила Галина Петровна. – Я как начала прижигать перцами, так теперь хоть гвозди закидывай – переварится! Добавки хотите?

– Нет, спасибо … – расстегнул галстук хранитель, чувствуя, что задыхается.

– Ох, как много времени, – встревоженно взглянула Огурцова на часы. – Вы знаете, мне нужно уходить, у меня в два часа бассейн.

– Прекрасно! – обрадовался Антон. – Бассейн – это замечательно. Столько пользы для сердца, спины, легких! Можно я с вами схожу? Хочу тоже записаться!

– Конечно! Буду рада!

Хранитель и его клиентка вышли на улицу, где их тут же окружила толпа каких-то суетливых людей, которые без конца толкались, дрались между собой и прыгали под ноги женщине, пытаясь заговорить с ней. Но та не обращала на них никакого внимания.

– Добрый день, Галина Петровна! Простите, у нас сейчас такие условия страхования, просто сказка, только подпишите! Ваши родственники не буду знать бед, для вас лучшие бонусы! А если завтра вас приступ хватит? А если Альцгеймер нагрянет? Вы давно сдавали кровь на сахар? – перебивали друг друга назойливые людишки.

– Что тут происходит? Что вам надо?! – возмущался Антон, но его словно не замечали.

– Не обращайте внимания, это страховщики. Каждый день в течение уже пяти лет меня преследуют, называют золотой Галей, обещают огромные выплаты родным, если я выберу их компанию и буду страховать жизнь у них, – спокойно объясняла Огурцова.

– А ну, пошли вон, клещи! – рявкнул хранитель своим мощным ангельским гласом, и страховщики вмиг рассосались.

– Зачем вы так? Я к ним уже привыкла, даже уютно гулять в толпе, – расстроилась Огурцова, но тут же резко переключилась и закричала: – Смотрите, смотрите! Какой кошмар! Собака на дороге! – показала она на гудящее четырехполосное шоссе, где, уворачиваясь от машин, бегала дрожащая дворняга.

– Стойте, вы же не собирае… – Антон еще не договорил, а Огурцова уже перекидывала ногу через железное ограждение.

– Ох, Начальник мой! – вспомнил Господа Антон и помчался спасать свою клиентку, пытающуюся спасти собаку. – Стойте! У них свои хранители, это их работа! – кричал Душнилов, хотя сам прекрасно видел, как собачий ангел метался рядом со своим клиентом и беспомощно скулил.

Отчаянная Огурцова с вызовом смотрела на мчащиеся, сигналящие и объезжающие ее тонны железа и быстро приближалась к собаке. Душнилов уже видел себя на паперти, когда понял, что на Галину Петровну мчится фура, за рулем которой мирно спит водитель, а рядом похрапывает Лежебоков – хранитель из западного филиала.

Душнилову пришлось применить запрещенный прием и расправить крылья, которыми он не пользовался уже пять сотен лет. Дорогой пиджак вместе с рубашкой были разорваны в клочья, зато Огурцова и дрожащий пес были спасены и доставлены на тротуар. Водитель фуры тоже был спасен Душниловым, а хранитель дальнобойщика получил нудный до тошноты выговор от коллеги и был сдан начальству с потрохами.

Разумеется, Огурцова не поняла, что произошло, да ей это было и неважно – она сюсюкалась с перепуганной божьей тварью.

– Вы сумасшедшая! Разве так можно?! Вы же чуть не погибли! – кричал Душнилов, вышагивая взад-вперед перед сидящей на бордюре Галиной Петровной.

– Я не могла бросить песика! Кто-то же должен был за ним присматривать и не допустить этого! Но раз уж случилось, то я была обязана помочь, – сетовала Огурцова. Вдруг она резко взглянула на часы и, вскочив на ноги, засеменила в сторону бассейна.

– Вот опять! Я только отвернулся, а вы уже убегаете! – крикнул ей в спину Душнилов и принялся догонять. – Вы всегда такая? – задыхаясь от быстрого шага, выплевывал слова хранитель.

– Какая? – легко дыша, спросила Огурцова, которая передвигалась теперь спортивной ходьбой, постоянно наращивая скорость, словно переключала передачи.

– Безответственная! У вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения!

– Глупости какие говорите, я очень осторожная! Никогда, например, не смотрю на сварку!

– Ах, какая вы молодец! На сварку не смо́трите!

– Да! И на люки не наступаю!

Сказав это, Огурцова включила новую «передачу» и ушла в отрыв. Антону снова пришлось воспользоваться крыльями.

– Может, вы еще под стрелой не ходите?

– Под какой стрелой? – только спросила Галина Петровна, и ноги сами повели ее через стройплощадку, где в этот момент разворачивал башню экскаватор, который чуть не снес женщину ковшом, но та мастерски увернулась.

– Да что с вами такое?! – завопил Душнилов, перескакивая через траншеи.

– Глаза! – закричала Огурцова и прикрыла лицо рукой, когда сбоку засверкала сварка.

В полуслепом состоянии она пересекала стройку под шум техники и трехэтажный мат прорабов, трижды побывав на грани.

Наконец на горизонте замаячило здание бассейна. Душнилов выдохнул и пообещал себе, что домой заставит клиентку ехать на такси, а по приезде привяжет к постели, если потребуется. Хотя и знал, что это против правил.

Шапочка, очки, купальник в цветочек, прищепка на нос – кажется, в бассейне Огурцова была подготовлена как положено. Душнилов присел на скамейку и принялся ждать. Галина Петровна вышла из раздевалки и потопала в сторону старта дорожки. Душнилов расслабился и прикрыл глаза, а когда открыл, увидел Огурцову на площадке десятиметровой вышки в полной готовности к прыжку.

– Стойте! – крикнул Душнилов.

Но Галина Петровна уже летела вниз головой, исполняя в воздухе пируэты. Плюх – женщина вошла в воду почти без брызг.

– Вы!.. Вы!.. Вы же сказали, что идете в бассейн! – Антон выдергивал из головы волосы, а из невидимых крыльев – перья.

– Все так. У меня через неделю соревнования по прыжкам, готовлюсь к областным соревнованиям.

– Вы не должны… Вы же можете… Вы… – Душнилов чувствовал, как задыхается.

Он выбежал из бассейна, пересек улицу и рухнул на скамейку под деревом. Все его существо хранителя билось в истерике. Через полчаса появилась Огурцова, прыгая на одной ноге, наклонив голову и пытаясь вытрясти воду из уха.

– Да что вы так поникли? – спросила Галина Петровна, усаживаясь рядом.

– Я просто представил, какие три года меня ждут на новой работе…

– А вы не думайте, так легче. Мне вот дети постоянно звонят и пытаются напомнить про возраст и про мои болячки. Но ведь если я начну об этом думать, то все сразу и обретет настоящую силу. А так… – она посмотрела в сторону скейтпарка, – так я ничего, кроме радости, не испытываю. Раньше времени ни на что не хватало, постоянно были какие-то бытовые проблемы, напрасные волнения, деньги…

– Но ведь все эти дела и делают вас долгожителем, ограждают вас от опасности, наполняют вашу жизнь спокойствием и размеренностью. Вы должны это понимать, иначе…

– Господи, как же тут душно, – помахала перед лицом Огурцова рукой, точно веером, а затем достала из сумочки трубку и засыпала туда табак.

– Раньше я была такой. А потом ко мне пришел один из ваших.

– Наших? – удивился Душнилов.

– Да, один из ваших консультантов. Весь в черном, хмурый такой, с папочкой. Говорит, что мне пора уже уходить. Мол, незачем тут оставаться, пора бы уже отдохнуть от всего.

– А вы что? – понимая, о ком идет речь, спросил удивленный Душнилов. (Обычно эти «консультанты» приходят, когда такие, как Антон, открепляются от клиента).

– А что я? Сказала, что не устала еще. С тех пор он рядом со мной ходит, постоянно интересуется. А я говорю, что как только почувствую, что больше ничего не хочу, так и пойду с ним.

Антон сглотнул нервный комок и осторожно повернул голову. По другую сторону от Огурцовой сидел тот самый тип в черном.

– И давно вы за ней ходите? – спросил Душнилов.

– Пятнадцать лет, – без каких-либо эмоций ответил мужчина в костюме.

– И почему не забираете? Раз давно пора?

– Когда она скажет, что пора, тогда и заберу. А до тех пор она под моей защитой.

В этот же день Душнилов перевелся обратно в центральный офис. Ему больше по душе были те, кто предпочитал, когда о них заботятся, когда позволяют приковывать к кровати, телефону, лавочке у подъезда и продуктовому магазину возле дома.

Тимошка

Мне было пятнадцать, когда отец притащил домой дворового щенка. Это был потрясающе красивый щенок, хоть и не породистый, не титулованный. Он быстро всему учился и отличался примерным поведением. С родителями он легко нашел контакт. Отец и мать души в нем не чаяли, и меня, честно говоря, это иногда подбешивало.

Вообще странный был пес. Никогда ничего не грыз дома, в туалет – строго на улицу. Все команды выполнял на раз, знал, на кого лаять, а перед кем повилять хвостом. И взгляд такой умный-умный, будто вот-вот заговорит. Но у меня почему-то с ним сложились очень неоднозначные отношения. Он то ласковый со мной, то скалится. Бывало, даже мог облаять или цапнуть, притом без каких-либо причин, за что, естественно, получал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Эдуард Асадов «Обидная любовь».