Карточный домик для Евы. Серия 1

Удивляться нечему, но комната оказалась незапертой – будто специально для меня оставили.

Зря, могли бы и запереть, хотя бы для вида.

Только идиотка поверит, что при таком раскладе ей доверят изучать хоть что-то мало-мальски интересное. Значит, до меня тут наверняка уже побывал Горски, и теперь я всего лишь следую его тщательно разработанному плану, в конце которого должна буду согласиться на дар.

Представление было явно рассчитано на деревенскую дурочку, оттого мне стало даже вдвойне интереснее – чем же Горски решил растрогать мою «романтичную натуру», обожающую любовные романы и лошадок.

Вот если бы кабинет оказался наглухо закрыт и мне бы пришлось его взламывать – тогда, ей-богу, шансов было бы больше.

Я решительно шагнула внутрь. Полуденное солнце красиво заливало все пространство вокруг, освещая широкий стол из красного дерева, обшитые панелями стены, шкафы с книгами и очередное бесчисленное количество голов оленей, волков и других чучел животных.

Отец наверняка тратил целое состояние на таксидермиста, делавшего все эти до жути правдоподобные фигуры. Чего только стоила сова, будто живая, смотрящая на меня с верховья одного из шкафов. Жуть полная.

Поежившись, я прошла к столу, поставила свой саквояж на столешницу и осмотрелась еще раз.

Чисто, убрано, ни пылинки – значит, как минимум служанка тут тоже побывала. Еще один минус в правдоподобность спектакля.

Я уселась прямо в отцовское кресло, потянула на себя верхние ящики, которые без труда открылись. Внутри оказался ворох бумаг, многочисленные ведомости, выписки из банков.

– Оу, да я богата! – как можно громче восхитилась я, чтобы если кто-то и подслушивал, обязательно услышал.

Суммы и в самом деле впечатляли, я бы даже сказала – кружили голову.

Допустим, я купилась. Дальше-то что?

Я вытащила следующий ящик, внутри обнаружилась шкатулка из слоновой кости. Дорогая вещица, в таких наверняка хранят что-то ценное: золото, бриллианты. Приподняв крышку, ожидала очередную демонстрацию богатств, но Горски явно был более талантливым составителем планов по поражению девичьих сердечек – внутри аккуратной стопочкой лежали письма. Мои ответы отцу, наша скудная переписка за все эти годы, где я требовала отдать дар матери, а он – вернуться домой, под его крыло, иначе грозился выкрасть прямо с теткиной фермы.

От сентиментальности момента я даже смахнула с глаз несуществующую слезинку.

Единственное, почему отец не сунулся сам на ферму и не отправил каких-нибудь наемников похитить «меня» от тетки, был страх того, что в последние свои дни моя мать предвидела и такой поворот событий. И не записала предупреждение в одной из многочисленных инструкций, оставленных после смерти (жаль, что они закончились пару месяцев назад). А значит, я могла исчезнуть буквально из-под отцовского носа и в этот раз затеряться уже навечно.

Рисковать так он не мог, предпочитая действовать уговорами: где-то угрозами, где-то обещая все на свете, кроме того единственного, что я просила.

– Хорошая попытка, – усмехнулась под нос я, складывая письма обратно в шкатулку, – но нет.

Я решительно дернула третий ящик на себя, и вот тут наконец-то действительно удивилась.

В полностью пустом пространстве лежал пистолет. Тонкая рукоять с дорогой инкрустацией камнями, идеально просившаяся в девичью руку. Такое изящное оружие будет незаметно даже в маленьком женском ридикюле.

Необдуманным порывом я потянулась к пистолету, но тут же отдернула пальцы, едва не коснувшись холодного металла.

«Стоп! – прозвучала внутренняя тревога. – А если из него кого-то убили? Потом докажи, что ты непричастна, если даже простенький следователь сличит отпечатки касаний на пистолете».

Я закрыла ящик.

Дамский пистолет и мой отец были вряд ли совместимыми вещами.

Я еще раз обвела взглядом все чучела в кабинете. Мой родитель не уважал мелкий калибр и тем более не стал бы держать такой в ящике стола.

Встав с кресла, я решительно двинулась к шкафу с книгами, правда, теперь осторожности во мне было гораздо больше.

В этот же момент в кабинет постучались.

– Войдите, – ответила я.

В дверном проеме стояла Мира с подносом.

– Мирель Ева, вы ничего не ели. Повар переживает о том, что вы голодны.

– Очень мило с его стороны, – отозвалась я, с сомнением глядя на сервированные блюда.

В такой обстановке невольно заработаешь паранойю.

Будучи нейтрализатором, отец мог есть все, не боясь никакой отравы. А вот как могут относиться ко мне, его наследнице, – большой вопрос.

Наверняка не все рады тому, что я могу объявиться на горизонте.

– Мы сварили вам кофе, – произнесла служанка. – Раз вы не любите чай.

– Еще раз спасибо.

Девушка с осторожностью поставила поднос на стол, а я обратила внимание, что ее правая рука наскоро перевязана бинтами, которых еще недавно не было. Даже от простого движения девушка морщилась, будто от сильнейшей боли.

– Что с ладонью? – спросила я.

Мира неловко повела плечами.

– Поранилась, когда снимала чучело козла, – ответила она. – Вы же приказали убрать их из гостиной.

Я невольно ощутила свою вину.

– Сильно?

– Не переживайте, госпожа. Все в порядке.

Я же с сомнениями подошла ближе, взяла ее руку в свою, перевернула.

С внутренней стороны ладони, под бинтами, явно была глубокая рана, кое-где через ткань даже проступала кровь.

– Сегодня никакой работы, – строго произнесла я. – Лечи руку.

Девчонка недоверчиво подняла на меня взгляд, будто я сказала ей о чем-то невозможном.

– У меня много обязанностей, я не могу так просто все бросить.

– Можешь, – твердо пресекла ее я. – Рана явно глубокая.

Мира принялась рассыпаться в благодарностях, я же строго указала ей на двери, понимая, что поток ее «спасибо» может длиться бесконечно.

– Чтобы до завтра я тебя не видела, – напоследок произнесла я. – Особенно за работой. Обработай ладонь и отдыхай.

Служанка ушла, я же осталась наедине со шкафом и чучелами.

Как-то неправильно я ищу интересности в кабинете отца. Он никогда не мыслил линейно, чтобы прятать важное в ящиках или даже сейфе.

Не мог он пользоваться и магическими средствами, все заклинания рядом с ним теряли силу. Если отец и держал что-то важное в этой комнате, то делал это более изощренно, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Важные документы нужно прятать так, чтобы они были в быстром доступе и при этом скрыты от чужих глаз. Отец был перестраховщиком. Если, допустим, случится пожар, то все ценное надо быстро схватить и убежать, не тратя времени на вскрытие тайника.

И ведь совершенно необязательно, что мой отец хранил важные вещи именно в этом кабинете, у него было полно подпольных делишек по всему Кардифу.