Последнее лето в Глухово

Я шла, вглядываясь в серые стволы деревьев. На границе тени и света я заметила старую, могучую ель. На её коре действительно виднелся свежий, сочащийся смолой надрез, а под ним, глубоко в расщелине, виднелся знакомый зелёный шёлк.

Я сделала шаг к дереву, протягивая руку, чтобы забрать свой платок, к приворотам я относилась не очень хорошо, жить с мыслью что мою вещь украл колдун ради приворота мне не хотелось. не успев вытащить платок из кустов лесной малины бесшумно, словно кошка, выскочила Ишь. Её рыжие кудри растрепались, зелёный сарафан зацепился за ветку, а на лице читался самый настоящий, неподдельный испуг. Она подбежала ко мне и больно схватила за запястье, оттаскивая назад, на солнечную сторону.

— Варя, стой! Не смей трогать! — хлёстко, шуршащим шёпотом прикрикнула она, тяжело дыша. Откуда то выскочили её чёрные кошки и испуганно замерли у её ног. — К самому лесу не подходи, не смей наступать на его тень. Утащат. Земля здесь сейчас, порченая, духи леса обозлены на Глухово за старый грех, они голодные. Шагнёшь за черту — обратно не вернёшься.

— Ишь, успокойся, это мой платок! — я попыталась вырваться. — Влад украл его вчера и спрятал здесь! Что он делает?

Ишь резко повернулась к ели и вгляделась в вырезанный на коре знак. Её харизматичное, яркое лицо мгновенно побледнело, а карие глаза расширились от ужаса. Она медленно обвела пальцем угловатые линии, не касаясь самой смолы.

— Это не просто знаки, Варь... — Ишь сглотнула, и её деревянные бусы тихо звякнули. — Это славянские руны Чернокнижия. Верхний знак — это Нужда. Руна сковывания, привязки, непреодолимой судьбы. А под ней он вырезал Краду — руну жертвенного огня. Но Влад перевернул её. Перевёрнутая Крада означает, что он забирает твою жизненную силу, твою долю и привязывает твою душу к этому лесу через твою вещь. Это обряд обмена. Он темнит, Варь. Очень сильно темнит.

Шаманка обернулась ко мне, её руки дрожали, но взгляд был твёрдым и решительным.

— Мы с Владом давно враждуем. Моя магия — от светлого леса, от живых духов, я шаманка, моя традиция завязана на гармонии с природой, а он черпает силу из Нави, из мира мёртвых. Он крадёт чужие жизни, чтобы подпитывать себя. Я чувствовала, что он что-то готовит к Ивану Купалу, но не знала, кто его цель. Теперь знаю. Это ты, Варя. Лучше вообще к нему не приближайся, не разговаривай с ним и ничего не бери из его рук. Он частенько вертелся возле твоей избы. Он хочет забрать тебя.

Ишь решительно шагнула вперёд, протягивая руку к расщелине в коре ели, где виднелся зелёный шёлк моего платка. Её кожаные браслеты сухо зашуршали.

— Нельзя оставлять привязку, Варя. Я сейчас сниму её, пережгу полынью, и морок отступит...

Она ухватилась за край ткани и с силой потянула на себя.

В ту же секунду мир вокруг нас словно сошёл с ума. Жаркое июньское солнце над озером никуда не исчезло, но здесь, под сенью столетней ели, воздух мгновенно стал ледяным. Из расщелины, прямо из-под вырезанной руны Нужды, раздался оглушительный, утробный треск, похожий на взрыв падающего дерева. Но ель стояла неподвижно. Земля под нашими ногами ощутимо вздрогнула. В лицо нам ударила резкая, мощная волна ледяного ветра, густо пахнущая болотной тухлятиной и разрытой могильной землёй.

Этот невидимый удар был такой силы, что нас с Ишь буквально отбросило назад. Я больно ударилась спиной о сухую траву, а Ишь отлетела на пару метров, едва успев сгруппироваться. Её чёрные кошки в ужасе вздыбили шерсть и с диким шипением скрылись в кустах. Из чащи леса донёсся низкий, предупреждающий гул, от которого заложило уши. Лес ясно дал понять: метка принадлежит ему, и забирать её обратно он не позволит.

— Варя! Ишь! Вы чего там делаете?! — с мостика донёсся встревоженный крик Артёма. Он уже поднялся на ноги и быстро шёл в нашу сторону по лужайке, испуганный странным шумом.

Ишь тяжело поднялась с земли, отряхивая зелёный сарафан. Её рыжие кудри растрепались, а лицо было белым как мел. Она подбежала ко мне, рывком помогла подняться и крепко схватила за руку.

— Нам нужно уходить. Быстро. Прямо сейчас, — её голос дрожал от сдерживаемой паники.

Когда Артём подошёл, мы уже стояли на залитой солнцем траве, подальше от тени деревьев. Тёма удивленно переводил взгляд с моего испуганного лица на бледную Ишь.

— Девчонки, что случилось? Матвей говорит, вы тут как будто упали…

— Всё нормально, Тём, — резко оборвала его Ишь, не давая мне вставить ни слова. Её карие глаза смотрели на него с глухой тревогой. — Нам с Варей нужно идти. Срочно. Дела у нас. Посиди с мелюзгой на озере, присмотри за ними, что бы в лес не совались, ладно?

Тёма нахмурился, явно чувствуя, что мы что-то недоговариваем. В его взгляде снова промелькнула та самая ревнивая и растерянная тень, но он лишь молча кивнул:

— Ладно... Варя, если что — я у себя в саду после обеда буду.