Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 3

Тоб слышал, что родня Даффы умела договариваться с Богами, не иначе, раз столько лет продолжала сидеть на троне, чего бы вокруг ни творилось. Говорили, что Старскаи рождались слабыми, их дети часто умирали, сидящих на троне преследовали проклятия; говорили, что королей можно было бы завоевать, но остальные знатные люди боялись этого делать. Не просто так самые богатые рода отказывались.

Даффа, как одна из Старскаев, тоже могла быть не такой как обычные люди. Лорды и леди всегда отличались, но королевская кровь делала ее еще более другой.

Еще через два дня наблюдений Тоб сумел убедиться, что от настроения леди многое зависит, и что Боги, если и не полностью подчиняются воле девы, то прислушиваются к ней. А еще понял – он просто не знает, как им идти дальше. Охотник и рыболов из юноши были посредственный, путь казался бесконечным, женщина – утомительной; она лишь ухудшала и без того невыносимые условия. Страх немного отступил и, сдавшись под мощным натиском, ученик лекаря смирился, что ему нужно вернуть Зэурана. Без сира жизнь превратилась в кошмар.

Не представляя, как это сделать, не желая думать о количестве врагов, с которыми придется столкнуться, не позволяя себе и помыслить, что с глупым простолюдином сделают за дерзость, Тоб нашел храбрость озвучить намерение. Даффа поддержала спутника, она не понимала, к чему готовиться и, скорее всего, ее это не интересовало. Единственное, что при этом четко осознавал ученик лекарей – брать с собой женщину ни в коем случае нельзя. Следовательно, необходимо найти место, где сестра почившего короля будет ожидать возвращения мужчин или останется в безопасности, пока ее не заберут люди из столицы. Такое место было – город или деревня.

В жизни вновь появилась цель, намного более близкая, чем Санфелл и потому приятная. Тоб уцепился за идею, постоянно рассказывал, что как только доберется до города, то придумает способ вытащить Зэу. Эти речи вселяли уверенность и в Старскай, она опять улыбалась, кивала и считала Тоба другом. Вместе с ее поддержкой вернулась прекрасная погода, а в речушках то и дело удавалось что-то выловить. Последнее, может, и не имело никакого отношения к Даффе, но юноша верил, что всему причиной поддержка Богов – они одобряли решение простолюдина.

Поиски города заняли очень много времени, и после Тоб догадался, что крутился на одном месте, так как окрестности удивительным образом напоминали друг друга, вплоть до последнего покосившегося дерева или треснувшего старого пня.

В беззвездную ночь юноша не понимал куда идти, а порой путался и днем, особенно если солнце припекало и хотелось наслаждаться теплом, а не выживать. В это время года должно было уже холодать, но Боги помогали леди всем, чем могли.

Припасы давно подошли к концу, мозоли от езды верхом перестали проходить, и нужное поселение, столь долгожданное, подвернулось только спустя несколько дней отчаянных поисков, когда уверенность в правильности пути начала пропадать. Пасущаяся скотина, стайка собак, которая присматривала, чтобы стада не разбежались и пара одиноко стоящих домишек указывали, что рядом имеется скопление народа. Для двух семей овец и псов было слишком много.

Небольшой город, обнесенный стеной, сразу же показался за широкой просекой. Он имел две постройки, которые Тоб пару лет назад именовал бы башенками, но теперь он много чего успел повидать, в том числе и настоящие укрепления. Эти же выступы не походили ни на какие сооружения, только немного выделялись высотой, на фоне остального. Небольшой ров уже давно порос травой, в нем юноша заметил чью-то босую ногу со сломанным и выгнутым в другую сторону большим пальцем. Чтобы не успеть разглядеть как следует остального человека и не показывать несчастного Даффе, Тоб слез с коня, помог спуститься женщине и пошел в сторону деревянных ворот уже пешком. Пока он отвлекался на жеребца и своенравную леди, по сторонам смотреть у него не было времени.

Двое крупных мужчин задали перечень коротких вопросов, а после, увидев, что его конь подкован, мать – так окрестила леди стража, и юноша не спешил часовых – выглядит хоть и грязной, но прилично одетой, а в кошеле имеется немного монет, не стали задерживать уважаемых путников и посоветовали, где лучше найти приют.

Раньше, пару лет назад, Тоба бы поразила широкая дорога и полтора десятка каменных зданий в дальней от ворот стороне. В те города, куда он ездил продавать припасы, только два строения всегда были из камня – храм и дом главы города или лорда, если таковой проживал там. В этом же месте домики казались совсем новыми, скорее всего, построили их зажиточные горожане, чтобы после ходить друг к другу поесть и потанцевать. Впрочем, полноценным городом тот же Зэуран не стал бы называть поселение ни в коем случае – две или три деревни соединили в одну и обнесли стеной, большую часть которой пока еще не сменили на камень, потому что его пустили на дома богачей. До полноценного города было еще очень далеко.

Постоялый двор имелся, но, как и следовало ожидать, всего один. Тоб так хорошо изучил друга из сиров, что слышал, как в голове звучит знакомый голос, утверждающий – при всем уважении Даффу и ее спутника отправили не на постоялый двор, а в собачью конуру. Ученик лекаря, будь рядом друг, исправил бы на лачугу, но у рыцаря были свои представления о мире.

Большой дом в два с небольшим этажа – первые собраны из камней, а верхний, чердак и крыша – из дерева, с небольшим погребом, дверь в который Тоб разглядел только войдя в зал – принадлежал старосте. Глава считался самым обеспеченным, и потому сумел построить здание, в котором не только жил сам, но и принимал постояльцев. Словоохотливые горожане близ постоялого двора с обидой в голосе сообщили, что и другое, одноэтажное здание из камня принадлежит этому же уважаемому человеку, а еще тот охотно зарабатывает сокрытием дезертиров и наверняка культистов.

Тоб успел выслушать еще несколько не самых слабых выражений, глядя как пожилая женщина плюется в сторону высокого здания, но стоило только на пороге появиться среднего возраста простолюдинке в сером платье, подол которого спереди был украшен лентами, как собеседники тут же разбежались заниматься своими делами. Виновница переполоха кивнула ученику лекаря и его спутнице.

– Чего надобно?

– Остановиться бы хотели и поесть, – Тоб схватил Даффу за руку, леди уже собралась идти за женщиной с корзинкой. Что было там внутри, прикрытое тряпкой, непонятно, но тетка принца любила плетеные изделия.

– Так проходите тогда, добрые люди. Нечего на пороге мяться и глупости слушать.

Комнаты для гостей располагались на втором этаже, покои хозяев дома – внизу, а койки взятых на воспитание детишек и помощников стояли на чердаке. Отдавать монеты было не жаль, Тоб мечтал о том, чтобы полежать в чистоте, постирать одежду и отмыть Даффу, леди почему-то выглядела чумазее его. Когда мечты исполнились, юноша решил воплотить еще одну, последнюю – он привязал Даффу, закрыл дверь небольшой комнатки, и, убедившись, что ей ничего не надо, завалился спать. Отдельное помещение со щеколдой стоило своих денег. Всех, до самого последнего медяка.

Проспав больше половины дня, Тоб впервые за долгое время почувствовал себя настоящим человеком, готовым на подвиги и свершения. А после горячего и не сырого завтрака еще и нашел в себе немного сил противостоять врагам. Серые рыцари не казались уже такими уж непобедимыми, их оружие не выглядело столь смертоносным, чтобы не пытаться спасти друга, а дорога почти престала пугать. Тоб расслабился еще и потому, что Боги были на стороне Даффы, поддерживали ее в моменты переживаний, а значит, желали спасения Зэурана. Юношу они без помощи не оставят. Сам крестьянский отпрыск, может, Богам без надобности, а на сира у них какие-то планы имеются. А может, на леди, и они знают, что один Тоб не сумеет ее доставить куда надо. Ничего, на такое ученик лекаря не обижался, он и сам не верил, что справится, для такого не надо быть провидцем.

В этот раз Тоб знал, как следует поступить. Хорошо обдумал, а потом еще два раза, на всякий случай. Зэу в таких случаях говорил, что лучше четырежды дать в нос, чем один раз за клинок схватиться – лицо оно такое, заживет как-нибудь, а дыра от меча уже может и не суметь.

Ученик лекаря решил, что трех раз ему пока достаточно. Он не хотел снова блуждать по лесам и потому, пусть и после совета старосты, решился нанять сопровождение из двух охотников. Местные хорошо знали окрестности и опыта имели немало, они обещали отследить путь и вычислить не только откуда пришел Тоб, но и отыскать куда двинулся конный отряд. По какой причине эта конница была необходима юнцу, их не очень волновало, а сам он говорить не хотел. Как догонит отряд, как спасет рыцаря и жив ли еще этот рыцарь тоже было неведомо, но и смиренно ждать пока беды разрешатся сами собой – не дело.

В городе своего птичника отродясь не водилось, зато тот проживал в соседнем поселении, немногим побольше, всего в двух днях пути. Тоб сумел нацарапать письмо, это заняло немало времени, потребовалось много черкать, переписывать и он так и не выучил как обращаться к нынешним правителям и, кажется, написал имя с ошибкой. Староста обещал передать послание тем, кто отправится в город, чтобы они заплатили птичнику и отправили весточку в Санфелл. И за каждую помощь окружающие жаждали получить вознаграждение.

В деревне Тоба жилось проще – он делал что мог, его семья делала что могла, его соседи делали что могли. Никто не просил за помощь денег или чего-то еще, а если и просили, то очень редко. Каждый, если мог, шел навстречу. В мире за привычными полями, по которым мальчишка в детстве носился с палкой наперевес, дела обстояли иначе. Новый мир, хоть ученик лекаря и ворчал, ему нравился больше.

Тобу приносило удовольствие доставать монеты и перекладывать их в чьи-то руки. Он вновь мнил себя богачом, который платит за то, что ему приглянулось и не особо думает, надо это или нет. Если бы при этом у него имелся собственный дом и кошель не столь стремительно сдувался, то Тоб чувствовал бы себя совершенно счастливым.

Прежде, чем отправиться, требовалось решить еще одну проблему и с этим юноша тоже совладал. Для Даффы он нашел двух женщин, пообещавших присмотреть за его якобы матерью. Это удачное предположение стражников хитрец охотно использовал.

Бывший крестьянин проблеял про болезнь Авит, страдания из-за потери мужа, дочерей и сыновей, всех, кроме последнего. Звучал Тоб не очень убедительно, он бы сам себе не поверил, но дамы не стали его ни о чем расспрашивать, только поинтересовались, какие условия должны обеспечить.

Леди не испугалась женщин, она охотно переговорила с ними, поела за одним столом, позволила одной порезать ей ужин на кусочки, а второй – поправить чепец и налить в опустевшую кружку разбавленного вина с медом. Но заходить с новыми знакомыми в комнату Даффа наотрез отказалась. Она кричала и упиралась, тянула руки к Тобу, а тот очень старался смотреть в другую сторону и не обращать внимания на истерию Старскай.

– Не надо так, – не смолчал он, повернувшись одним глазком посмотреть на спутницу. Как раз в этот момент более крепко сложенная женщина схватила Даффу за руки и завела их за спину, – Больно ж ей

– Не больно. Я с такими вошкалась уж дайте Боги памяти сколько... Дурные они, но хитрые. Ничего, мокнем дурной башкою в таз, в воду попрохладнее, поймет, как надобно ходить и чего говорить.

– В таз?

– В снег бы – оно б лучше было, таких только так выучивает, так говорят. Но ежель нет его – водица сгодится.

– Не надо ее никуда макать! Она же не понимает, что происходит. Она со мной расставаться боится, – заступился за леди Тоб.

– Ничего-ничего, сыну-то тоже жития давать надо. Не боись, мы с такими ладим, – подтвердила вторая женщина, сухая, высоченная; из тугой прически, прикрытой сеткой, во все стороны топорщились жесткие волосинки. Теперь она показалась Тобу очень сердитой, – Исправим.

– Исправим, не сомневайся, – поддакнула ее подруга, – Ты иди и не боись, ничего с нею не сделается. Накормим, напоим, укладем. Будет лежать тихонько, ждать тебя. Научим говорить когда надобно справить нужду, если не умеет. Опыта у нас ого-го сколько. Ты младой еще, ничего не умеешь, не знаешь. Бедолага, один остался с таким горем. Ничего. Для того мы и нужны.

– Но она же Женщина, – чуть не выдал происхождение Даффы юноша, – С ней надобно ласково.

– Мы ж и сами женщины. И через нас кто только не прошел, вся деревня, и рожала с нами, и лечится с нами. Чего ж мы, не справимся с твоей мамкой-то? Не особенная она ж. Справимся! – самоуверенно заявила высокая.

– Ты б шел, куда хотел, да поскорее. Эт она тебя видит, от того и кочевряжется. Ты уйдешь, она посмирнее станет. Иди-иди.

Ученик лекаря кивнул, повернулся и побежал вниз по лестнице. На последних ступенях он замедлился, а уже перед выходом остановился из-за крика Даффы.

– Тоби!

В одном слове была сосредоточена скорбь и обида, леди видела в нем спасителя, друга, а может и нового брата, боялась остаться без него. Юноша и сам не хотел покидать Старскай. Он чувствовал себя самым мерзким и подлым в Ферстленде предателем. То, как знахарки заталкивали душевнобольную в комнату, только лишний раз убеждало юношу, что он мало подумал, не как положено четырежды, и потому подобрал отвратительный вариант. На душе было неспокойно. Он не расставался с Даффой столько, что уже не мог представить жизни в одиночестве.

– Тоби! – снова закричала женщина, истерично, срываясь, и уже из комнаты. Сын крестьянина обернулся. Дверь прикрывали, но она не поддавалась, может, Даффа держала ее? – Тоби! Тоби! Тоби-и-и!

Звук имени перешел в визг, а затем и в крик, показавшийся юноше нечеловеческим. На улице поднялся ветер, он усилился в считанные мгновения, ветки заметались и забарабанили в стены постоялого двора, в затянутые тканью окошки застучали камни и комья грязи, доски Крыша дома заскрипела, кусок покрытия из соломы, листьев и деревянных реек сорвало, через прорвавшуюся ткань на окне было видно, как его дважды ударило о землю, а после подняло в воздух. Тоб не сумел открыть входной двери, ветер дул, прижимая ее, казалось, что еще немного и створку вдавит внутрь.

Юноша побежал к лестнице, услышав грохот наверху, он не хотел и думать, что могло стать с леди, если на нее что-то упало или влетело через окно. Когда он был на середине, из небольших покоев вылетела Даффа. Она перестала кричать, лишь заметив мчащегося ей навстречу юношу. Леди бросилась ему в объятия, бормоча что-то срывающимся голосом, в ее лихорадочно выплаканных словах почти не было никакого смысла, да и разобрать их не удалось бы никому. Кроме Тоба.

– Не оставлю, нет-нет. Я не оставлю. Я с тобой и не оставлю, – отвечал юноша на бормотание. Может, леди хотела от него не этого, но она успокоилась, продолжая крепко сжимать защитника.

Гул, вой и грохот за окном начали затихать.