Золотая рыбка Алёши Поповича

Ева Вивер

Золотая рыбка Алёши Поповича

Глава 1

– А Колобок давеча и вовсе отличился. Представь, твое величество, этот пузатый обормот на старости лет решил от своей Булки гульнуть! Я, говорит, вам, старым дуракам, не лепешка постная, я, говорит, на дрожжах замешен, мне, говорит, хха, гулять по статусу и внутреннему содержанию самой природой предназначено! Ха-ха! А тут брак, семья дети. Устал я, говорит, супротив природы идтить, пошел я, говорит, на лево!

И ведь пошел же! Хха! К старой Плюшке прямехонько, хха-хха... Понадеялся, поди, что и ее дрожжи на старости лет второе дыхание получили, вот и рванул к Булкиной давней сопернице. Да только Булка его на ту пору в аккурат к тетке своей спешила, к Ватрушке, Плюшкиной соседке, вот по дороге супружника и встретила! Хха-хха! Ой и крику-то было! Ой и визгу!

Простоватый деревенский парень в дырявом сюртуке и криво залатанной рубахе от души расхохотался над собственным рассказом и плавно сполз под стол. Нормальный такой обеденный стол, обильно украшенный золотыми вензелями, накрытый на три персоны и щедро заставленный всевозможными яствами. Одним словом царский.

Царь за столом так же имелся, разумеется, при полном царском обмундировании, в золотой короне с каменьями самоцветными на с лысеющем темечке, в беленой рубахе серебром да жемчугами расшитой, с державою драгоценной да со скипетром диковинным. Сами мы того знать не знаем, ведать не ведаем, да только люд сказочный о том гуторит, будто скипетр тот из единорожьего рога целиком вырезан, да чешуей самой Золотой Рыбки изукрашен.

Супротив царя и царевна сидела. Ох и хороша была собою! С такой красы только картины писать, да теми картинами избы украшать. Золот волос богат да долог, на солнце сияет, все вокруг освещает! Очи огромные, зеленые, бездонные, уста коралловые, щечки румяные, а на щечках ямочки. Глядеть не наглядеться!

Да только ежели царь с россказней молодцовых до слез хохотал, то царевна и кривой ухмылкой не усмехнулась.

- Полно вам, царь-батюшка, застолье в скотный двор превращать. Мы, конечно, нонеча не на работе, сказка наша на полке пылится, но лицо свое правящее держать надобно. Это Емельке вон, по долгу службы, так сказать, все дозволено, да и что с него, с дурака возьмешь? А вы, батюшка, Емельян Трофимыч, лицо правящее, цельное тридвадцатое царство представляющее. Вам со срамных шуток зубоскалить не по чину.

– И то правда, Несмеянушка, чёй-то я расслабился не ко времени.

Царь, моложавый мужчина категории сорок плюс, манерно пригладил медные кудри, подкрутил усы и сдвинул корону на левый бок, не забывая при этом посматривать на свое отражение в самоваре.

- Красавец! Щеголь! Такому бы самому женится, а не раз за разом дочурку этому вот обормоту в жены отдавать. - Картинно вздохнул Емельян Трофимыч, почёсывая уже проступившую на подбородке щетину. - Да ведь не судьба мне второй половиной обзавестись при царевне не пристроенной. Страшно. А ну вдруг мачеха новоявленная злобной окажется, как та вон, из тришестнадцатого? Что она там с падчерицей своей творила, с этой, как ее, с Белоснежкой? Так поговаривают что это еще цветочки, в других сказках, по слухам, куда страшнее бывало.

– Так и есть, твое величество, - отозвался из-под стола деревенский дурачок, даром что самого царя тезка, - в тридесятом, например, дочку главного королевского лесничего мачеха в служанку обрядила, да навозники чистить заставляет. А вот коли б ее папенька до мужика хорошего пристроил, того бы не было.

- Кошмар! До чего злые бабы докатились. Так в скором времени в сказках и положительных персонажей не останется, всех мачехи изведут.

Царь-батюшка почесал скипетром висок, едва не уронив корону в окрошку, и смерил хитрым взглядом своих собеседников.

– Так может вас и впрямь обженить? А что, оба вы из одного сказочного государства, друг к дружке в хоромы вхожи, облобызались, опять-таки, неоднократно. Да после такого сам бог замуж велел!

– А я что, я не против! - вернулся за стол Емеля, и сей же час принялся поглощать фаршированную щуку. Не ту, с которой у него шашни в заводи имелись, а другую, обыкновенную, так сказать щукус-хвостатус-обыкновенус.

– Ты-то понятно, не против, - поспешила утихомирить излишний энтузиазм правящая персона, – да вот только что дочь моя по сему поводу думает?

– А что тут думать? Я, царь-батюшка, не для того на сказочный свет нарождалася, чтобы с дураком век коротать, да и не люб он мне. Плюс, за сколько лет совместной с ним работы, энтот индивид во мне ни разу искреннюю улыбку не пробудил, ибо такое только истинным чувствам по силам, а значит снова мы к делам амурным возвращаемся. С этой точки зрения мне, батюшка, даже заморский принц более импонирует, но брак с ним нашей сказке не надобен по политическим соображениям.

– И что ж ты мне делать прикажешь, Несмеянушка?

– Вам, царь-батюшка, ровным счетом ничего. Я, с вашего царского дозволения, сама этим вопросом займусь.

- Ну, раз так, тогда вот тебе мое царское слово: замуж тебе выйти дозволено, да хоть за первого встречного! Но только учти, дочка, коли до конца второй седмицы с партией не определишься, быть тебе супружницей мужика Емели! А там и я для себя смотрины организую, хватит уж бобылем царствовать, бабу себе хочу! То есть, разумеется, царицу славную, во всех моих делах помощницу и соратницу. Да будет так!