Собаколов

Следующего вечера Вася ждала уже с каким-то мрачным нетерпением. Она решила — лучше все выяснить. Наверняка, ничего кроме этого слова «Привет!» ее не ждет. И вот тогда уже можно смело звать Домовенка.

Так окрестили знающего толк в подобной технике бывшего выпускника этого же университета, но из другого корпуса. Он, подобно Васе, тоже решил, даже после вручения диплома, не покидать родных стен. И приносил пользу всем, кто его просил — дневал и ночевал на работе, лишь изредка отлучаясь по делам, да и то не по своим. И тут же назад! Утверждал — «Универ — мой дом родной!» Не подозревая, что острые, особенно когда не надо, студенческие умы уже подбирают-лепят ему кличку. Конечно же, с учетом имени Кузя и невысокого роста. И стал для всех Домовенком. Но даже гордился таким умелым синтезом сказки и научно-технических достижений. Васе он точно поможет — прекратит поток этих однообразных писем.

Но Кузя отпал сам собой — вечер принес новые, неожиданные открытия.

— Привет!

— Привет, а кто это?

— Пожалуйста, напиши мне что-нибудь. Мне очень это важно!

— До свидания.

— Ну пожалуйста… Привет… Привет…

Ух ты, кто бы это ни был — словом «Привет» он или она не ограничивается. Вася даже пожалела, что так рано свернула беседу. Могла бы выяснить гораздо больше. Внеземная цивилизация явно была настроена на контакт. В отличие от Васи. Вспомнив всевозможные истории о мошенниках в интернете и об их хитроумных, постоянно неожиданных способах воздействия на доверчивых людей, она вдруг испугалась. Хотя, переживать не стоит. Если контактер объявится завтра, разговор можно продолжить. А если не объявится — еще лучше!

Внеземная цивилизация на следующий день снова подала уже привычный сигнал:

— Привет!

Надо же! Опять в это время. Васе почему-то представилось, как кто-то или что-то старательно заводит будильник с большой пружиной, чтобы не пропустить время разговора. И пошла на владельцев пружинок и шестеренок в атаку:

— Опять ты! Не надоело?

— Я просто хотел, чтобы ты что-нибудь ответила. А ты молчишь.

— А что я должна тебе ответить? Ты пишешь на незнакомый адрес и еще требуешь ответа.

— Я не требую, я прошу. И потом — мы не такие уж и посторонние.

— В смысле?

— Мы общаемся на ты. А посторонние люди говорят и пишут друг другу строго-официальное «Вы».

— Надо же… Действительно, я сама не заметила, как так получилось. Что мы уже на ты. Может, того… назад...

— Что?!

— Ну, вернемся на вы.

— Поздно. Мы уже перешли черту…

— Какую еще черту?

— Коммуникационную! Нельзя сделать вид, что человек тебе незнаком. Вернее, сделать-то можно. Но мы оба знаем, что уже обращались друг к другу на ты. И все было в порядке. А если перейдем на вы, то все равно будем об этом помнить.

— Скажешь тоже! Вернее, напишешь. Ладно, я выполнила твою просьбу. Доволен?

— Да, спасибо...

Почему-то вспомнился Игорь… Так, мельком...

Глава 5

Разговоры продолжаются

Теперь об этом эпизоде с письмами можно было удачно забыть. Но у Васи не получалось. Да и сама жизнь вдруг напомнила снова — короткой стрелкой старенького бабушкиного будильника, указывающей на цифру семь следующим вечером и привычно-простым:

— Привет!

— Ладно, пусть будет привет!

—Ты можешь мне что-нибудь написать?

— Что? Я уже думала, что ты больше не появишься.

— Почему?

— Потому что я тебе ответила. И все.

— Но это было тогда. А сейчас — это уже сейчас.

— А ты кто? Мы ведь даже не познакомились, как следует.

— А как надо?

— Надо сначала представиться. Я даже имени твоего не знаю. Кто ты? Где живешь? Учишься? Работаешь?

— Ого, как много вопросов! Я даже не думал, что можно вызвать такой интерес — всего лишь парой строчек и систематичностью!

— Да пошел ты! Псина ты этакая!

Звание педагога, так старательно навьюченное на Васю ее дружным коллективом, вдруг упало с грохотом, вместе с опрокинутой в сердцах чашкой с чаем. Потянуло бергамотом. Не очень это педагогично — так ругаться, если честно. И Вася искренне пожелала, чтобы там, по другую сторону коммуникационного моста, не оказался какой-нибудь знакомый студент, который непременно захочет поделиться лингвистическими изысками Василисы Павловны со всей студенческой братией! И тогда… Тогда все начисто забудут, что студент сам виноват — вломился в Васино личное пространство, пусть и электронное. Нет! Это ей достанется по полной.

Вася, чтобы не расстроиться окончательно, стала придумывать себе оправдания. Во-первых, она еще только начинающий преподаватель, а тут ошибки неизбежны и простительны. И потом, уж очень это напомнило самодовольную манеру Игоря — легко и как бы походя, а потом вдруг очень точно, по самому больному! Сейчас в Васе говорили не чувства — где-то заворочалось и стало подниматься вверх, по позвонкам, дрожью, холодом, то, что она бы могла назвать «опытом-батюшкой», если бы успокоилась и четко сформулировала свои мысли.

На миг ей показалось, что прямо по экрану, по черным аккуратным строчкам, красуясь и чуть нервничая, прошел Игорь — прямо как тогда, на вокзале, к своему вагону. Она чувствовала присутствие Игоря! И почему-то с нетерпением ждала следующего вечера. Такой цирк так просто не уезжает, даже если уже все провожающие разошлись по домам.

И на следующий вечер исправно сработала пружина невидимого будильника, оповещая — Вася ждет нового сообщения. Вся ее нервная система уже внимает с нетерпением.

— Привет!

Вася ничего не ответила, но вдруг ощутила спокойствие, словно поставила невидимую галочку — есть! Написал!

И так всю неделю, одно и то же. Вася вглядывалась в лица студентов, пытаясь определить — кто из них на такое способен? Но они — сонные, равнодушные, грустные, веселые, серьезные, заинтересованные — ничем не напоминали пунктуального маньяка-любителя.

— Привет! Привет! Привет!

А, может, это рекламный агент, и сейчас начнется предложение курсов, интернет-услуг или описание выгодных банковских условий, которые Васе вот прямо сейчас нужно купить, открыть, посмотреть, оценить, выбрать.

Хоть бы уж так! Ведь после этого смело можно было бы поставить на незнакомце крест (красненький такой, в правом верхнем углу). Понятый и раскрытый, ежевечерний адресат уже бы не представлял такого интереса для Васи, не цеплял, не нервировал, не заставлял напрягаться.

— Привет!

Однажды, услышав это слово от какого-то студента в коридоре, Вася застыла на месте, как будто перед ней не сработала автоматическая дверь. Потерла лоб. Уставилась дикими глазами на высокого, худого паренька и даже, к стыду своему, что-то утробно замычала. Но студент дружелюбно кивнул ей, бросив на ходу:

— Сдам, Василиса Павловна! На следующей паре все будет. Не сердитесь!

И с опаской, но ловко, проскочил почти рядом, прижимая к уху телефон, который Вася сначала даже не заметила. А она осталась стоять на месте — сердце билось уже где-то в горле. Так чего доброго и до паранойи можно дойти — всего за пару шагов.

И, против воли, стала ждать вечера.

— Привет!

— Ну ладно, привет! Что тебе от меня опять надо? Поговорить?

— Верно!

— Как я могу с тобой говорить, если не знаю о тебе ничего?

— Я люблю пиццу, только без чеснока. Читать люблю. Спорт люблю. Точнее, раньше любил...

— Ты издеваешься? Я же тебя спрашивала — кто ты? Как зовут?

— Тим.

— Уже что-то. Меня Вася. В смысле Василиса.

— Как Василиса Премудрая?

— Не сметь!

— Хорошо. Тогда, как Прекрасная? Еще лучше! Даже звучит красиво!

— Ты преувеличиваешь — не надо так больше! Но все равно спасибо. За то, что ответил. А то общаюсь тут и даже не знаю, с кем.

— Как это не знаешь? У тебя же есть мой электронный адрес. Я думал — это главное.

— Странный у тебя какой-то адрес. Что за @лов? Такого не бывает!

— А откуда я тогда тебе пишу? Значит, бывает.

— А если я тебе сама напишу — то дойдет?

— А ты хочешь мне написать? А ведь ничего не предвещало!

— Нет, просто так спросила. Я уже спать хочу. Добрых снов!

Снова где-то неподалеку, опять, уже на цыпочках, прокрался привычно самодовольный Игорь.

— Привет!

Привет!

Привет!

Ко всей подозреваемой Васей студенческой братии теперь добавились даже прохожие, мирно следующие по улице по своим делам. Кто-то из них точно этот самый таинственный Тим. По всем канонам классического детектива, вон та аккуратная старушка с усеянной текстильными тюльпанами сумкой и толстой, корявой палкой как раз и может каждый вечер упрямо набирать одно и то же слово, терзая Васю. Бабуле такая нагрузка, в пару символов, вполне по силам. Вася даже представила старушку над клавиатурой, в очках, сосредоточенную, с занесенным узловатым пальцем над «П». А ее внуки крутятся вокруг стола, всякий раз роняя толстую палку, пристроенную своей хозяйкой неподалеку, и просят испечь им печенье…