Предатель. Я ношу твоего ребенка

Когда встреча закончилась, Захар вышел на улицу без водителя. Воздух был холодным, острым. Он шёл пешком несколько кварталов, не выбирая направление, пока не оказался у маленького сквера. Мокрые скамейки, голые деревья, женщина с детской коляской у дорожки.

Он остановился.

Ребёнок в коляске заплакал — тонко, недовольно, живо. Женщина наклонилась, поправила одеяло, что-то тихо сказала. Ребёнок постепенно успокоился.

Захар смотрел на них и вдруг вспомнил странное ощущение в разговоре с отцом, когда тот бросил фразу: «Когда ребёнок заплачет…»

Тогда это было просто слово.

Теперь, после сообщения Лии, оно всплыло снова.

Разговор важный.

Что может быть важнее всего, что уже случилось?

Она нашла квартиру?

Уезжает?

Просит больше не писать?

Или…

Захар резко отвернулся.

Нет.

Нельзя строить догадки.

Особенно такие.

Надежда иногда бывает формой насилия над реальностью.

Он достал телефон и набрал мать.

Елена ответила быстро.

— Захар?

— Лия согласилась встретиться.

На другом конце повисла пауза.

— Когда?

— Завтра.

— Хорошо.

В голосе матери было что-то слишком осторожное.

Захар нахмурился.

— Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Мам.

— Я знаю только, что она очень устала. И что ты должен быть бережен.

— Ты говоришь так, будто…

— Захар, — перебила она мягко, но твёрдо. — Не додумывай. Завтра просто слушай.

— Я и собираюсь.

— Нет. Ты собираешься услышать то, чего боишься, и сразу начать действовать. А тебе нужно сначала слушать.

Он молчал.

Елена вздохнула.

— Сын, иногда лучший поступок мужчины — не шаг вперёд, а способность не сделать шаг, пока женщина не попросила.