Персики Джима, сталь Марти

Василий Коструб

Персики Джима, сталь Марти

Глава 1

－Больше пей, в морду кому-нибудь сунь да посильнее. И дыми активнее сигаретой, чтобы прямо в клубах сидеть перед ними. По таким ребятам сразу видно — дельце обстряпают любое запросто.

－Пьяный дебошир, от которого несёт табаком...ага. Под ногтями грязь, в зубах соломинка и обязательно <<чо>> перед каждым вопросом.

－Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

Посмотрев на это угрюмое создание с глазками, как у сваренной креветки, я ответил:

— Да.

－Но в этот раз точно правда!

－Нет тебе веры, креветочная душа.

－Эй, парень! Вот тебе мой совет — не торопись, ищи работу внимательнее.

－Точненько, Боб, вот я например, когда устраивался.

－Заткнись, Гэри!

Подвинув товарища, я махнул рукой, приглашая за стол.

－Хе-хе-хе, что, дружок, никак не можешь пристроиться никуда.

—Да, тяжело сейчас. Нос воротят от меня. Хотя руки, ноги, всё на месте.

— Бобби, скажи ему, что ты работал на ферме.

－Умолкни, иначе, видит бог, я тебя обрамлю, будешь как картина на выставке.

－Молчу-молчу.

－Это не проблема. Все работы хороши.Сколько ты хочешь получать?

— Десятку. Нет, чёрт, пятнадцать и чтобы чистыми.

—Хе-хе-хе. Юн ты ещё. Я предпочитаю измерять в свинине. Представь, каждый вечер зажаривать по половине сковородки и ещё оставаться будет столько же. А?

— И впрямь здорово Бобби.

－Ага-ага.

－В биржу обращался?

－ Каждый день прихожу.

－ Конторские? Или торговцы?

－ Еще бы!

－А к...

－Нет, нет, не хочу иметь никаких дел.

Он откинулся на стуле и начал чесать затылок, раззявив при этом рот.

－ Знаешь, приходи к мне. Завтра, на развилке за городом, жду к семи. Сменная одежда, пожрать чего-нибудь прихвати и...бочонок пива возьми. Да не смотри так, то мне. Уплата налога за трудоустройство.

Он захохотал, запрокинув костлявый подбородок, обросший седой щетиной. Кадык его противно задёргался, словно затвор у винтовки.

— Бывайте, ребята.

Гэри сидел, как рыцарь, давший обет никогда не улыбаться. Ага, знаем. Сунув денег бармену, я сказал:

－Считай, как хочешь, но на ферму я не вернусь. Никакого больше навоза, сена, животины и ранних подъёмов. Хватит с меня.

－Бобби, но как ему доверять? －затянул Гэри, вытаскивая мятую купюру из кармана. － Нужно использовать проверенные варианты. В городе сейчас болтают всякое.

Трактир закрылся, мы поплелись по улочке, пьяно шатаясь. В нашем квартале со светом совсем беда, поэтому нам приходится ощупывать путь перед собой.

－Ну, чего...чего там болтают?

－Разное, — уклончиво ответил он.

－Мелешь, а сам не знаешь чего.

—Знаю. Ферма — спокойное место, мне бы хотелось, чтобы всё стало, как прежде.

— Я с первой зарплаты тебя так угощу, что ты оттуда со свистом вылетишь.

—Не вылечу, Бобби. Мне там нравится.

Мне стало стыдно перед ним. В сущности Гэри неплохой парень, простоват, но он друг прежде всего.

－Ну да,—торопливо сказал я. —Я и забыл. Бывай Гэри, спасибо, что проводил меня. Не сердись на меня, пожалуйста.

Проснулся я с опухшими глазами. Всю ночь меня мучили кошмары. Я варил людей в больших котлах с новым знакомым из трактира. Мои люди постоянно пригорали и кричали, сколько не перемешивай. У него всё получалось гораздо лучше – никакой гари. Вот же приснится!

Чашка крепкого кофе и яичница со шкварками не смогли исправить мерзкое ощущение после сна. Опасения Гэри уже не касались мне надуманным. И все же мне пришлось идти. Деньги были давно на исходе.

－Ну наконец-то, а то я уж думал идти одному, －сказал он, тряхнув жидкими седыми волосами, из-под которых лысина его светилась, будто солнце за тучей.

Взявшись за мой бочонок, он облизнулся.

－Тяжело тебе. К свободе быстро привыкаешь, но работать, конечно, надо. Пойдём.

－А куда?

Кроме развилки, ведущей на два известных предприятия, ничего не было вокруг. Только охотничьи угодья, из которых бегают лисы.

－Тут рядышком.

－Но здесь только...

－Только открывашки Мартина и персики Джима, －раздражённо сказал седовласый. －Которые все местные зовут не иначе, как душегубки братьев Мозес. Не проверяй меня, парень. Я живу здесь всю жизни, наслышан. Как же, местная достопримечательность! Все знают! Все хотят отведать хрустящих красных персиков! Тьфу, зараза!

Отвернувшись, он сплюнул и похлопал по бочонку.

－Вчера ты казался мне смелее, впрочем, надо всё обмозговать.

Двумя пальцами он сшиб пробку и, словно гирю, закинул бочонок себе на грудь. Пил жадно. Зрелище было ещё то. Жёлтые, грязные, вспученные, будто готовые убежать с пальцев, ногти впивались в корпус бочонка.

－Хо-о-о, парень, ну и пойло ты притащил. Неужели ты сам пьёшь такое? － хехекнул он, изрядно покраснев и вытирая губы. － Что это? Потртер? Крепкий эль?

－На работе разрешают пить?

В глазах его мелькнула хитрая искра, какую имел всякий торгаш, незаметно прижимающий пальцем весы.

－Хе-хе, а ты разве хочешь?

－Нет.

Лицо его стало серьёзным.

－Тогда запомни－никому нельзя. Пить на работе － признак дерьма, которое рано или поздно полезет из тебя и тогда...ПОЛУНДРА!

Резко развернувшись, он направился в чащу леса. Я пошёл за ним. У меня и выбора то не было.

Продираясь сквозь колючие кусты и протаптывая проход сквозь поляны полыни, мы двигались куда-то вверх. Мне часто казалось, что я бывал здесь и вот-вот выйду на большую дорогу. А потом появлялось болото, давно не паханные поля и заброшенные деревни. Седовласый, икая, прямо на ходу прикладывался к бочонку

－Работенка хорошая, на зависть! －шептал он. －Держись её, парень! Будешь есть полкило свинины в день и пить по бочонку своей браги.

Постепенно стал раздаваться какой-то шум. Словно что-то громадное шло по лесу, страшно лязгая. Седовласый молчал и не отвечал на мои вопросы, напевая под нос какую-то песенку. Мне было одновременно и боязно, и любопытно.

А потом перед нами предстал большой ангар, из которого доносились эти звуки.

－Что? Не видел такого? －посмеиваясь спросил седой. Лицо его до того весёлое и раскрасневшееся вдруг побледнело. Смех звучал наигранно. Он закурил и сразу же закашлялся. －Ех-х-х...давно ангар уже здесь стоит. Тебе не понятно, как мы сюда вышли. Не каждое место можно найти самому. В некоторые тебя должны привести .

－Расскажи лучше о работе.

－ Терпеть не могу трепаться о таком перед сменой.

Чудовищно громкий грохот сотряс стены ангара. На мгновение показалось, что тот рухнет. Но вместо этого воцарилась тишина. Шумел лес, пели птицы, звенело в ушах.

－Ща-ща,－икнул мужичок, ткнул сигаретой в дверь ангара, и та отворилась.－А вот! Прошу любить и жаловать. Мой сменщик － Эрни.

Несусветная громадина, камень, который по случайности принял человеческую форму. Клянусь, он бы мог даже тугодума Гэри приподнять над землёй и встряхнуть, как какую-нибудь вшивую болонку. Сверкая своей вытянутой , как яйцо, лысой головой, мужчина приблизился к нам. Обнявшись с седовласым, как заправские друзья, они стали увлечённо обсуждать механизмы. Потом крепыш заметил меня, протянул медвежью свою здоровенную лапу и стал трясти руку, приговаривая, что у меня обязательно всё получиться.

Переодевшись в весьма комфортной раздевалке, в которой была кофемашина и мягкое кресло с журнальным столиком, мы отправились в главный зал.

Помещение превышало самый большой ангар на ферме и, кажется, было куда больше, чем биржа в городе. Всё было здесь слишком непохоже на то, что я когда то видел. Пульт управления, возвышавшийся посреди комнаты и занимавший всё свободное место, мигал кнопками, как новогодняя ёлка. На стене же перед ним был странный рисунок, состоящий из трёх частей, каждый сантиметр которого обозначался специальными символами и лампами.

－Эту лошадку мы сейчас будем объезжать, －сказал седовласый, закатав рукава. －Тетрадь в столе, записывай.

Со стороны это было похоже на игру на музыкальном инструменте. Мой напарник виртуозно зажимал кнопки, следя за красными лампочками на рисунке. Иногда он ругался, закусывая губу и тогда пальцы его ускорялись, бегая по столу. А ангар, тем временем, размеренно оживал. Сначала был слышен гул турбин, потом скрежет. Седовласый вдруг разом отскочил от стола, подняв руки вверх. На рисунке появился таймер с обратным отсчётом. Стены заходили ходуном, с потолка посыпалась побелка. За один прыжок, не дожидаясь таймера, он оказался у стола и нажал длинную кнопку. Таймер пропал, тряска прекратилась. Гул и скрежет стали более плавными. Седовласый придвинул кресло, присел за него и внимательно уставился на рисунок, по которому видно было, что первая его часть была пущена в работу. На лбу седовласого выступил пот. Он вспомнил о бочонке лишь под самый конец смены.

Тогда на третьей части механизма, нарисованного на стене, загорелась большая красная лампа. Седовласый превратился в испуганное бледное создание. Пальцы его нащупали бочонок.

－Неприятная часть работ. Будь моя воля так я бы...－он натянул грубую грязную робу, большие сапоги и массивный шлем с прозрачным забралом. －Сиди здесь тихо как мышь и ничего не трогай, понял?

Забрав с собой бочонок, он ушёл.

И вернулся только через час. В своей обычной одежде, невесёлый и неразговорчивый.

Сделав запись в журнале, объявил о конце рабочего дня и выдал мне и себе денег из сейфа в раздевалке. Так я узнал, что его зовут Чак.

В тот вечер, в баре я встретился с Гэри, который отплясывал с подружками доярками. Присоединившись к ним, я благополучно угощал их до самой полуночи. И все равно денег осталось ещё предостаточно. Девчонки были хорошие. Однако Гэри, кажется, было не до них. Вскоре, благополучно отправив их на ферму, он стал допытывать меня. Я рассказал всё.

－Не знаю, Бобби, －нахмурился он. －Я охотник, отец мой , дед мой. В Энтервиле мы уже...

－Я знаю, Гэри, ближе к делу.

－Там болота одни, нет там никакого ангара и быть не может.

－Да, там есть болота. Но и ангар тот стоит. Пойдём же, сам всё увидишь.

Гэри не ответил. Растянувшись на столе, залитом пивом, он знай себе сопел и видел уже десятый сон. Странно, обычно он куда крепче меня в выпивке. Может устал?

Зазвенели монеты моих в карманах, я стал привыкать к работе. Каждый вечер я жарил себе свинину и наслаждался. Однако меня не покидала грусть. Я скучал по Гэри, у которого на ферме начался сезон. Мне вспоминалось, как уставшие и пыльные, мы каждый вечер трескали раздутые огурцы и ржали, как идиоты...счастливые идиоты!

Механизм, которым мы с Чаком управляли, как я понял, состоял из трёх частей. Первая отвечала за транспортировку, по словам Чака больше похожа на большую мясорубку. Вторая выглядела, как воздушная петля, которая своими резкими перепадами обеспечивала правильное вспенивание. Третья перемешивала всё в одном чане. На посещение любой из них у меня стоял запрет. Только мигание лампочек, только конспекты и Чак, уходящий в одиночку на поломку, －вот и всё, что происходило и могло произойти на работе. Я даже понятия не имел что мы производим с помощью этого механизма. Но Чак успокаивал меня, что я всё узнаю уже очень скоро.

И однажды красная лампа загорелась в первой части механизма.

－Набор номер три ждёт тебя на выходе, там же ты найдешь одежду. Сработала лампа Б 13. Найдёшь фильтра, заменишь их и возвращайся. Это твоё первое задание. Только фильтры － и ничего больше, понял?

Кивнув, я бросился переодеваться. Кажется, последний раз я так спешил только с уроков домой.

Грязная роба, массивный шлем с прозрачным забралом и ящик с инструментами －я был одет, как Чак, и считал, что теперь то уже справлюсь со всем. Однако внутри ангара меня ждало разочарование.

Механизм был так огромен, что найти фильтры мне показалось задачей слишком сложной. Широкие трубы, опоясанные винтовыми лестницами с площадками, одним пучком уходили вверх. Не видно было даже потолка. Наудачу пройдя пару пролётов по одной из лестнице, я не нашёл ничего похожего на фильтра. А ноги мои уже загудел. Нет, нужно думать.

Точно! Красные лампочки! Там должны гореть ни, Чак говорил. Приглядевшись, я увидел, что на некоторых участках труб мигают эти лампы. Там же я обнаружил специальные люки, которые без всяких затруднений вскрыл специальным ключом из набора. На обратной стороне люка обнаружилась наклейка " Вкус Джима, сталь Марти ”.

Вынимая фильтры, я менял их на новые из своего набора, закрывал люк и ждал, пока лампа загорится зелёным. Дело сделано － можно переходить к следующему. Вскоре, я оказался у последнего. С ним выходило плохо. Сколько бы я не вставлял новый, лампа отказывалась загораться. Идти обратно с повинной к Чаку не хотелось.

Решив рискнуть, я открутил большой люк рядом с фильтром, снял его и целиком влез в трубу. Большие валы, что запросто могли перемолоть меня, блестели новизной. Казалось они никогда ничего и не перемалывали, ведь даже наклейки <<Вкус Джима, сталь Марти>> не стёрлись. Но что же тогда?

Я внимательно оглядел пазы, в которые должен был ставить фильтр и обнаружил что-то налипшее на них. Предвкушая похвалу Чака, я начал пытаться подковырнуть этот комок.

－Бобби! Какого дьявола? －закричали снизу.

Дернувшись, я с испугу выронил отвёртку. Внизу стоял Чак, он и кричал. Вид у него был злющий, как у чёрта. Быстро вставив фильтр и дождавшись, пока лампа сменит свет, сбежал вниз.

－Я же говорил тебе, не лезь внутрь? –спросил он. Его перетряхивало от злости.

– Говорил, –признал я.

– Хотел выслужиться?

– Хотел.

Сидя у себя вечером дома, я хрустел персиками Джима и чувствовал, как фингал под глазом у меня, начинает набухать. Однако меня это не печалило. В руке моей лежала находка, которую я сковырнул.

Что-то странное, расплющенное и с чёрным пятном посередине лежало у меня в руке. Пахло железом, было мягким и имело когда-то круглую форму. Что же это? Я не мог понять, но сдаваться не хотелось. Я стал вертеть находку, но ничего в голову не шло.

Меня прервали. Внезапно пожаловал Гэри. Весь слезах и звеня бутылками, он пришел ко мне поделится своей печальной новостью.

–Бо-о-обби, ферму сокращают . Проклятые персики Джима выкупают место, – рыдал он за моим столом. К счастью, персики я успел сунуть в холодильник. – Бо-о-обби! Я потерял всё. Куда не идти, что делать теперь? Подскажи мне...или лучше выпей. Бо-о-обби, давай надерёмся, как в старые добрые времена.

Успокоив его, как мог, я отправился к плитке, чтобы пожарить ему свинины. Бедняга, ему надо было закусить, пить он совсем разучился.

Компания, которая владеет ангаром, требует работать на смене вдвоём, сказал как-то мне Чак. Интересно, что насчёт друзей?

– Бобби, ты что свиные глаза отмачивал?

– Нет, а что?– спросил я, поворачиваясь к нему.

В руках у него лежала моя находка.

– Тогда откуда у тебя это? Он весь побелел уже. Не ешь такое.

Мне вдруг вспомнилась около сотни шлангов, которые были подведены к трубам. Наверное, именно они отвечают за мойку. Интересно, что же такое мы перемалываем в этих трубах?