Первый раз

— Спасибо. Спасибо за все. — Поблагодарила его я, когда мы дошли до моей двери. Ричард кивнул в ответ.

— Спокойной ночи, Поли.

— Спокойной ночи, Ричард.

Я закрыла за собой дверь, и почувствовала, как в душе медленно растекалась тоска. Я точно буду скучать по этому месту. Быстро скинув с себя лишнюю одежду, я отправилась в кровать. Упав лицом в мягкие подушки, я моментально заснула, без единой лишней мысли.

18 июля 13:00

Нам потребовалось два часа времени, чтобы добраться до аэропорта с момента пробуждения. Два часа молчания, нарушаемого лишь монотонным бормотанием Ричарда в телефон на немецком языке. За все это время, мы обменялись с ним лишь парой коротких фраз.

До вылета оставалось полчаса, когда нас пригласили пройти в самолет из зала ожидания. Впереди снова ждал долгий перелёт, но теперь я воспринимала это по-другому. Я была не против провести еще несколько часов вместе с Ричардом. Как же сильно может измениться отношение к человеку за пару дней.

Мы снова летели бизнес-классом. Я снова заняла место у окна, а Ричард сел рядом, уже не подкалывая мою излишнюю эмоциональность перед полетом. Он выключил свой телефон, и я подумала, что сейчас он определено поднимет какую-нибудь интересную тему, чтобы завести диалог. Но этого не случилось. Как и тогда, он молча достал наушники и свой ноутбук.

— Мне нужно поработать, — пояснил он, бросив на меня быстрый, скользящий взгляд. В нём не было ни тепла, ни раздражения, просто ничего.

— Ладно, — ровным и безразличным голосом произнесла я, делая вид что мне все равно. Черт, надеюсь он не увидел мое разочарование.

В итоге, весь наш полёт прошел в тишине

Лос-Анджелес встретил нас соответствующе. Не своим обычным, беззаботным солнцем, а хмурой, сырой пеленой. Мелкий, назойливый дождь стучал по крыше терминала, и казалось, сама природа сочувствовала моему состоянию. Если бы чувства можно было описать погодой, этот противный, тоскливый дождик был бы их идеальным воплощением: серая грусть, влажная тоска И ощущение конца.

Я вернулась «домой», но в груди не было ни радости, ни облегчения. Не потому что мой внеплановый полу-отпуск закончился, а потому что я не чувствовала себя здесь дома. Хуже этого было только осознание, что маленький немецкий городок Нюрнберг, вместе со своими обитателями – Катриной, Фридрихом и Гансом – навсегда останутся там, в солнечном прошлом. Как и та версия Ричарда, что на мгновение мне приоткрылась.

— Банк на другом конце здания. Нужно оформить тебе карту. — Голос Ричарда вернул меня к реальности, абсолютно лишенный всяких эмоций.

Я молча забрала свой чемодан из его рук, и последовала за ним. Каждый шаг по асфальту, ощущался как шаг по песку, в котором тонут следы. Между нами, с каждой секундой вырастала стена – невидимая, ледяная и неприступная.

Карточку оформили быстро. Я вертела ее в пальцах, смотря как красиво переливается пластик, пока Ричард переводил мне сумму. Телефон завибрировал уведомлением, но я даже не взглянула на экран. Я знала, что он вернет все. Я узнала его достаточно, чтобы понять, что он не обманет. Это было в его природе – безупречная, бездушная честность.

— Мэри заберет тебя? — спросил он у стеклянных дверей, за которыми хлестал дождь.

— Да. Она на такси. Ждать минут двадцать.

— Хорошо, думаю одна ты справишься. Она же не в курсе, что мы были вместе?

Я подняла на него глаза. Ни одной эмоции, ухмылки, усмешки, искры. Его лицо было идеально гладкой маской, лишённой даже отблеска внутренней жизни. Маской робота.

— Не в курсе.

К обочине, разрезая пелену дождя, бесшумно подкатил чёрный Мерседес. Шофёр вышел, забрал чемодан. Но Ричард не спешил садиться. Он повернулся ко мне в последний раз.

— Я надеюсь, ты помнишь главное правило нашей поездки, – сказал он максимально серьезно. Будто это не мы пару дней назад завтракали в кафе у ресторана, говоря про значимость отношений. Не мы катались по гоночному треку. Не мы стояли на балконе, и откровенно рассуждали о вреде алкоголя, смотря на ночной Нюрнберг.

— Никому ничего говорить? – уточнила я, что и так было для меня очевидным.

— Все что было в Кёльне остается в Кёльне.

— А все что было в Нюрнберге? – осмелилась спросить я, пытаясь найти хоть какую-то живую эмоцию в омуте его глаз. Но там была лишь черная пустота.

— Забудь, Поли.

— А если я забуду, что это надо забыть? — парировала я, слегка наклонив голову.

— Придется напомнить. И вряд ли тебе это понравится. Я не бросаю слов на ветер, ты уже должна была это понять, — равнодушно заключил он.

Я шагнула вперед, навстречу ему, не понимая, что изменилось за эти пару часов полета.

— Почему ты так поступаешь? Ты же другой Ты просто предлагаешь стереть мне память? — Я грустно улыбнулась одним уголком губ, в последней, отчаянной попытке вызвать хоть какую-то реакцию.

Ричард молчал. Просто буравил меня глазами. Пока я искренне не понимала мотивы его поведения.

— Так будет лучше для всех. Я всегда был таким, и я не в ответе за то, что ты себе придумала на мой счет. Мы друг для друга чужие люди, не семья, не друзья и не враги. Просто никто.

Он развернулся, чтобы уйти, но это «никто» ударило меня по голове, словно глыба льда, и что-то во мне на секунду надломилось. Мне было по-человечески обидно, когда он сказал это вслух. Будто меня использовали и бросили, без объяснения причин. Крик вырвался сам, хриплый, на грани срыва.

— Потому что я не вписываюсь, да? Тебе было удобно взять меня в Кёльн, чтобы я помогла тебе. Хотя это и была услуга за услугу, но я правда, на секунду, позволила себе считать тебя чуть больше чем просто знакомым. Ты познакомил меня со своими друзьями, и я правда поверила, что я для тебя не просто обуза на свободные деньки, которые тебе выдались, но как минимум, человек, которого ты считаешь достойным, взять к своим друзьям детства. Или может я что-то не знаю? Может тебе было удобно показать меня как диковинку. «Ричард ни разу никого не привозил, охохох», — писклявым голосом сымитировала я, откровенно взорвавшись. — Но здесь, в твоём реальном мире, ты даже не можешь себе позволить просто поговорить со мной на людях. Вдруг кто-то увидит? Да? Вдруг кто-то подумает, что у Ричарда Кинга есть какая-то связь с девочкой – дочерью шлюхи, как считает все ваше великосветское общество? Не по статусу, правда? — выплюнула я как яд, который жег мне горло.

Он остановился. Его спина, всегда такая прямая и непроницаемая, на мгновение застыла. Потом он медленно, почти небрежно обернулся. В его глазах не было гнева, не было даже раздражения. Было лишь холодное, безразличное презрение к этой самой попытке – объяснить его поведение такими примитивными, человеческими категориями.

— Ты можешь считать всё, что тебе угодно, Поли, — произнёс он, по слогам. — Твои домыслы, твои фантазии о статусе и приличиях Они не имеют ко мне ни малейшего отношения. Я не живу в мире, где мнение людей имеет для меня вес. И уж тем более не в том, где мне должно быть «стыдно».

Он сделал паузу, дав этим словам врезаться в сознание, как нож в масло.

— Но если тебе так необходимо простое объяснение, то вот оно: ты выполнила свою задачу. Я свою. Сделка завершена. Ты больше не представляешь для меня ни интереса, ни пользы. За то, что ты справилась быстрее, чем я рассчитывал, я отблагодарил тебя в своем стиле. Мое поведение в Германии изменилось из-за моего окружения. Но моя внутренняя суть не менялась никогда. Мне не нужно твое общение, как и тебе мое. Больше мне сказать нечего.

Он не ждал ответа. Его взгляд скользнул по моему лицу в последний раз, и он развернулся к машине. Дверь открылась, он сел внутрь, и чёрное тонированное стекло навсегда отрезало его от меня. Щёлкнули замки, и Мерседес плавно тронулся, растворившись в серой пелене дождя и потоке машин. Капли, смешиваясь с чем-то ещё, солёным и горячим, текли по моему лицу.

Идиотка. Зачем только пыталась вытрясти из него какие-то объяснения? Мы же все обозначали друг для друга в самом начале. На что я надеялась? Какая же ты дура, Поли!

Внутренний голос ругал меня снова и снова, пока что-то острое впивалось в мою ладонь. Точно, карточка, я так ее и не убрала. Карточка. Я подняла руку, и снова посмотрела на красивый прямоугольник пластика.

Я подумала, что все вернулось на свои места? Нет, теперь все будет по-другому. Ухмыльнувшись, я подняла глаза к небу, которое разорвал один единственный луч солнца. Поли может и повела себя как идиотка, но это для меня неважно. Ведь теперь я в Америке, и теперь я знаю, где искать воспоминания Паулы, и что для этого делать.

Моя личная игра с памятью только начинается.

Глава 11

22 июля 16:00

Прошло два дня. Дождь в Лос-Анджелесе закончился, оставив после себя липкую, солёную духоту и лужи, в которых с отвращением отражались пальмы. Я сидела у Мэри в комнате, уставившись в её потолок с рисунком в форме крыла чайки, и рассказывала про свое увлекательное путешествие. О многих вещах пришлось умолчать, но Мэри хватило моих историй про музеи, природу и шоппинг. Половину из которых я придумала. Надо же было как-то объяснить свое отсутствие в неделю. На душе было паршиво. Я скоро так утону в собственном вранье. Мэри была единственным близким мне человеком, и я так сильно ее обманывала…

— Девочки, вы будете чай? У нас тут есть эклеры! — предложила мама Мэри, заглянув к нам в комнату.

Мы одновременно отрицательно помотали головой. Мама Мэри оказалась очень приятной женщиной. Но в ней чувствовался внутренний стальной стержень. Все-таки не случайно она владела целой конюшней.

Мэри смотрела фотки в моем телефоне, которые я успела сделать в Европе. Их было немного, что окончательно разочаровало мою подружку. Когда она в очередной раз проворчала про явную нехватку контента для моих несуществующих социальных сетей, я озвучила мысль, которая все это время вертелась в моей голове.

— Мне нужно достать машину.

Мой телефон, как в замедленной съемке, выскользнул из рук Мэри, плавно приземлившись на ковер. Хорошо, что она не согласилась на чай, она бы точно сейчас поперхнулась.

— Зачем машина? — осторожно спросила она, будто предвкушая мои намерения.

— Чтобы ездить. По городу. И может еще – за городом.

Мой логический ответ Мэри явно не понравился. Сощурив глаза, она язвительно прошептала.

— Какая внезапная и совершенно не связанная с твоим наследством идея. И давай угадаю: не какой-нибудь семейный фольксваген, а что-нибудь быстрое, громкое и способное разбиться в лепешку на первом же повороте?

Я, ухмыльнувшись посмотрела на нее и медленно кивнула.

— Ты сейчас издеваешься или ты правда серьезно? И что ты планируешь сказать Николасу в конце то концов! Что это подарок от «доброй феи-спонсора»?!

— Нет. Не шучу. С Николасом как-то решу вопрос.

Об этом я, кстати, не подумала. Мой опекун точно не должен узнать про мои дела. Придется где-то прятать машину, если мне вообще удастся ее купить. Хотя, с той суммой, которая у меня есть на счету, не думаю, что это станет проблемой.

Обдумав эту часть вопроса, я перевела взгляд на Мэри, и судя по ее выражению лица, она прямо сейчас решала: звонить в больницу или сразу вести меня к психиатру.

— Мэри, я все решила. Мне нужна машина. И да, ты права, быстрая и мощная. — повторила я, чтобы точно закрепить это в ее сознании.

— Но зачем? Ты... Ты что задумала? Поли, тебе семнадцать. Тебе даже права...

— Права у меня есть, — перебила я. Это была одна из немногих вещей, которые Николас оформил официально и сразу. «Для документов», – сказал он. Водительское удостоверение на имя Поли Уилсон лежало в моём кошельке. Еще один холодный, пластиковый, юридический факт моего нового существования. — Но договор купли-продажи мне не подписать. Мои 18 лет мне исполнятся только в декабре. И чтобы совершить крупную финансовую сделку, мне нужен кто-то взрослый. Поэтому, мне нужно достать машину не в салоне, а неофициально. Мне нужен человек, который продает тачки тихо и без вопросов.

— Ты хочешь спустить двести пятьдесят тысяч долларов на какую-то машину? – прошипела она. — Поли, это же наследство твоей мамы. Это всё, что у тебя есть!

«Не всё» – пронеслось у меня в голове с горькой усмешкой. У меня есть чертов счет на миллиард долларов, и я всё ещё не знаю, что с ним делать. Но говорить об этом вслух я не могла.

— Так, во-первых, я не собираюсь тратить все деньги. Во-вторых, это мои деньги. В-третьих, мне нужна машина не просто так. Я хочу...

Я прикусила губу на мгновенье, думая, как лучше подать информацию своей подружке. Ладно, будем говорить, как есть. Надеюсь, она правильно меня поймет.

— Мне нужно попасть на ваши гонки, — выдохнула я, наконец. — Не для того, чтобы найти там себе новых друзей, попасть в крутую компанию и так далее, а потому что я сама... Люблю это.

— Ты все-таки чокнулась, — подытожила Мэри, не моргая, пребывая в полном замешательстве. — Почему ты раньше не говорила об этом?

Потому что сама не знала, что это окажется важным для меня. Два ценных воспоминания принесли мне машины. Что же принесет мой собственный автомобиль? Но Мэри я ответила другое.

— Не думала, что буду скучать. Ну так что? Поможешь?

— Я не знаю таких людей, Поли. — Она замолчала, сжав руки в коленях. Потом подняла на меня взгляд, в котором вспыхнула слабая, неуверенная надежда. — Почему бы тебе не обратиться к Майклу? У него наверняка есть контакты. Он же тебе уже помогал...

Имя «Майкл» зависло в моем сознании, а за ним, как тень, незримо нависло другое имя. Ричард. Майкл – его друг. Обратиться к Майклу – значит косвенно дать Ричарду знать, что я что-то затеваю. Мне не хотелось еще раз пересекаться с Ричардом жизнями, хоть я и понимала, что рано или поздно это может произойти. Все же, мой братик Алекс – его друг. Да и район богатеньких у нас не такой большой. Воля судьбы – да, возможно, встреча может случится. Но своими действиями, я точно не буду приближать этот момент.

— Нет, — отрезала я, безапелляционным тоном. — Не к Майклу. Я не хочу, чтобы он что-то знал.

«Он – то есть Ричард?» – услужливо подсказал внутренний голос, издеваясь. Мэри хотела спросить «почему?», хотела докопаться до сути этого внезапного разрыва, о котором я упомянула лишь вскользь, обронив что-то про «деловые отношения, которые закончились». Но в моём взгляде, наверное, было что-то, что остановило её. И я благодарна, что она не стала расспрашивать меня о сути.

— Я просто хочу машину, Мэри. — повторила я уже тише, но не мягче. — Если не знаешь сама, может, слышала что-то? От кого-то? В твоём кругу должны же болтать не только о яхтах и благотворительных вечеринках. Хоть что-то?

Я смотрела на неё с надеждой, почти не мигая. И понимала, что ставлю на кон наше хрупкое, только зарождающееся дружеское доверие. Я только что попросила её шагнуть воспоминаниями в ту зону, куда она, со всей своей болью и проблемами, всё же старалась не соваться. Мэри глубоко вздохнула.

— Бармен в РИНО может что-то знать. Он часто слышит разные истории, вдруг нам повезет? Но я пойду одна. Если мы придем вдвоем, не факт, что он будет столь же откровенен.

Я с визгом кинулась к ней на шею.

— Ты самая, самая лучшая, потрясающая, великолепная подруга, которая только могла у меня быть!

— Добавь к этому еще безрассудная и поддающаяся чужому влиянию. Поверить не могу, что сама предложила это тебе.

— Когда будешь спрашивать об этом у бармена РИНО, представляй, как мы будем потом рассекать на машине по ночному городу! Хочешь, я даже в колледж буду тебя подвозить? — с улыбкой до ушей проговорила я, между объятьями.

— Знаешь, я бы посмотрела, как ты ездишь для начала. А то я не собиралась умирать молодой.

— Эй! Ты меня явно недооцениваешь! — Шутливо стукнув рукой ее по плечу, показательно возмутилась я, прежде чем мы обе засмеялись.

Начало было положено. Еще достаточно хлипкое, но и в то же время уверенное, и максимально самоуверенное с моей стороны. Цель первая – достать машину. Цель вторая – попасть на гонки. Цель третья – вспомнить все.

План надежный, как швейцарские часы.

24 июля 18:00

— Знаешь, я тут поняла, что чем больше я с тобой общаюсь, тем меньше лет мне остается жить. Я прям чувствую, как исчезают мои нервные клетки одна за другой.

— Слушай, ты сама захотела пойти со мной, я бы справилась и одна.

Мы стояли вдвоем с Мэри под мостом и разглядывали железную, поросшую мхом дверь, прямо в кирпичной кладке. Где-то сверху пронесся поезд, с характерным звучанием.

— Дай сюда, — Мэри выхватила бумажку с адресом, которую сама же мне дала на днях. Именно это место указал ей бармен, сказав, что там она, ну то есть уже «мы» – найдем что ищем.

Повертев ее влево и вправо, Мэри пришла к выводу, что с ориентированием в пространстве у меня все окей, и мы точно пришли по адресу. Я молча забрала бумажку обратно, усмехнувшись.

— У тебя еще есть пару секунд отказаться от этой затеи, потому что сейчас я собираюсь постучать.

Мэри сложила руки на груди, хмуро уставившись на меня.

— Ну нет так нет. Как знаешь. — пожала плечами я, и постучала в дверь. Два раза быстро, пауза, еще один раз, снова пауза, и еще три раза быстро. Сомнительный пин-код бармен в РИНО тоже продиктовал.

Прошла минута, две, уже начинала идти третья, когда я успела разочароваться, что нас обманули... И тут дверь заскрипела. Нам открыл лысый грузный мужчина в черной майке и с татуировкой на плече.

— Вам чего? — пробасил он, разглядывая нас словно комаров, которые до этого два часа жужжали ему на ухо.

— Нам сказали, что вы можете достать машину, не задавая лишних вопросов, — отчеканила я, делая максимально деловой вид. Знание о миллиарде долларов на счету значительно помогало мне играть мою роль.

— Вам сколько-то лет? — расплылся в противной улыбке мужичок, явно не видя в нас стоящих его внимания клиентов.

Я подошла к нему ближе, и засунув руку в карман, достала оттуда 10 тысяч долларов. Мужчина заметил цифры на купюрах и моментально напрягся. Я протянула ему деньги.

— Неважно сколько нам лет. Важно сколько мы готовы заплатить. Это – за то, что вы нас примете и отнесетесь подобающе. Если нам понравятся ваши условия и возможности, я буду рада продолжать наше финансовое общение и дальше. Найти хороших людей, отвечающих за свои услуги не так-то просто. Ну так что, поговорим?

Мэри сзади закашлялась. Ой, я забыла предупредить ее о своем плане «Г». Зато нужный эффект был произведен. Взгляд мужчины изменился. Он посмотрел на нас уже с интересом. Забрав деньги из моих рук, он открыл дверь шире и приглашающе махнул рукой нам внутрь. Я смело шагнула вперед.

— А твоя красавица-подружка пойдет? — с усмешкой спросил он, заставляя меня притормозить и обернуться. Мэри стояла как вкопанная, словно сурикат, который только что увидел льва.

— Нет, она останется снаружи, на случай если со мной что-то случится. — Быстро нашлась с ответом я, думая, как нам на пользу сыграл ее испуг.

Мы же даже не думали оставить кого-то на стреме. Так точно будет лучше. Для нас обеих. Мэри выпала из оцепенения после моих слов, и незаметно кивнула. То ли соглашаясь, то ли говоря спасибо. Мужичок еще раз усмехнулся и закрыл дверь с металлическим гулом, отрезая звуки внешнего мира.

— Ну пойдем, — пробасил он, поведя меня по металлической лестнице вниз.

Пока я спускалась по железным и скрипучим от старости ступеням, я всерьез задумалась о том, что может мне с памятью еще и чувство самосохранения отшибло?

Спустившись на нижний этаж, мы прошли по узкому коридору и вышли в какое-то подобие кабинета. Я услышала отдаленные голоса других людей. Они отдавались из-за ширмы, которая стояла ровно за креслом этого мужчины. Мягко говоря, мне было не по себе. Хотя после всех злоключений, что со мной произошли, моя нервная система уже явно выработала иммунитет к разного рода трындецу, который я успеваю находить.

— Каков же твой запрос, девочка? — улыбнулся он, присаживаясь в огромное кресло. Я, недолго думая заняла место напротив.

— Поли. Меня зовут Поли. И мне нужно две машины. «Мустанг Шелби» и «Шевроле Корвет». Сможете достать?

Если бы Мэри была рядом со мной, ее бы точно схватил инфаркт. О том, что я хочу взять две машины вместо одной, я тоже решила благополучно смолчать. Одна – мощный американец, агрессивный вариант для дрэг-рейсинга. Вторая ¬– управляемость, лучшее сцепление и баланс скорости. Одна будет на виду, другая в тени. Мужчина заинтересованно улыбнулся.

— Хороший выбор, с «Мустангом» проблем не будет, найдем быстро, но вот с «Корветом» уже потяжелее.

— Мне все равно на сумму. Мне не нужно угнанное, лишь бы подешевле. Можете их хоть купить в салоне. Официально. Потом оформите договор дарения на меня. И дело с концом.

— Значит нет 18? — сложив руки в замок под подбородок сделал правильный вывод мужчина.

— Нет, поэтому я и тут. Так бы спокойно пришла в любой автосалон и оформила сделку... Но машины мне нужны сейчас. И если все пройдет успешно, такое знакомство мне явно не повредит. Думаю и вам тоже. — С намеком произнесла я.

— Хорошо. Но мне нужны будут наличные.

— Сколько?

— Сообщу позже, как посчитаю все затраты. Оставьте свой номер, с вами свяжутся завтра утром.

Я написала цифры на бумажке и протянула ему.

— Мое имя Шон, рад знакомству, — представился он, перед тем как попрощаться. — Выход там же где и вход. Дверь на автоматических замках, откроется самостоятельно, до встречи.

Я поднялась с кресла, кинула короткое «до встречи» и отправилась наверх. Мэри, бледная как мел для школьной доски, ждала меня там же. Как только я вышла на улицу, она выдохнула с облегчением, и кинулась мне на шею.

— Боже, Поли! Никогда больше так не делай! Мне было так страшно за тебя, когда ты ушла с ним. Он был похож на маньяка или педофила или еще кого хуже. Но рожа была явно как у преступника. Прости, что испугалась, я все это время места себе не находила. Пыталась позвонить, а связь была недоступна!

— Наверное, потому что мы были под землей, — задумавшись произнесла я.

— Где? — ее глаза округлились еще больше.

— Забей, все в порядке. Машина будет. Ты молодец. — Я похлопала ее по плечу, слегка приобняв. — Мне самой было намного спокойнее, зная, что ты ждешь меня снаружи.

— Перекусим? Заодно расскажешь детали, — предложила она, покосившись на мой урчащий живот.

— Ну, думаю, мой желудок уже высказал свое мнение на этот счет, и я могу не отвечать. Погнали перекусим.

29 июля 14:00

Я крутила вилку между пальцев, сверля глазами сидящего напротив Алекса. Он, отзеркалив мою позу с микроскопической точностью, крутил в руках нож. Николас, сидящий во главе стола, разговаривал по телефону, и являлся для нас двоих – единственным рычагом давления, что останавливал нас от поножовщины. Хлоя, которая минутой ранее вошла в гостиную с очередными документами, которые нужно срочно подписать господину Уилсону, настороженно косилась на наши гляделки.

Мой брат вернулся домой. Не прошло и месяца. Алекс явно стал действовать умнее. Убрал свою непомерную смесь, дерзость и своенравие, и играл роль примерного сына. Он даже сделал вид, что смирился с моим появлением. Именно сделал вид. Не нужно иметь много ума, чтобы понять его истинные мотивы. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Чую, между нами начнется война за выживание на одной территории. И хоть в душе, я была на стороне Алекса, потому что могла представить, что он чувствует... То головой понимала, что пока у меня нет особого выбора, придётся отвоевывать свое место под крышей этого дома.

Совру, если не скажу, что не думала о деньгах на своем счету, в качестве способа найти себе новое жилье. Но мое благоразумие останавливало меня от необдуманных мыслей. Если я сейчас начну раскидываться деньгами... Нельзя привлекать внимание.

Ну да, мое скромное «не отсвечиваю» уже имеет два железных воплощения на колёсах, стоимостью в 190 тысяч долларов, мирно стоящих в маленьком гараже, который я взяла в аренду у того лысого мужичка Шона. Ричард бы сейчас точно закатил глаза, и сказал: «Потрясающе, просто очаровательная логика». Но этого больше никогда не случится... Я прогнала его образ из воспоминаний и снова сфокусировалась на глазах Алекса, которые с удовольствием прожигали во мне дыру.

Николас встал, забирая документы у Хлои, намереваясь отправится в свой кабинет. Он на секунду замешкался, посмотрев на нас с Алексом, но мы как две собаки по команде сделали максимально радостные и довольные жизнью лица. Хлоя за спиной Николаса хотела было что-то добавить, но мистер Уилсон быстро направился в сторону выхода из зала. Как только стеклянные двери захлопнулись за ними, мы оба сняли с себя маски вежливости и восторга.

— Полиии, — оскалился он, крепко держа в руке рукоять ножа.