Очнуться волчицей

Я втянула голову в плечи. Значит, ждать больше нельзя, надо уходить.

Я вернулась к Арсену. Он ещё спал, но когда я ткнулась носом в его щёку, глаза его тут же приоткрылись. Он взглянул на меня — сначала с испугом, потом узнал и улыбнулся, по-детски сонно. Я коротко фыркнула — готовься. Он моргнул, кивнул и начал возиться, стягивая с себя длинную мужскую рубашку, которую я принесла вчера. Потом обратился в волчонка.

Снаружи хлопнула дверь, послышались шаги. Двигатели квадроциклов низко загудели, запах выхлопов смешался с холодным утренним воздухом.

— Ну всё, мы поехали, — сказал высокий, отряхивая рукавицы. — Тут осталось немного.

— Термос не забудь, — напомнил седой.

Два мотора взревели почти одновременно, и их рёв постепенно растворился между стволами сосен. Во дворе воцарилась краткая тишина, только редкий скрип снега под сапогами напоминал о том, что один всё же остался. Молодой человек возился в доме, чем-то гремя.

Я напрягла слух — не было слышно ни шагов, ни голосов поблизости. Момент для побега был идеальным.

Я подхватила волчонка за шкирку, как щенка, и потащила вниз по скрипучим доскам, прислонённым к чердаку. Он не возражал, только крепко сжал зубы от холода, когда лапки коснулись снега.

Мы пробрались к грузовику, прижимаясь к стенам сарая. Снова схватив волчонка в зубы, я подпрыгнула, вцепившись когтями в торчащую доску на борту, и рывком забралась внутрь.

В кузове пахло влажным деревом, железом и сыростью. В одной стороне лежали аккуратно стянутые ремнями связки досок — ровные, пахнущие свежей смолой. В другой — пустые ящики, как те, что я видела в сарае с продуктами. Между ними оставалась узкая полоса прохода. Я подтолкнула Арсена за пустые ящики и он забился в углу, прижав уши. Только его глаза настороженно блестели. Когда я улеглась рядом, он прижался ко мне всем телом и вздохнул с облегчением. Снаружи нас не было видно. Мы были готовы к отъезду.

Лежали тихо, почти не дыша. Снег похрустывал где-то в стороне — мужчина всё ещё был во дворе. Потом хлопнула дверь, и он вошёл в дом. Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому звуку.

Прошло несколько долгих минут и дверь снова скрипнула. Он вышел. Но теперь к прежним запахам примешивался другой — резкий и едкий запах металла, старого пороха и машинного масла. Зверь внутри меня узнал его мгновенно: ружьё.

Мышцы свело от напряжения, будто по ним прошёл ток. Я прижала уши, медленно наклонилась и коснулась мордой головы Арсена — будь готов бежать.

Он понял. Тут же встал на свои маленькие лапки, шерстка на спине чуть приподнялась. Его дыхание стало прерывистым. Я слышала, как быстро колотится его сердечко.

Шаги приближались. Мужчина обошёл грузовик, тяжело ступая по снегу, подёргал ремни и недовольно пробормотал:

— Надо бы подтянуть.

Я услышала, как звякнул металлический крюк и натянулась верёвка. «Только не залезай сюда…» — безмолвно взмолилась я. Если он просто сядет в кабину и уедет, всё будет хорошо. Мы переждём и исчезнем.

Кузов качнулся под тяжестью его тела. Мужчина забрался внутрь — и сразу увидел нас.

На долю секунды мы застыли: я и он. В его глазах мелькнуло сначала недоумение, потом — страх. Он вскинул ружьё к плечу, и сталь тускло блеснула в полумраке. Чёрное круглое дуло уставилось мне прямо в морду.

В груди поднялся звериный рык. Всем телом я чувствовала дрожащего волчонка за моей спиной.

Время казалось остановилось. Мозг лихорадочно просчитывал: если прыгнуть вперёд — я успею? Или его палец на спуске окажется быстрее? Я видела, как дрогнули его руки.

«Горло, — шептал внутренний голос. — Рви горло.»

Всё во мне рвалось наброситься на мужчину. Ещё миг, и мои клыки сомкнулись бы на его шее. Но я знала: если прыгну ему на грудь, он, скорее всего, успеет нажать на курок. Один выстрел, и пуля уйдёт в угол — туда, где был волчонок.

Мгновение выбора длилось меньше, чем удар сердца. Подавив инстинктивное желание вцепиться ему в глотку, я рванула вперёд — прямо ему под ноги.

Глава 7

Волчица

Решение заняло у меня меньше секунды. Прыжок — не вверх, а вниз.

Я вцепилась зубами в ткань его штанов там, где удар особенно чувствителен для любого мужчины. Словно какое-то смутное воспоминание подсказало, что это самый быстрый способ обездвижить его. Он вскрикнул, выдохнул рвано и сипло, и замер, хватая ртом холодный воздух.

Едкий запах мочи ударил мне в нос. Я стиснула зубы ещё сильнее, слыша, как он застонал от боли, и одновременно зарычала Арсену:

— Беги!

Краем глаза я уловила движение — маленькая тень метнулась из кузова и скрылась за бортом. Мужчина не сопротивлялся — шок и боль сковали его тело. Он торопливо отвёл ружьё в сторону, бросив его на доски, будто опасался случайного выстрела. Я оттесняла его к холодному металлическому борту, ощущая, как его тело дрожит. Он выставил вперёд руки, согнув их в локтях, тем самым, пытаясь заблокировать мне доступ к лицу и горлу. Мужчина бормотал что-то бессвязное, больше похожее на жалобное поскуливание, чем на слова. Я же громко рычала.

Его дыхание становилось всё более рваным и вдруг — глаза его закатились, а тело обмякло. Он сполз по борту грузовика вниз, бессильно осев на пол.

Я не сразу поняла, что произошло. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Я осторожно приблизила морду к его лицу и обнюхала. Он был жив, но едва дышал. Кажется, он потерял сознание. Я медленно отступала, шаг за шагом, не сводя с мужчины глаз, готовая броситься на него вновь при малейшем движении. Его веки были закрыты, губы побелели, дыхание стало поверхностным и очень слабым, но, тем не менее, он всё ещё был жив, а, значит, опасен.

Я спрыгнула с кузова на снег и втянула воздух. Повернув голову туда, где скрывался Арсен, я тихо зарычала, подзывая его. Из-за дровника осторожно выглянула маленькая тёмная фигурка и потрусила в моём направлении.

Я петляла между постройками, замирая в тени, стараясь не оставлять следов на открытых участках снега. Арсена я несла в зубах — его тёплое тельце казалось чуть тяжелее, чем раньше. То ли он подрос, то ли за эти пару дней наконец отъелся, набрав немного веса.

Позади остался двор с грузовиком, запахи людей, масла и металла. Я не оглядывалась, отдав тело на волю инстинкта: петляла, бежала зигзагами, уходя глубже в лес.

Скоро снег под лапами стал более рыхлым, с примесью веток и сухой хвои. Я услышала, как где-то вдали глухо прогудел двигатель и ускорилась. Я бежала на пределе своих возможностей, чувствуя, как лапы вязнут в снегу, а мышцы горят от напряжения и остановилась только тогда, когда лес начал редеть.

Я осторожно выглянула из-под прикрытия леса: дальше открывалась развилка дорог. Ни людей, ни машин не было видно — только укатанный снег, с широкими колеями от шин.

Слева дорога уходила в густую чащу, а справа начиналась развилка: три дороги вели в разные стороны.

Я выбралась на небольшой пригорок у кромки леса, откуда дорога отлично просматривалась, легла животом на снег, аккуратно положив перед собой Арсена.

Он сладко зевнул — так широко, что я увидела розовую пасть до самого горлышка и крошечные, но уже острые зубки. Потом волчонок встрепенулся, чуть повёл ушами и уставился на меня своими серьёзными жёлтыми глазами. Взгляд его спрашивал без слов: Что дальше?

Мы лежали на насыпи уже больше часа. Я изредка поднимала морду, прислушиваясь к далёким звукам. Но дорога молчала.

Арсен скучал. Первый час он терпеливо ждал, свернувшись клубочком у моих лап, но долго усидеть на месте не смог. Сначала положил передние лапки мне на спину. Потом начал взбираться на меня, как на горку, цепляясь за мех. Забравшись мне на спину, он победно заскулил и начал дёргать за шерсть на загривке. А потом вдруг осторожно прикусил кончик моего уха.

Я дёрнула головой и зарычала — негромко, предупреждающе, но без злости.

Волчонок соскочил, оббежал вокруг меня, и, сияя глазами, лизнул меня прямо в нос. Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Его глаза сверкали чистым озорством, язык был высунут, и он буквально дрожал от переизбытка энергии. Так и не успокоившись, он снова оббежал меня и начал карабкаться мне на спину, продолжая играть.

Я встряхнула плечами, и он скатился с моей спины прямо в снег, отфыркиваясь и восторженно тявкая. Я ткнулась носом ему в мордашку, слизывая снежинки.

И тут я услышала еле уловимый низкий гул мотора. Подняв голову, я навострила уши. Арсен тоже замер.

Вскоре серый силуэт показался на повороте. Это был тот самый грузовик, в который мы пытались забраться сегодня утром. За рулём сидел пожилой мужчина в тёмной шапке. Я дождалась, пока он проедет немного вперёд, и, убедившись, что нас не заметили, поднялась. Арсен понял без слов: мы снова бежим.

Я мчалась по лесу в том же направлении, что и грузовик. Это было непросто: деревья стояли густо, приходилось лавировать между стволами и корягами. Я боялась потерять его из виду, особенно на развилках, и каждый раз сердце сжималось — а вдруг он уже свернул, а я не успела увидеть куда и упустила его?

Но нам везло. Дорога, по которой он ехал, была частично засыпана сугробами. Колёса грузовика вязли в снегу, и он двигался медленно, тяжело, буксуя и пробивая себе путь на некоторых участках. Это давало мне шанс каждый раз догонять его и даже делать маленькие передышки, когда грузовик периодически застревал в сугробах.

Лапы уже подламывались. Я понимала, что ещё немного и моё тело сдастся несмотря на короткие передышки. Солнце уже было в зените, когда грузовик наконец выехал на основную трассу. Там дорога была ровнее, утрамбованная машинами, и грузовик набрал скорость. Двигатель взревел, колёса разбрасывали вокруг мокрый снегом и грязь. Я сделала ещё несколько отчаянных прыжков, пока не поняла: бесполезно. Он уходил всё дальше, растворяясь в серой полосе горизонта.

Я остановилась, тяжело дыша. Пар вырывался из пасти клубами, лапы дрожали, как у загнанного зверя. Арсен спрыгнул на землю и, вытянув шею, смотрел ему вслед, будто надеялся, что тот вдруг остановится. Я мягко ткнулась в его морду, поймала щекой тёплое дыхание и легонько подтолкнула носом, успокаивая. Мы всё равно найдём путь, малыш.

Глава 8

Волчица

Я легла на снег, давая себе передышку. Воздух обжигал лёгкие, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышит весь лес.

Арсен прижался к моему боку.

Я подняла голову и посмотрела вдоль трассы.

— Туда, — сказала себе мысленно. — Пойдём вдоль дороги.

Немного отдохнув, мы двинулись вдоль трассы. Я держалась от неё подальше, в тени лесополосы, двигаясь параллельно дороге. Редкие машины проезжали мимо с рёвом, оставляя за собой клубы выхлопов и короткое эхо. Арсен шагал рядом со мной, когда лес редел и идти было легче. Когда же снег становился слишком глубоким, он быстро уставал и тогда снова оказывался у меня в пасти — маленький, тёплый, полусонный.

Первый день я вытянула на одном упрямстве. Я слизывала лёд с веток. На привале ближе к вечеру поймала грызуна для Арсена, потом мы напились из ручья и нашли укрытие под вывороченным корнем старой ели. Там мы и заночевали, прижавшись друг к другу.

На второй день я едва держалась на ногах. Восстановление сил требовало больше времени, поэтому я решила устроить привал пораньше. Мы углубились в лес, и вдруг я почувствовала странное.

Сначала внутри шевельнулась тревога — тонкая, едва заметная дрожь, а потом я уловила густой, насыщенный запах.

Я остановилась и напряглась.

Слово «оборотни» всплыло в голове, будто кто-то внутри меня произнёс его. Оставив Арсена под елью, я обошла сосны по кругу, убеждаясь, что никого не было поблизости, но даже от такого остаточного запаха шерсть на загривке встала дыбом. Судя по шлейфу, они здесь были давно, и сейчас вокруг стояла тишина: ни следов, ни шороха шагов, ни малейшего движения между деревьями.

И всё равно я не решилась остаться, потому что инстинкты шептали: оборотни опасны.

Я вернулась к Арсену. Он заметил мою настороженность и испуганно задрожал.

— Пошли, — прорычала я.

Ухватив его за загривок, я поспешила прочь.

Вскоре мы вышли к разъезду. Две дороги расходились в разные стороны. Я не знала, куда идти: налево или направо. Усталость сковала тело и я решила, что определюсь утром. Мы нашли в лесу старое дупло у основания огромного дерева, устланное мхом, и забрались туда. Там было тесно, но тепло. Арсен свернулся клубочком у меня под шеей и быстро уснул.

Я же долго не могла сомкнуть глаз. Всё думала о запахе и о том, что если где-то рядом есть другие оборотни, означает ли это опасность или спасение?

Утро встретило нас морозом. Дерево, под которым мы ночевали, трещало от холода, ветки были покрыты инеем. Я вылезла из дупла осторожно, стараясь не разбудить Арсена.

Первый вдох свежего воздуха обжёг лёгкие. Запах был резким и терпким. Я втянула его снова, и в следующий момент внутренний голос загремел во мне глухо, как удар гонга: «Альфа. Опасность. Смерть.»

Все мышцы напряглись. Я ощутила его запах отчётливо — густой, сильный, подавляющий, как метка хищника, которому принадлежит эта земля. И он был слишком близко.

Не раздумывая, я вернулась в дупло и схватила спящего Арсена за шкирку. Он пискнул, открывая глаза.

— Тихо. Держись, — прорычала я и вылезла наружу.

Запах становился всё гуще, будто хозяин этих лесов уже кружил рядом. Сердце стучало, как барабан. Я пригнула уши, зажав Арсена в зубах, и сорвалась с места. Снег летел из-под лап, ледяной ветер резал дыхание, но инстинкт кричал: беги, спасайся.

Я мчалась сквозь лес, петляя между деревьями. Ветки били по бокам, оставляя мелкие царапины. Я слышала только два звука — своё хриплое дыхание и стук сердца, отдающийся в висках.

Подбежав к развилке, я выбрала дорогу, по которой почти не проезжали машины — там снег был нетронутым, с редкими следами шин. Она вела вглубь леса.

Где-то позади хрустнула ветка, и я сорвалась с места. Бежала вслепую в глубь леса, лавируя между стволами, взлетая над валежником, проваливаясь в снежные ямы. Сердце грохотало, тело было на пределе, но хруст за спиной становился всё ближе.

Я петляла, меняла направление, прыгала, уходя с тропы. Но он будто знал, куда я поверну, словно чуял меня.

За спиной раздалось злобное рычание и из темноты метнулся зверь — огромный, серебристо-белый, с горящими жёлтыми глазами. Он врезался в меня всем телом, сбивая с лап. Волчонок вылетел из моих зубов, слабо пискнув.

— Беги, волчонок! — вырвался у меня рваный хрип. — Беги!

Мы покатились по снегу. Он навалился сверху. Когти вонзились мне в плечи. Морда с уродливым шрамом приблизилась к самой шее… Он вдохнул мой запах.

И вдруг замер.

Одно, два, три томительных мгновения.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и он словно очнулся. Взревел, как раненый, а я в ответ вцепилась ему в щёку. Он зарычал, отшвыривая меня в снег, как тряпичную куклу.

— Урод! — сдавленно прохрипела я. — Отвали!

Он снова рванул ко мне. Я ощетинилась, зубы клацнули в воздухе. Он кружил, бешено дыша. Взгляд метался по моей морде, по телу, ища уязвимость. Когда он прыгнул, я была готова и успела откатиться. Он промахнулся, с треском врезаясь в ствол сосны.

Он завыл от ярости, но снова пошёл на меня, медленно пригибаясь, с горящими ненавистью зрачками.

Я отступала, пятясь. Помнила, что позади — овраг. Сделаю ещё шаг и сорвусь вниз. Я прижалась к земле и приготовилась к прыжку. Мой последний шанс — ранить, вцепившись ему в горло. Это может надолго задержать его, и волчонок успеет уйти подальше.

Но он был быстрее.

Он сбил меня, вдавив в снег. Я забилась, попыталась вывернуться, но его когти полоснули по бокам — больно, но не смертельно.

Его клыки вонзились в шею на загривке. Я чувствовала, как он дрожал от ярости. Я дёрнулась, взбрыкнула. Но чем яростнее я вырывалась, тем глубже впивались его клыки.

По моей шее потекла горячая кровь.