Приключение Мортимирины и Те-Те. В поисках короны

Оверлорд Моды, Кутюр ВанГард, уже не просто смотрел на свою рулетку – он будто пытался силой воли сдвинуть стрелку с «3 дней до конца квартала». Сирил Вэйв, Оверлорд ТВ, тихо потрескивал, и его глаза-экраны показывали статичную серую картинку. Оверсис Кракен, Оверлорд Театра, уронил голову на сложенные на столе руки и, кажется, тихо похрапывал.

Лишь Морталис Ахерон, Оверлорд Танцев, сохранял подобие бодрости. Он продолжал вязать, но его взгляд – тот, что был темнее, под белой чёлкой, – периодически скользил по детям, стоящим за троном Алостора. В нём не было ни раздражения, ни высокомерия. Было… любопытство. И усталая доброжелательность, как у взрослого, который видит, что детям смертельно скучно.

Когда Владыка Бюрократии объявил десятиминутный перерыв для «адаптации ментальных протоколов», все оверлорды, кроме Морталиса, просто замерли на местах, словно выключились.

Морталис отложил своё вязание, потянулся так, что все кости его тела издали тихий, мелодичный хруст (похожий на звук ломающихся леденцов), и подошёл к ним. Его движения были на удивление плавными и бесшумными даже в простых балетках.

– Ну что, наследники, – сказал он, и его голос звучал тепло, с лёгкой хрипотцой. – Впечатлены величием верховной власти? – Он кивнул в сторону храпящего Оверсиса.

– Очень… административно, – осторожно сказала Морти, вспомнив запрет отца, но не удержавшись. Она уже поняла – этот оверлорд не опасен.

– Ха! – тихо рассмеялся Морталис, обнажив аккуратные клыки. – Это самый точный эпитет, который я слышал за последние сто лет. Административно. – Он присел на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Его двухцветное лицо вблизи казалось ещё более странным и… симпатичным. – Я – Морталис. Отвечаю за всё, что движется в такт, от падающих капель лавы до ритуальных плясок скорби. А вы, я полагаю, дочь Алостора и Чарлиа, а вместе с ней мальчик-тень?

Те-Те молча кивнул.

– Мы нашли механизм в нашем саду, – неожиданно выпалила Морти, чувствуя, что этому оверлорду можно доверять. – Ржавый. Он нарисовал стрелку. Она привела нас к папе, когда он уходил сюда. А теперь… – она бросила быстрый взгляд на Алостора, который разговаривал с Флаем, но тот был поглощён своей паникой, – …я вижу под столом его часть. Шестерёнку.

Морталис поднял одну из своих чёрных бровей (ту, что над тёмным глазом). Его выражение стало задумчивым.

– Механизм, говоришь? В Саду Теней у Ало? Интересно… – Он почесал затылок, сбивая белые пряди чёлки. – Знаешь, детка, у нас тут всякое старьё валяется. Особенно после инвентаризаций. Мог кто-то выкинуть, мог через портал занести… Но чтобы он активировался и рисовал стрелки… – он посмотрел на шестерёнку под столом, потом на Владыку Бюрократии, который неподвижно сидел, уставившись в свою папку. – Странно. Очень странно.

– Вы не знаете, что это может быть? – спросил Те-Те своим тихим голосом.

– Я? – Морталис усмехнулся. – Дитя моё, я знаю па-де-де из семи вращений и как завязать двойной узел на шерсти демонической козы. За механику и древние артефакты тут больше Сирил отвечает. Но он сегодня… – он кивнул на Оверлорда ТВ, который теперь медленно качался вперед-назад, – …не в форме. А Владыка Бюрократии, у которого эта штука валяется, вам ничего не скажет. Он разговаривает только протоколами.

В этот момент Алостор обернулся. Его алые глаза сузились при виде Морталиса, присевшего рядом с детьми.

– Морт. Не пугай их.

– Я? Пугать? – Морталис встал, разводя руками с такой грацией, что даже в простой жилетке он выглядел как танцор. – Ал, я самым дружелюбным тут являюсь, и ты это знаешь. Просто интересуюсь. Дети говорят, нашли у тебя во дворе игрушку. Которая привела их сюда.

Алостор нахмурился.

– Да, говорили. Думал, бред от скуки.

– А они под столом шестерёнку от неё нашли, – невинно добавил Морталис.

На лице Алостора промелькнуло мгновение чистой, немой ярости. Он резко обернулся и взглянул под стол Владыки Бюрократии. Его хвост дёрнулся, а крылья напряглись.

– Это что, слежка? – прошипел он так тихо, что услышали только стоящие рядом.

– Или совпадение, – пожал плечами Морталис. – Но, Ал, если кто-то к тебе в сад вещи подбрасывает, которые потом оказываются здесь… Может, стоит поинтересоваться? Не бюрократически, а… по-семейному? – В его голосе явственно прозвучал намёк.

Алостор смерил его взглядом, потом посмотрел на детей. На Морти, которая смотрела на него с немым вопросом и азартом в глазах. На Те-Те, чьё оранжевое свечение пульсировало в такт его собственным мыслям.

– После совета, – сквозь зубы произнёс он. – Мы всё выясним.

– Могу помочь, – предложил Морталис, и в его голосе не было ни капли иронии. – Если, конечно, потребуется человек, который умеет быть незаметным и находить… ритм в хаосе. Иногда самые важные вещи скрываются не в документах, а между строк. Или между тактов.

Гонг, возвещающий конец перерыва, прозвучал глухо и неохотно. Морталис с лёгким, почти танцующим шагом вернулся на своё место и снова взял в руки вязание. Но теперь он уже не смотрел на узор. Его тёмный глаз был прикован к Владыке Бюрократии, а светлый – к той самой шестерёнке на полу.

Совещание продолжилось, но для Морти и Те-Те всё изменилось. Это была уже не скучная обязанность, а начало расследования. И у них появился неожиданный союзник – один из самых могущественных оверлордов Ада, который вязал тёплые шарфы и явно знал о происходящем больше, чем показывал.

Флай, заметив их оживлённые лица, прошептал Алостору:

– Они что, обрадовались? Мы же на совете! Здесь же тоска зелёная!

Алостор не ответил. Он смотрел на шестерёнку, и в его глазах медленно разгорался холодный, ястребиный интерес. Кто-то нарушил границы его дома. И теперь этот кто-то, сам того не зная, пригласил к игре не только его, но и двух самых любопытных существ во всём Шестом Круге. И, возможно, ещё и Оверлорда Танцев.

Игра становилась серьёзной.

Совещание уже подходило к концу, когда Владыка Бюрократии, не меняя интонации, произнёс:

– Пункт последний: внеочередной. Обнаружение артефакта внеклассификационной мощности.

В зале воцарилась тишина. Даже Оверсис Кракен перестал похрапывать, а Сирил Вэйв перестал качаться. Все взгляды устремились на бесстрастное лицо чиновника.

– Артефакт, условно именуемый «Корона Забытых Заветов», – продолжил он, – был обнаружена системой автоматического сканирования в нейтральной зоне между Шестым и Седьмым Кругами. Уровень эманаций: катастрофический. Происхождение: неизвестно. Принцип действия: неизвестен. Риски: неприемлемы.

Он щёлкнул пальцами (если это можно было так назвать – его пальцы просто соприкоснулись с идеальной чёткостью), и над столом возникла голографическая проекция.

Корона.

Она была не похожа ни на один головной убор, который Морти видела в книгах или на картинах. Это не было сплетение драгоценностей или острых шипов. Она выглядела как… замкнутый круг из тусклого, матового металла, цвета старого свинца. Ни камней, ни узоров. Просто гладкая, холодная полоса. Но от неё веяло такой древней, абсолютной тишиной, что даже гул вентиляции в зале казался назойливым криком.

– Выглядит как обруч от старой бочки, – пробормотал Оверсис Кракен, но в его голосе не было насмешки. Был страх.

– Не обманывайтесь видимостью, – монотонно ответил Владыка Бюрократии. – Сканирование показало, что артефакт является своеобразным «пробкой». Он запирает под собой пространственно-временную аномалию неясной природы. Попытка сдвинуть его с места или активировать может привести к коллапсу реальности в радиусе семи кругов.

– Кто его нашёл? – спросил Алостор, и его голос прозвучал в гробовой тишине как удар гонга.

– Автоматический дозорный скарабей модели «Скорпион-7». Он был стёрт с карты реальности при приближении на дистанцию анализа. Последний переданный кадр – перед вами.

– И что предлагается? – протянул Морталис, отложив вязание. Его лицо стало серьёзным, все следы усталой доброжелательности исчезли.

– Протокол «Абсолютное карантинное оцепление». Зона радиусом пятьдесят миль объявляется закрытой. Все исследования – заморозить. Артефакт – считать условно несуществующим до выяснения обстоятельств. Голосуйте.

Оверлорды переглянулись. Даже они, воплощения фундаментальных сил, чувствовали ледяное дыхание неизвестности от этой простой металлической полосы.

– Я – за, – первым сказал Сирил Вэйв, и его голос на мгновение очистился от помех, став чистым, почти человеческим от страха.

– За, – кивнул Кутюр ВанГард, не глядя на проекцию, как будто сам вид короны нарушал его эстетическое чувство.

– За, – пробормотал Оверсис Кракен. – Слишком мало данных для хорошей драмы. Только необъяснимый ужас. Это дурной вкус.

Морталис вздохнул.

– За. Танцевать вокруг такой штуки – верный способ навсегда потерять ритм.

Все взгляды устремились на Алостора. Он молча смотрел на корону, его алые глаза сузились до щелочек.

– За, – наконец произнёс он. – Смерть не боится многого. Но необъяснимое… это не её область.

– Протокол принят единогласно, – констатировал Владыка Бюрократии и выключил проекцию. Корона исчезла, но её образ, холодный и давящий, повис в воздухе. – Заседание закрыто. Данные по артефакту засекречены на уровне «Вечный Мрак». Убывайте.

Словно по мановению трости дирижёра, оверлорды начали подниматься. Оверсис Кракен мгновенно растворился в клубе театрального тумана. Сирил Вэйв с шипением статики телепортировался, оставив после себя запах озона. Кутюр ВанГард с достоинством вышел, не глядя по сторонам.

Остались лишь Алостор с детьми и Флаем, да Морталис, который не спеша собирал свои клубки.

– Жутковатая безделужка, – сказал он, подходя. Его голос снова стал мягким. – Рад, что проголосовали за карантин. Иногда лучшее, что можно сделать с загадкой – это оставить её в покое.

Но Морти не слышала его. Она смотрела на то место, где висела голограмма. Эта корона… Она не была красивой. Не была могущественной в привычном смысле. Но она была важной. Она чувствовала это костями. И эта важность была связана с тишиной, с забытыми вещами… почти как шёпот в Саду Теней.

Те-Те коснулся её руки.

– Морти. Идём. Папа ждёт.

Она очнулась и увидела, что Алостор уже у выхода, его обнажённая спина и расправленные крылья казались особенно мрачными после увиденного. Флай нервно колыхался вокруг него.

Морталис поймал её взгляд и подмигнул тёмным глазом.

– Не зацикливайся, девочка. Некоторые двери лучше не открывать. Даже если очень хочется посмотреть, что за ними.

Но он сказал это с такой лёгкой, почти поощрительной улыбкой, что это прозвучало не как предупреждение, а как… совет быть осторожной. Если уж очень захочется открыть.

На обратном пути домой царило молчание. Даже Флай не ворчал. Тяжёлый, невидимый груз короны висел над ними.

Только когда ворота особняка Алостора закрылись за ними, Алостор обернулся к детям.

– Забудьте, что видели. Это не вашего ума дело. И не нашей власти. Это что-то старше. И, возможно, опаснее всего, что есть в Аду.

Он ушёл в свой кабинет, явно чтобы проверить какие-то древние источники.

Морти и Те-Те остались одни в прихожей.

– Забыть? – тихо сказала Морти. – Те-Те, ты видел? Эта корона… она похожа на круг. Как та стрелка, что нарисовал механизм. Идеальный круг.

– Да, – так же тихо ответил Те-Те. – И шестерёнка под столом была круглой. И механизм в саду… он пытался собрать что-то круглое. Он указал на Совет. Где показали круглую корону.

Они посмотрели друг на друга. В их глазах горело одно и то же понимание. Это не было совпадением.

Механизм, стрелка, шестерёнка, Корона Забытых Заветов… всё это было звеньями одной цепи. И они, сами того не желая, держали в руках её начало.

Их обычная жизнь в Аду, полная скуки и маленьких тайн, только что столкнулась с чем-то настолько огромным и древним, что даже оверлорды предпочли спрятаться. Но Мортимирина и Те-Те не были оверлордами. Они были детьми. А у детей, как известно, нет инстинкта самосохранения. Только неукротимое любопытство.

И они уже знали, с чего начнут своё расследование. С той самой ржавой шестерёнки, которая сейчас, возможно, всё ещё лежала под столом в Цитадели Совершенной Серости. Им просто нужно было её достать. А для этого потребуется план, хитрость и, возможно, помощь одного дружелюбного оверлорда, который умел быть незаметным.

Приключение, начавшееся со скуки, только что превратилось во что-то гораздо большее. И название у этого «чего-то» было теперь известно. Корона Забытых Заветов.

Владыки расходились. Они вышли из Цитадели Совершенной Серости на пустынную, залитую багровым светом площадь, где горели не факелы, а вечные столбы холодного, синего пламени.

Алостор шёл впереди, его чёрное тело и расправленные алые крылья казались естественной частью ночи. Рядом, слегка колышась, парил Флай, всё ещё несущий в себе отголоски тревоги от совета. Морти и Те-Те шли чуть позади, стараясь не привлекать внимания, но жадно впитывая всё происходящее.

А следом за ними, неспешной, почти танцующей походкой, вышли остальные оверлорды: Морталис Ахерон с клубком пряжи под мышкой, Оверсис Кракен, закутанный в потрёпанный плащ, Сирил Вэйв с его тихим потрескиванием, и Кутюр ВанГард, поправляя манжету.

Именно Оверсис первым нарушил тяжёлую, задумчивую тишину.

– Ну что, собратья по несчастью, – его голос, лишённый театрального пафоса, звучал устало, но с язвинкой. – Насытились величием? Особенно ты, Флайчик. Всё паришь над нами, как пушинка. Небось, от одного упоминания о короне уже кошмары сниться начнут?

Флай съёжился, его дымчатая форма побледнела.

– Я не… это просто… работа такая… – забормотал он.

– О, работа! – подхватил Сирил Вэйв, и его глаза-экраны вспыхнули насмешливым зелёным светом. – Владыка Снов и Мимолётных Кошмаров. А сам, гляди, от собственной тени шарахаешься. Я твой канал иногда ловлю, так там одни сны про то, как тебя гигантская гусеница догоняет. Очень… содержательно.

– Это метафора! – пискнул Флай, но его защита была жалкой.

Кутюр ВанГард, не поворачивая головы, бросил сквозь зубы:

– Эстетика ужасая. Ноль. Сплошная аморфность и отсутствие структуры. Как можно управлять снами, не имея чёткого силуэта?

Морталис лишь качал головой, но в его глазах светилась не злоба, а скорее сочувствие. Он понимал, что такое быть не таким, как все.

Флай молчал. Его форма дрожала, переливаясь всеми оттенками серого и лилового. Казалось, он вот-вот сожмётся в комочек и улетит прочь. Морти сжала кулаки, готовая заступиться, но Те-Те положил ей на плечо прохладную руку, останавливая.

– Оставь его, – прошептал он. – Смотри.

И тогда случилось то, чего никто не ожидал.

Флай перестал дрожать. Его аморфное, дымчатое тело внезапно замерло в воздухе, а затем начало сгущаться. Не расти, не увеличиваться – становиться плотнее, темнее, значительнее. Из него словно выпарилась вся вода, оставив чистую, концентрированную суть.

Где-то за секунду милое, пугливое облачко исчезло. На его месте повисла гигантская, пурпурная тень. Она не отбрасывалась ни на что – она была самостоятельной сущностью. Её очертания были размыты, но в них угадывалась мощная, широкая фигура с длинными, похожими на тени рук, конечностями. На «лице» этой тени светились два узких, хитрых глаза цвета тлеющего аметиста и широкий, изогнутый в вечной усмешке рот. А над ними – самая узнаваемая деталь: пышная, курчавая чёлка из той же пурпурной тени, точная копия той, что была у облачного Флая. На макушке красовался пурпурный колпак для сна, из которого струился гипнотический туман. Оверлорды, которые только что насмехались над ним, теперь смотрели снизу вверх, и в их глазах читался настоящий, неприкрытый страх.

Когда оно заговорило, голос был не писклявым и не тревожным. Это был голос, исходивший из самой ткани реальности. Глубокий, бархатистый, полный невыразимой мощи и древней, безмятежной угрозы. Каждое слово было похоже на убаюкивающий шепот, который одновременно замораживал душу.

– Вы говорите о кошмарах, Оверсис? – прозвучало в воздухе, и Оверсис Кракен невольно отступил на шаг. – Вы судите об эстетике, Кутюр? Вы оцениваете содержание, Сирил?

Гигантская тень медленно поплыла по кругу, оглядывая оверлордов.

– Я – тот, кто стелет постель вашему страху и зашивает одеяло вашим надеждам. Я – архитектор царства, куда вы все, рано или поздно, приходите каждую ночь. Без приглашения. Без охраны. Со всей своей уязвимостью на ладони.

Тень остановилась перед оцепеневшими оверлордами. Её глаза сузились.

– Я мог бы навеять вам сон, в котором вы навсегда потеряли свою власть. Или в котором вы снова стали теми, кем были до того, как подписали свои первые контракты. Малыми, испуганными, одинокими. Я на короткой ноге с Алостором, и мы решаем, кому приснится покой, а кому – вечная погоня в лабиринте без выхода.

Она наклонилась, и её теневое «лицо» оказалось в сантиметре от бледного лица Сирила Вэйва.

– Так что, дорогие собратья… в следующий раз, прежде чем подкалывать "слабака", вспомните. Каждую ночь вы закрываете глаза и добровольно входите в мои владения. И я решаю, выпустить ли вас обратно тем же, кем вы были.

Наступила мёртвая тишина. Даже вечное синее пламя на столбах, казалось, притушило своё горение.

Алостор, наблюдавший за этой сценой со стороны, небрежно махнул хвостом.

– Всё, хватит пугать местных, Флай. Иди сюда.

Гигантская пурпурная тень повернула к нему свою «голову». На мгновение в её глазах мелькнула знакомая, почти человеческая обида, но затем она сжалась, потемнела ещё сильнее и, словно дым, втянулась обратно. Через секунду на привычном месте снова колыхалось маленькое, пушистое облачко перламутрового цвета. Только глаза у него были ещё широки от собственной дерзости.

– Я… я просто… они сами начали… – залепетал Флай своим обычным голосом.

Но оверлорды уже не смеялись. Морталис смотрел на Флая с новым, уважительным интересом. Оверсис откашлялся и отвернулся. Сирил тихо потрескивал, избегая встретиться с ним взглядом. Кутюр лишь молча поправил идеальную складку на своём пиджаке.

Алостор кивнул остальным.

– До следующего квартала. И… поосторожнее со снами.

Он развернулся и пошёл прочь, его чёрная фигура растворялась в багровых сумерках. Флай, немного оправившись, поплыл за ним, стараясь сохранить остатки достоинства.

Морти и Те-Те бросились догонять их, обгоняя ошеломлённых оверлордов. Морти шёпотом спросила у Те-Те:

– Это… это и есть настоящий дядя Флай?

– Одна из его форм, – так же тихо ответил Те-Те. – Та, что отвечает за власть. Не за страх. За саму природу сна.

Они шли домой, и теперь Флай казался им не просто милым, чудаковатым существом. Он был Владыкой. Со всей силой, ответственностью и скрытой яростью, которую это подразумевало.

А за спиной, на площади, оверлорды молча расходились по своим владениям. И каждый из них думал о том, что сегодня они увидели не слабака, а равного. И что с этой ночи, возможно, им стоит быть осторожнее с тем, о чём они думают перед сном.

Ведь хозяин царства снов оказался куда могущественнее и страшнее, чем они предполагали. И у него, как выяснилось, была отличная память. И пурпурная чёлка.

Глава 2. Пропажа

Утро в аду наступает не со звоном будильника, а с тяжёлым, багровым светом, который пробивается сквозь плотные шторы и окрашивает комнату в цвета старой крови. Мортимирина проснулась от этого света и от странного шума – приглушённых, но взволнованных голосов, доносившихся из гостиной.

На соседней подушке, в луже собственной тени, мирно посапывал Те-Те. Его оранжевое свечение в состоянии сна было тусклым и ровным, как свет ночника. Морти толкнула его в бок.

– Те-Те, вставай. Там что-то происходит.

Те-Те не открыл глаз, но его свечение вспыхнуло, а теневая форма сгустилась, принимая привычные очертания. Он медленно поднялся, и его «лицо» обрело черты.

– Крики? – спросил он тихо, уже настороже.

– Не крики. Шепот. Но… злой шепот.

Они выскользнули из комнаты и на цыпочках прошли по длинному коридору к лестнице, ведущей в гостиную.

Картина, открывшаяся им, заставила замереть на месте.

Гостиная была в необычном беспорядке. Не в том, который оставляет после себя Морти, раскидывая игрушки, а в том, который оставляет после себя потрясение. Одна из тяжёлых бархатных штор была сорвана с карниза и валялась на полу. На каменном камине зияла свежая трещина. В воздухе висел запах озона и… страха. Настоящего, острого, не того, которым пахнут грешники, а того, что исходит от тех, кто никогда не должен бояться.

В центре комнаты стояли Алостор и Флай.

Алостор выглядел так, будто его пытались разобрать на части и собрали обратно в спешке. Его обычно безупречно гладкая, угольная кожа была покрыта сетью тонких, светящихся красным порезов, будто от лезвий из чистой энергии. Одно из его алых крыльев было неестественно опущено, и от него исходил лёгкий дымок. Его хвост с сердечком на кончике был зажат между ног – признак крайнего напряжения или боли.

Но хуже всего было его лицо. Пепельно-серая кожа побледнела до оттенка мокрого пепла, а в алых кошачьих глазах горела смесь ярости, шока и… растерянности. Растерянности у Демона Смерти. Это было страшнее любого крика.

Флай же вообще был почти не виден. Его облачное тело сжалось до размеров баскетбольного мяча и приобрело цвет грязного, испуганного снега – серо-жёлтый, с вкраплениями тёмно-фиолетовых всполохов, как синяки. Он дрожал так сильно, что от него сыпались мелкие искорки статического электричества, щёлкающие о пол.