Гиблое место

– Нет, – покачала я головой. – Хотя, она никогда не ходила по всему залу, она и с места-то почти не вставала. Наверное, брала какие-то книги с этого стеллажа, – указала рукой как раз туда, где и остановился взгляд Вячеслава.

Мужчина присел на корточки и начал перебирать книги с самой нижней полки. Смотрел, кажется, просто на названия.

– Я могу помочь, если ты скажешь, что хочешь найти, – предложила я, понимая, что хаотичный перебор книг может занять уйму времени.

– Если бы я сам знал, – отозвался мужчина. – Что вообще из этого, – указал взглядом на заставленный книгами сверху донизу стеллаж, – может заинтересовать студентку-третьекурсницу?

– Здесь нет учебников, в основном, художественная литература. К сожалению, не знаю её предпочтений в чтении.

Вячеслав хотел что-то сказать, но не успел: открылась дверь библиотеки, и на пороге появился сам ректор. Внешне он выглядел растерянным или даже взволнованным.

– Вячеслав Олегович, как раз вас и искал. Не обманула Полина Александровна, сказала, что вы пошли в библиотеку. Доброе утро.

– Приветствую, – ответил Никольский.

– Вы сегодня хотели поговорить с преподавателем конституционного права, с Олегом Ивановичем.

– Да, помню, поэтому я и здесь.

– Буквально несколько минут назад позвонила его жена. Он в больнице, попал в аварию.

– Что за авария? И какая больница?

– Сейчас всё выясним. Пойдёмте со мной.

Перед тем, как уйти, Вячеслав подошёл ко мне и негромко попросил:

– Если что-то вспомнишь или посчитаешь нужным рассказать – позвони.

– Хорошо, – послушно кивнула головой.

Повернулась к стеллажу, а в голове промелькнула мысль, что за день я вполне могла бы пересмотреть эти книги.

Глава 3

– Вы его что, подозреваете? – удивился лейтенант Волков, когда они с Вячеславом вошли в больничный коридор, до зубового скрежета пропахший медикаментами. По нему неторопливо прогуливались несколько пациентов в характерном больничном одеянии, а чуть дальше, в самом конце коридора, располагалась стойка, за которой мужчины рассчитывали увидеть медсестру.

Стас Волков – один из немногих здешних оперов, кто отличался сообразительностью и огромным желанием выполнять свою работу. Остальные же его коллеги дальше своих кабинетов не хотели выходить, прикрываясь толстыми папками других не менее важных дел.

– Он эту студентку знал лучше, чем её однокурсники, – ответил Никольский. – Она ни с кем толком не общалась, близких друзей у неё не было. По описанию, она забитая тихоня. И единственный, кто с ней взаимодействовал очень тесно – этот преподаватель. Странно, что вы его не подозреваете.

– Вячеслав Олегович, поймите, у нас город маленький, многие знают друг друга. Олег Иванович – заслуженный преподаватель, у него такой авторитет. Он не мог с Таней ничего сделать. К тому же, в то утро, когда она пропала, он был в университете, это подтвердил почти весь педсостав.

– Слушайте, лейтенант Волков, а вы вообще лейтенант? Или бабка на лавочке? Вы как здесь раскрываете дела? Этот мог, а тот не мог?

Парень промолчал, разумно решив не вступать в перепалку со старшим коллегой.

– Доброе утро, – поздоровался Никольский с медсестрой, как только они подошли к её рабочему месту. Достал из кармана удостоверение и отточенным жестом его продемонстрировал. – К вам сегодня доставили пациента после ДТП, Хвастунова Олега Ивановича. Как я могу с ним побеседовать?

Девушка лениво перевела взгляд в монитор, ища в нём нужную информацию, а затем сообщила:

– Двадцать третья палата. У него сотрясение, я бы не рекомендовала его сильно напрягать.

– Как скажете, – отозвался Вячеслав, даже не взглянув на медсестру. – Стас, на тебе его жена, она наверняка с ним. И никакой ей лишней информации. Вопросы только про аварию. Без самодеятельности, понял?

– Понял.

Действительно, как только мужчины подошли к палате, оттуда как раз вышла женщина. Её пережжённые краской желтоватые волосы были собраны в пучок на затылке, а на лице отпечаталась вселенская тревожность. Стоит ли так переживать из-за рядового сотрясения?

Волков тут же ткнул ей в лицо своё удостоверение и технично отвёл от дверей. Вячеслав вошёл в палату. Помещение было настолько узким, что в него едва поместились две кровати и тумбочки. Одна кровать была небрежно закинута шерстяным клетчатым пледом, информируя о том, что хозяин ненадолго отлучился, а вот на второй лежал тот самый преподаватель с полуприкрытыми глазами и приложенной ко лбу тыльной стороной ладонью. Он был худым, в отличие от своей жены, лицо бледное, русые волосы с проседью. Вид его буквально кричал о том, что он болен, хотя, не такие уж и сильные увечья он получил в аварии.

– Хвастунов Олег Иванович, верно? – уточнил Никольский, хотя и так его узнал. Видел вчера его фотографию в деканате.

– Да, верно, – негромко ответил тот, пошире приоткрыв глаза. – А что такое? – чуть привстал с кровати, поморщившись, очевидно, от головной боли. Как только увидел удостоверение своего собеседника, тут же попытался сосредоточиться. – По поводу аварии, да? Я вообще на месте патрулю всё рассказал.

– Я по другому вопросу. Хочу вам задать несколько вопросов о вашей студентке Молчановой Татьяне.

Сосредоточенность на лице преподавателя быстро сменилась на панику, а взгляд метнулся к двери.

– Я так понимаю, ваша супруга не в курсе некоторых деталей вашей жизни? – чисто для проформы уточнил Вячеслав. Преподаватель лишь слабо кивнул. – Наш с вами разговор останется конфиденциальным. – Присел на соседнюю кровать и достал из кармана смартфон, приготовившись делать заметки по ходу беседы. – Вы знаете, что ваша студентка пропала несколько дней назад?

– Да, слышал, да и наши полицейские приходили, опрашивали всех преподавателей.

– Какие у вас есть предположения, куда могла деться Молчанова?

– А почему вы у меня это спрашиваете? – не очень правдоподобно удивился Хвастунов. Снова бросил опасливый, но очень быстрый взгляд на дверь в палату.

– Олег Иванович, давайте, мы не будем тянуть время друг друга и играть в непонимание. Ваши коллеги весьма красноречиво описали ваши с Молчановой взаимоотношения, именно поэтому я к вам и пришёл. Вы можете, конечно, это отрицать, но даже ваш взгляд на дверь с целью проверки, а не слышит ли это ваша жена, когда разговор зашёл о Татьяне, говорит о том, что коллектив в институте не врёт.

– Чего вы хотите? – с долей раздражения в голосе спросил преподаватель.

– Для начала хочу, чтобы вы мне рассказали, как давно начались ваши отношения.

– В начале года, кажется.

– Кажется? Вы не помните?

– В голове после удара как будто туман. Вроде помню всё, но смутно. Да, это начало года было, зима. Как-то быстро тогда всё закрутилось. Раньше её не замечал даже, а тогда на одной из пар глаза «выцепили» и…понеслось. Прикипел к ней страшно, ничего вокруг не замечал.

– А сейчас?

– Бегает она от меня, прячется. С начала учебного года словно приведение. Да я и сам понимаю, что, наверное, напугал девчонку, слишком напорист, но поделать ничего не могу, засела в голове, ни о чём думать не могу больше, – тихо, но эмоционально говорил Хвастунов.

– А вы не думаете, что она могла пропасть из-за вас? Захотела избавиться от вашего внимания.

– Права слова, майор, я, как только заметил, что она бегает от меня, сразу же перестал ей на глаза попадаться. Мне хоть и затуманило ей голову, но я всё-таки взрослый человек и никого только своей воле не подчиняю. С ума схожу в душе, но её не трогаю.

– Когда вы с ней последний раз общались?

– В первую неделю сентября, как раз в самом начале учебного года. И я не могу назвать это общением. Мы с ней поздоровались друг с другом, я спросил что-то незначительное, вроде, как дела, она буркнула какую-то неразборчивую фразу и убежала. Я пробовал ещё пару раз с ней заговорить, но всё заканчивалось точно также. После этого я вообще с ней старался не сталкиваться.

– А вас нисколько не огорчило то, что предмет вашего воздыхания вдруг куда-то пропал?

– Когда она не появилась в институте, я подумал, что, вероятно, она заболела или просто прогуливает, студенты часто этим промышляют. Не придал этому значения. Когда пришли из полиции, конечно, я забеспокоился, но я понятия не имею, где она может быть. Я готов помочь вам или вашим коллегам, но у меня не так много информации о Тане.

– Вы с ней общались довольно долго, общались плотно, неужели вы о ней ничего не знаете? Чем она увлекается? Чем занимается в свободное от учебы время?

Олег Иванович крепко задумался.

– Мы с ней на личные темы особо не общались. Живёт она с бабушкой. Свободное время она обычно проводит со мной, чем занимается дома, я не знаю. Как-то говорила мне, что любит «зависать» на форумах, каких, не уточняла.

– И вы, конечно, не спрашивали?

– Мне не слишком интересна вся эта девичья ерунда.

– Ясно. По поводу аварии: что случилось? Не справились с управлением?

– Да какой-то придурок подрезал. Запись с регистратора отдал ребятам из патруля.

Вячеслав встал с кровати. Никакой новой информации от Хвастунова не получил, кроме того, что их отношения с Таней имели явно неглубокий характер.

– Попрошу вас никуда не уезжать из города в ближайшее время. Поправляйтесь, Олег Иванович. Всего хорошего.

– Всего доброго.

В коридоре подпирал больничную стену Волков. Заметив своего коллегу, тут же «отлип» от стены и устремился к нему, явно чем-то воодушевлённый.

– Вячеслав Олегович, вы пока у Хвастунова были, я начал записи с камер просматривать, – доложил он. – В общем, на тех двух, которые мы раньше проверяли, действительно, ничего нет, на них видно проспект, но Таня по нему не ходила. Она сокращала путь по неприметной улочке через дворы. Мне это в самый первый день её однокурсник рассказал, они частенько там пересекались, так как ходили с одной остановки. Надо проверить камеры по этой дороге, может, есть на магазинах или поликлиниках.

– Вот видишь, лейтенант Волков, можешь ведь, когда хочешь. Сделай сегодня. И что жена Хвастунова?

– Ай, – отмахнулся парень, – она ничего не знает про аварию. Как только муж позвонил, сразу к нему приехала. С его слов знает, что его подрезали на дороге и всё. Очень переживает за его разбитые голову и машину.

– Понятно, от неё толку нет. Значит так, займись камерами сегодня, а я поеду к Таниной бабушке. Увидимся вечером в отделении.

Волков подвёз Вячеслава до нужного дома, а сам уехал выполнять распоряжение.

В Таниной квартире стоял стойкий запах успокоительных лекарственных настоек. Ирина Михайловна, та самая бабушка, пыталась держаться уверенно при полиции, но всё же Никольский слышал её всхлипы за спиной, когда обходил комнату внучки.

– Я заберу Танин ноутбук? – вежливости ради задал вопрос Вячеслав, понимая, что если он будет «ковыряться» в нём здесь, то потратит на это уйму времени.

– Да, берите, – кивнула головой женщина. – Таня со своим ноутбуком практически не расстаётся.

– Вы знаете, чем увлекается ваша внучка?

– Нет, молодой человек. Мы с ней редко общаемся. Она – достаточно сложный ребёнок. В детстве я к ней ещё могла найти подходы, но с возрастом это всё исчезло.

– Вам, наверно, уже задавали такой вопрос, но я всё же повторюсь: не замечали за Таней ничего необычного перед тем, как она пропала? Может, вела себя как-то по-другому? Или делала что-то ей несвойственное?

– Да всё было как обычно, – пожала плечами пожилая женщина, смахнув со щёк слёзы. – Так же приходила домой после учёбы, запиралась в своей комнате, а выходила только поесть или попить чай. Иногда вечерами уходила гулять, но всегда возвращалась часа через два-три. Как мне кажется, за последние полгода она стала ещё молчаливее, чем была до этого.

– Про её отношения с мальчиками, подружек, друзей вы тоже ничего не знаете?

– Нет, к сожалению. Я спрашивала как-то её об этом, но поговорить с ней – это из области фантастики.

– Ясно. Я тогда здесь ещё осмотрюсь.

– Да, смотрите, я буду в гостиной.

К слову, ничего интересного в комнате у Тани Вячеслав не заметил. Правда, по полкам с книгами прошёлся взглядом более придирчиво. В основном – классика, вероятнее всего, бабушкин книжный фонд.

Выйдя из подъезда, мужчина достал из кармана мобильный, чтобы вызвать такси. Только он хотел открыть приложение, как ему пришло сообщение с незнакомого номера: «Вячеслав, это Софья. Я пересмотрела книги со всего стеллажа. Не знаю, будет тебе это интересно или нет, но я нашла две, которые в списке нашей библиотеки не значатся». Мужчина сразу же записал в телефонную книгу номер Софьи, чтобы не потерять, после чего набрал сообщение в ответ: «Тогда я сейчас доеду до института. Подождёшь меня?». Сонино сообщение не заставило себя долго ждать: «Да».

Сев в такси, мужчина откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Снова эта тупая головная боль. Если раньше она возникала изредка, то сейчас стала почти постоянным его спутником. Таблетки, которые он, кстати, забыл с утра в бардачке своей машины, помогали лишь временно, причём, с каждым разом их действия хватало всё на меньший промежуток времени. И что-то ему подсказывало, что одной почти не начатой упаковки ему не хватит на всю его командировку.