Хранители тишины.Книга первая.Кот,кофе и труп на коврике

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая, как старый ковёр.

— В шахте? — переспросил Варлам. — Мы должны лезть в шахту?

Себастьян кивнул:

— Должны. Потому что Капитанова там. Или не там. Но если мы не попробуем, она вернётся и решит, что это мы её туда отправили.

— Справедливо, — пробормотал дядя Миша. — Ладно. Кто пойдёт первым?

— Я, — неожиданно твёрдо сказала Зинаида Карповна. — У меня фонарик в

сумочке. И я не боюсь темноты. Только пауков. Но ради лейтенанта…

потерплю.

Борис Петрович вздохнул, достал из кармана фонарик и кивнул:

— Тогда идём. Но аккуратно. И… баба Зина.

Старушка подняла на него взгляд.

— Если это ловушка…

— Ловушки ставят на мышей, — спокойно перебила она. — А вы… вы просто

ищете дорогу.

И она снова склонилась над своей верёвкой, будто всё уже было решено.

Глава 8. Труп или не труп?

Шахта лифта пахла сыростью, ржавчиной и чем-то неуловимо тревожным —

будто сама темнота здесь была гуще, чем положено.

— Я же говорила, что боюсь пауков, — прошипела Зинаида Карповна, светя

фонариком так, будто надеялась ослепить всех членистоногих в радиусе

десяти метров.

— Пауки — это мелочи, — буркнул дядя Миша, спускаясь по металлической

лестнице первым. — Тут главное — не наступить на трос. Он иногда

дёргается. Сам.

Варлам вцепился в перекладины так, что побелели костяшки.

— А если лифт вернётся? — прошептал он. — И поедет?

— Тогда будем бежать вверх, — спокойно ответил кот Себастьян, ловко

перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. — Или притворимся, что мы тут по

делу. Например, проверяем лампочки.

Борис Петрович спускался следом, держа спину прямо, будто спускался не в

шахту, а на торжественный парад.

— Главное — сохранять хладнокровие, — бормотал он. — И не поддаваться

панике.

Они добрались до дна шахты — бетонной площадки, где сходились тросы, как

нервы огромного спящего зверя. В центре, прямо на бетоне, лежал… предмет.

Он был завёрнут в те самые старые обои, перемотан скотчем, и на нём всё

ещё висела наклейка «Хрупкое. Не кантовать».

— Это… — начал Варлам и замолчал.

— Он, — выдохнула Зинаида Карповна. — Труп вернулся.

Себастьян подошёл ближе, осторожно потыкал лапой в рулон и обернулся:

— Мяу. Не факт.

— Как это «не факт»?! — взвизгнул Варлам. — Это же он! Мы его в обоях

тащили!

— Да, тащили, — согласился кот. — Но теперь он… другой.

Дядя Миша присел на корточки, присмотрелся, потом осторожно поддел край

обоев ножом, который всегда носил в кармане — «на всякий пожарный».

Обои отошли, обнажив… пустоту.

Ну, не совсем пустоту. Внутри было… что-то. Но точно не труп.

Это было похоже на манекен. Но не обычный, магазинный, а такой, будто его

слепили из папье‑маше, а потом покрасили в цвет человеческой кожи. Лицо

было расплывчатым, будто художник не успел дорисовать черты. А на щеке…

— Следы блюдца, — тихо сказал Варлам, чувствуя, как у него холодеет

спина. — Те самые.

— Значит, это всё‑таки он, — мрачно заключил Борис Петрович. — Только…

трансформированный.

— Или подменённый, — добавил дядя Миша, поднимая глаза. — Баба Зина

говорила про дороги, которые сходятся. Может, на перекрёстке и

происходит… замена.

Кот Себастьян обошёл рулон по кругу, принюхался и вдруг замер.

— Мяу, — произнёс он с таким видом, будто только что раскрыл величайшую

тайну. — Это не труп. И не манекен. Это… улика.

— Улика чего?! — в отчаянии воскликнул Варлам.

— Того, что кто‑то очень не хочет, чтобы мы знали правду, — спокойно

ответил Себастьян.

В этот момент из темноты раздался голос — низкий, гулкий, будто шёл не из

угла шахты, а из самих стен:

— Правильно мыслишь, хвостатый.

Все подскочили. Фонарик Зинаиды Карповны заметался по стенам, выхватывая

из темноты… лейтенанта Капитанову.

Она стояла, прислонившись к бетонной стене, в той же форме, только слегка

помятой, а в зубах у неё был… карандаш. Не огрызок, а целый, будто только

из коробки. Она вынула его изо рта, посмотрела на него с сомнением, потом

сунула обратно и сказала:

— Тут у вас… пространственные аномалии. Я шла за лифтом, а пришла сюда. И

тут… — она кивнула на рулон. — Что это?

— Мы как раз пытаемся понять, — пробормотал Варлам. — То ли труп, то ли

не труп.

Капитанова нахмурилась, подошла к рулону, пнула его носком ботинка —

осторожно, будто боялась, что он взорвётся.

— Вещественное доказательство, — пробасила она. — Надо изъять. У кого

есть пакет?

Воцарилась тишина. Потом дядя Миша молча снял с себя рабочую куртку, аккуратно расстелил её на бетоне и кивнул:

— Кладите сюда. Хоть не в руках нести.

Они переложили рулон в куртку, завязали рукава узлом, и получилось что‑то

вроде гигантского свёртка.

— Так, — сказала Капитанова, оглядывая всех. — Теперь главное — выбраться

отсюда. И не потерять улику.

— И не встретить лифт, — добавил Варлам.

— Лифт я беру на себя, — неожиданно заявила лейтенант. — Если он появится

— я с ним поговорю. Серьёзно. Без карандашей.

— Лучше с карандашами, — буркнул Себастьян. — Он их любит.

В шахте оказалась дверь,а за ней обычная бетонная лестница, ведущаяя из

подвала на первый этаж.

Все начали подниматься по лестнице. Капитанова шла первой —

величественно, как крейсер, рассекающий волны. За ней — дядя Миша со

свёртком, потом Борис Петрович, Зинаида Карповна с фонариком, а замыкал

шествие Варлам, который всё время оглядывался, будто ждал, что из темноты

вот‑вот выскочит что‑то ещё более странное.

Когда они наконец выбрались на первый этаж и распахнули дверь, перед ними

стояла баба Зина. Спокойно, будто ждала их тут всю жизнь. На плече у неё

висела сумка, из которой торчали мотки верёвки и связка сушёных трав.

— Ну что, — сказала она, глядя на свёрток в руках дяди Миши. — Нашли?

— Нашли, — буркнула Капитанова. — И теперь у меня к вам, гражданка, очень

много вопросов.

Баба Зина пожала плечами:

— Спрашивайте. Только не все сразу. Дорога длинная.

Лейтенант прищурилась:

— Вы знаете, что это? — она ткнула пальцем в свёрток.

— Знаю, — спокойно ответила старушка. — Это… переход.

— Переход куда?! — не выдержал Варлам.

— Туда, где вопросы становятся ответами, — уклончиво сказала баба Зина. —

Или наоборот. Как повезёт.

Капитанова вздохнула, потом посмотрела на бабу Зину и сказала:

— Ладно. Начнём с простого. Где настоящий труп?

Старушка на секунду задумалась, потом подняла глаза и произнесла:

— А был ли он?

И улыбнулась — так, что у всех по спине пробежал холодок.

Глава 9. Когда всё не то, чем кажется

Соседи расходились по квартирам с видом людей, которых жестоко обманули в

лучших ожиданиях.

Зинаида Карповна, пряча в сумочку фонарик и остатки карандашей, бормотала

себе под нос:

— Никакой мистики. Никакой драмы. Просто манекен. Даже освящать подъезд

не придётся… Какая досада.

Борис Петрович, перед тем как захлопнуть дверь своей квартиры, строго

посмотрел на Варлама и произнёс:

— В следующий раз, если будет труп — сразу ко мне. Без самодеятельности.

— Договорились, — тихо ответил Варлам, хотя в глубине души надеялся, что

следующего раза не будет. Вообще никогда.

Дядя Миша задержался чуть дольше. Он похлопал Варлама по плечу и сказал:

— Ты держись. В этом доме всякое бывает. Сегодня манекен — завтра рояль в

лифте. Тут главное — не удивляться.

И ушёл, оставив после себя запах машинного масла и ощущение какой-то

странной, но надёжной поддержки.

Лейтенант Капитанова, держа свёрток с манекеном под мышкой, остановилась

у выхода. Её двухметровая фигура заполняла дверной проём, будто она была

не человеком, а живой преградой.

— Так, — пробасила она, глядя на Варлама и Себастьяна. — Чтобы больше

никаких «мы думали, это мебель», никаких «мы просто помогали» и никаких

исчезновений. С полицией шутки плохи.

— Мы и не шутили, — пробормотал Варлам.

— А выглядело как шутка, — отрезала Капитанова. — Очень плохая. С чёрным

юмором.

— Я это… в лабораторию, — сказала она, кивая на свёрток. — Пусть эксперты

скажут, из чего он сделан. И почему у него отпечаток блюдца на щеке.

И, величественно развернувшись, она вышла, унося с собой не только

манекен, но и большую часть хаоса, который успел скопиться в подъезде.

Когда дверь за ней закрылась, в подъезде повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как где-то на пятом этаже тикают часы и как кот

Себастьян делает глубокий вдох.

— Ну вот, — сказал Варлам, опускаясь на ступеньку. — Всё закончилось.

Никакого трупа. Никакого убийства. Просто… очень странный день.

— Не закончилось, — спокойно ответил Себастьян, не сводя глаз с угла

между лифтом и почтовыми ящиками.

— Что не закончилось? — устало спросил Варлам. — Мы же всё выяснили. Это

был манекен. Капитанова его забрала. Соседи разошлись. Мы можем пойти

домой. И выпить кофе. Много кофе.

Кот медленно покачал головой.

— Манекен — да, — сказал он. — Но…

Тут из темноты, будто из самой стены, выступила баба Зина. Она появилась

так бесшумно, что Варлам подпрыгнул и чуть не свалился со ступеньки.

— Тихо, тихо, — прошептала старушка, поднимая сухую руку. — Не кричи.

Стены слушают.

— Вы… — начал Варлам, пытаясь унять дрожь в голосе. — Вы откуда?

— Оттуда, где дороги сходятся, — привычно ответила баба Зина. — Я тут

постояла, послушала. Решила, что вам надо кое‑что сказать. Пока эта

громкая женщина не вернулась.

Варлам почувствовал, как по спине пробежал холодок, хотя в подъезде было

тепло.

— Что сказать? — тихо спросил он.

Баба Зина посмотрела на него долгим взглядом, в котором было столько

веков, что Варламу стало не по себе.

— То, что вы хотели услышать, — прошептала она. — И боялись.

Себастьян напрягся, будто готовясь к прыжку.

— Говорите, — сказал кот.

Старушка кивнула, поправила платок и произнесла:

— Настоящий труп я перепрятала. В другое измерение.

Воцарилась тишина. Даже часы на пятом этаже, казалось, на секунду

перестали тикать.

— Перепрятали… — эхом повторил Варлам. — Куда?

— Туда, где его никто не найдёт, — спокойно ответила баба Зина. — Ни

полиция, ни любопытные, ни те, кто хочет сделать из него улику.

— Но… зачем? — прошептал Варлам. — Почему?

— Потому что он пришёл без кофе, — просто сказала баба Зина. — А в этом

доме тех, кто приходит без кофе, лучше держать… подальше.

— Держать подальше?! — воскликнул Варлам. — Да он же мёртвый!

— Именно, — кивнула старушка. — Мёртвые, которые приходят без

приглашения, могут принести с собой… лишнее. То, что нам тут не нужно.

Себастьян медленно моргнул.

— Мяу, — произнёс он, будто взвешивая каждое слово. — Значит, настоящий

труп… не был манекеном. И он до сих пор… где‑то.

— Где‑то, — подтвердила баба Зина. — В месте, где время течёт иначе. Где

тени длиннее, а голоса тише. Но он там.

Варлам закрыл лицо руками.

— Это невозможно, — простонал он. — Это не может быть правдой.