Можно ли запереть Разлом в клетке?

Шаги за спиной она услышала раньше, чем он заговорил.

– Не спится, сеньорита Аверрис?

Карн. Кто же ещё. Она не обернулась.

– Смена ещё не кончилась, Магистр. Капитан не спит, пока корабль в море.

– Корабль в безопасности. Можешь отдохнуть.

– Сама решу, когда мне отдыхать.

Он встал рядом – на расстоянии вытянутой руки, не ближе. Лирен чувствовала его присутствие каждой клеткой. Соль, металл, какое-то совершенно точно дорогущее мыло. Карн, наверное, мылся раз восемь на дню. Мужской запах, который стал слишком узнаваемым. Нечего ему постоянно крутиться рядом. Ей не надо это запоминать.

Молчание затянулось. Не враждебное. Иного рода. Словно оба хотели что-то сказать, но не знали, как.

– Там, на рифах, – произнёс он, наконец. – То, что ты делала со штурвалом. Это была аномалия?

– Это был опыт. – Она сделала глоток. – И аномалия, ладно. И то, и другое сразу.

– Ты контролировала её.

– Я с ней сотрудничала. Это разные вещи. Иногда получается. Я не такое уж неуправляемое чудовище, нуждающееся в клетке и кандалах.

Лирен очень старалась не звучать как обиженная девчонка, которую мальчишки не берут играть.

Он повернул голову и посмотрел на неё. Лирен ответила прямым взглядом. В утреннем свете его глаза казались не чёрными, а тёмно-серыми, как штормовое небо. Усталость. Не физическая, душевная. Этот человек не спал уже много лет.

– Я, правда, впечатлён, не думал, что у тебя получится, – сказал он спокойно.

Просто... Нет слов. Девушка готова была ему врезать.

– Для напыщенного идиота с бумажками, помешанного на порядке, ты слишком уж беспечен, – Она пожала плечами, скрывая бешенство. – Не стоит так доверять мне. Вдруг ради того, чтобы избавиться от тебя, я решу расхреначить свой корабль.

Маски одна за другой быстро сменились на его лице. Она заметила, успела. Как он подобрал подходящую. Ледяное спокойствие.

– Я был уверен, что ты подчинишься. И не предашь меня. Помнится, ты говорила, что не собираешься этого делать. Или что-то изменилось?

Лирен отвернулась. Почти физически девушка ощущала жжение в глазу, аномалия шептала, соблазняла поджарить ему мозги.

Аверрис вздохнула.

На горизонте, там, где небо встречалось с водой, появилась тёмная точка. Она росла, обретала форму – и вскоре можно было различить знакомый, ни с чем несравнимый силуэт живого корабля.

– Раэль, – сказала Лирен, и сама не узнала свой голос. Подлитое в него тепло ощущалось слишком отчётливо.

Карн проследил за её взглядом. Его лицо напряглось, ледяная маска даже не треснула.

– Что ж, – произнёс он ровно. – Теперь у чистильщиков будут проблемы.

– Я всегда предсказываю правильно. – Она оторвалась от борта и направилась к штурвалу. – Это мой дар.

- Ты отлично умеешь хвалить себя сама. Так что больше не выпрашивай похвалы у меня.

- Нужен ты мне!

Девушка фыркнула.

Ремезарский корабль приближался. На его палубе, у самого борта, стояла высокая тёмная фигура. Раэль. Полукровка, чей поцелуй однажды спас ей жизнь.

Лирен подняла руку в приветственном жесте. И не заметила, как пальцы Карна, сжимавшие поручень, сжались ещё крепче.

Глава 2. Мёртвый штиль

Утро после ночной погони пахло йодом, мокрым деревом и затишьем. Его-то Лирен не любила больше всего. Именно этот хитрый вид затишья. Непонятный. Хотя в жизни Аверрис любое затишье было недобрым. Шторм хотя бы честен. Он бросает тебе в лицо всё, что у него есть, и не притворяется. А затишье лжёт. Гладит море в штиль и нашёптывает, что всё позади. Чтобы потом ударить в спину.

Ремезарчик возвращался.

Лирен стояла на носу «Айвери», облокотившись о фальшборт, и смотрела, как живой корабль приближается с севера. Огромный, древний и пугающе живой. Это было зрелище, к которому невозможно привыкнуть. Он плыл и он дышал. Его кожа, тёмная, как графит, мерцала в утреннем свете биолюминесцентными прожилками, и ритм этого мерцания совпадал с ритмом волн – или, может быть, волны подстраивались под него. Кто знает, как устроены эти существа? Даже Сайлен, рисовавший карты всю жизнь, не мог сказать наверняка, где у живого кораблика нос, а где корма. Аверрис советовала не говорить такого на корабле, а то вдруг он… вообще она и обидится? Хотя любой бы обиделся, если бы его лицо спутали с задницей.

– Красиво, – пробормотала Лирен себе под нос. – И жутко. Как всё в этом мире.

На палубе показалась знакомая фигура. Раэль. Даже на расстоянии его было не спутать ни с кем. Выше любого человека на голову, плечи – как корабельные балки, тёмная кожа, на которой проступали созвездия. Узор его звёзд был уникален – Лирен отчего-то знала это с того самого дня, когда он оказался непозволительно близко к ней, истекающей кровью. Настолько, что она могла пересчитать каждую светящуюся точку на его скулах.

«Будет странно. Но не больно».

Девушка помнила, как он сказал тогда. И действительно – было странно. Когтистые пальцы, способные легко вспороть человеческую плоть, держали её подбородок с осторожностью, какой не ожидаешь от существа его размеров. И они уже неприлично много раз целовались для… вынужденных партнёров?… просто случайных попутчиков по дороге в бездну?.. членов клуба ненавистников Ашриэля Карна? Лирен была уверена, что противный магистр Раэлю тоже не нравится.

Хмм… Ремезарчик. Девушка прикрыла глаза, не без наслаждения вытаскивая из памяти воспоминания. Когда он целовал её, его губы оказались прохладными – не ледяными, а именно прохладными, как вода в летний полдень. Магия потекла сквозь неё, затягивая раны, и Лирен видела то, чего не должна была видеть. Его боль. Его одиночество. Полукровка, изгой, мальчишка, у которого на глазах убили родителей. Она увидела это – и ничего не сказала. Потому что он не спрашивал.

Сейчас Раэль стоял на палубе своего живого корабля и смотрел на «Айвери» с тем спокойным, изучающим выражением, которое Лирен научилась читать не сразу. Он не улыбался. Его улыбку вообще надо было постараться поймать. Но нечто в его позе, в лёгком наклоне головы говорило, что он рад их видеть.

Ремезарский корабль подошёл к «Айвери», как старый кит к знакомому рифу. Медленно, величественно и без страха. Матросы перекинули трап – тяжёлые, пропитанные солью доски легли между двумя кораблями, соединяя их, как рукопожатие. Раэль перешёл первым. Дерево даже не скрипнуло под его весом – то ли он был легче, чем казался, то ли его народ умел ходить иначе, не тревожа землю под ногами.

– Капитан Аверрис. – Его голос был низким и ровным, как гул далёкого прибоя. – Рад, что вы все целы. Мы заметили отблески техномагии на юге и поспешили, как только корабль восстановил силы.

– Когтястик! – Лирен шагнула навстречу и хлопнула его по плечу, – жест, который для неё был так же естественен, как дышать, а для любого стороннего наблюдателя выглядел бы фамильярностью, граничащей с дерзостью. Но Раэль был не «любой наблюдатель». Он был тот, кто однажды держал её жизнь в своих когтистых ладонях. – Ты опоздал к самому интересному. Три чистильщика, рифы Скорпиона, ночной слалом между скал. Сайлен чуть не поседел.

– Сайлен красит волосы, – раздался голос картографа откуда-то с кормы. – Это не седина, это модный оттенок. Между прочим, очень дорогой.

– О, прости нас, Вейрон! – Лирен картинно прижала руку к груди. – Мы не взяли на борт твоего личного мастера по волосам. Какое упущение! Как мы вообще посмели отплыть без него?

Сайлен фыркнул.

– Я тебе это припомню, Зверюга. Когда мы в следующий раз будем в порту, и ты захочешь сбежать за шоколадом, а наш магистр будет в ярости...

– Магистр всегда в ярости. Это его естественное состояние. Как не лопнет ещё от злости.

– У тебя лучше всех получается держать его в этом состоянии.

– Потому что я особенная! – Лирен довольно подбоченилась.

Раэль едва заметно дёрнул уголком губ – вероятно, это заменяло его широкую улыбку. Огромная рука поднялась и легко коснулась её предплечья. Не то чтобы Лирен запоминала, но… вчера того же места коснулся Карн. Девушка раздражённо прикусила губу.

– Твоя рука дрожит. Ты ранена?

– Пустяки. – Лирен отмахнулась, чувствуя, как от его прикосновения по коже разливается прохлада – отголосок той самой исцеляющей магии. – Перенапрягла за штурвалом. Знаешь, когда ведёшь дредноут через рифы вслепую, мышцы почему-то устают.

– Ты вела вслепую?

– Аномалия помогла. И один самоуверенный магистр, который орал мне курс в ухо, чтоб его кракен отодрал!

Раэль перевёл взгляд ей за плечо. Лирен не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит у неё за спиной. Чувствовала его присутствие каждой клеткой – так море чувствует приближение грозы задолго до того, как небо темнеет.

– Магистр Карн, – произнёс Раэль. Тут же отвлекая внимание на себя. Его голос не изменился – всё тот же ровный, спокойный, – но Лирен заметила, как чуть напряглись его плечи.

Едва заметно.

Почти неуловимо.

Но она заметила.

– Хранитель Лиссан. – Карн вышел вперёд и встал рядом с Лирен – недостаточно близко, чтобы это выглядело как вызов, но и недостаточно далеко, чтобы это выглядело как безразличие. – Рад, что ваше судно в порядке. Надеюсь, в дальнейшем нам удастся избежать задержек.

Полувопросительно. Ладно. По мнению Лирен, в этом утверждении вопроса вообще не было. Ни грамулечки.

Их рукопожатие было как встреча двух течений – тёплого и ледяного, и никто не знал, что родится из этого столкновения. Когти Раэля легко коснулись тыльной стороны ладони Карна – ремезар мог бы поранить его одним неосторожным движением, но не сделал этого. Карн, в свою очередь, не отдёрнул руку и не отвёл взгляда. Они стояли друг напротив друга – два мира, Старый и Новый, – и воздух между ними звенел.

Что-то в этом было. Лирен бы покопалась, если бы ей была большая нужда. Ремезары не касаются людей без надобности. Этот жест что-то значил. И похоже, Карн-то понял, что.

– Чистильщики ушли, – сказал Раэль, отпуская его руку. – Мы не встретили их. Вероятно, они поняли, что преимущество упущено.

– Они вернутся, – ответил Карн ровно. – Теневой отдел не бросает начатое.

– Тогда мы будем готовы.

– Я всегда готов.

– Однако ваше умение наживать врагов, магистр, – Раэль произнёс это без улыбки, но с едва уловимой иронией, – сделало эту миссию опаснее, чем предполагалось изначально. Мы шли к Разлому, а теперь идём к Разлому с хвостом из чистильщиков.

Карн выдержал паузу. Ровно на полвдоха длиннее, чем требовала простая вежливость.

– Мои компетенции, Хранитель, позволяют решать такого рода... незначительные неприятности, – произнёс он, и слово «незначительные» упало в воздух, как камень в воду. – В том числе и те, что создают другие.

Раэль намекнул, что Карн – обуза. Карн парировал, что сам разберётся со своими проблемами, а заодно намекнул, что проблемы могут создавать и другие. Например, ремезары, которые отстали в самый неподходящий момент.

Лирен переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх. О, так вот в чем дело. Занятно. Это было прекрасно. Два альфа-самца меряются... чем? Территорией? Влиянием? Или, может быть, кое-кем ещё? В таком случае у неё почти наверняка были для Аши плохие новости.

– Ладно, мальчики. – Она хлопнула в ладоши, разрушая напряжение. – Если вы закончили мериться, у кого длиннее... послужной список, предлагаю перейти к картам. Нам нужен новый маршрут. Чистильщики знают, где мы прошли, и будут ждать на обратном пути.

– Согласен, – кивнул Раэль.

Раэль едва заметно качнул головой – не то соглашаясь с ней, не то отпуская тему. Карн уже разворачивал карту – быстрее, чем требовала ситуация, словно хотел поскорее покончить с разговором, который задел его глубже, чем он готов был показать.

– Я подготовил три варианта, – добавил Карн тоном, в котором слышалось: «Я подготовил их ещё вчера, пока вы все спали».

Лирен закатила глаза.

– Разумеется, подготовил. Ты вообще когда-нибудь к чему-нибудь не готов, Магистр?

– Никогда.

– Ты меня всё больше пугаешь.

Она развернулась и зашагала к надстройке, оставляя мужчин стоять на палубе. За спиной она слышала, как Карн что-то говорит Раэлю – коротко, официально, – и как Раэль отвечает тем же. Их голоса были ровными, но под ними тёк тот самый подводный поток, который не покажет ни одна карта.

…

День прошёл в работе.

Команда латала повреждения после ночного слалома, меняли порванные снасти, чинили треснувшую переборку в трюме, проверяли техномагические котлы. Лирен не покидала палубу до самого вечера – капитан не прячется в каюте, пока его корабль зализывает раны. Она работала наравне со всеми, тянула канаты, крепила узлы, орала на нерадивых матросов, которые перепутали правый и левый галсы.

К вечеру, когда солнце скатилось к горизонту и окрасило море в медный цвет, Лирен наконец позволила себе выдохнуть.

Нашла Сайлена на корме. Почему-то именно он ассоциировался у неё с отдыхом. Картограф развалился в своём любимом гамаке, натянутом между двумя кнехтами, и лениво покачивался, глядя в небо. Его светлые волосы, обычно идеально уложенные (На радость психу Карну, который точно считает, что волосы – это привилегия!), торчали во все стороны после долгого дня, и он был похож на взъерошенную чайку, которая только что пережила шторм (ох, не попадался бы ты на глаза магистру, белобрысик!).

– Подвинься, – сказала Лирен, усаживаясь на перевёрнутый ящик рядом с гамаком. В руках она держала старый компас – он барахлил всю прошлую неделю. Она достала маленькую отвёртку и начала ковыряться в механизме, просто чтобы занять руки.