Мертвец стучится в двери

Тоби снова сделал паузу.

Все чувства Тоби – ненависть, негодование – отразились на его строгом лице и в беззвучном движении губ. Открытая сигаретница, серебряная настольная зажигалка, серебряная пепельница – все эти вещи гипнотически поблескивали на кофейном столике.

– Марк, – сказал он вдруг, – я никогда не видел, чтобы ты так плохо выглядел.

– По правде говоря, я сам не помню, чтобы мне было так тошно. Так ты хочешь сказать, что паренек утонул? Что он был один? Что помочь было некому?

– Нет! – сердито бросил Тоби и тут же взял себя в руки. – По счастливой случайности или, может быть, по милости Божьей, по Тропинке привидений проходил тот самый Билли Коул, главный смотритель. Услышав крики и плеск воды, Билли выбил стекло в окне и пролез внутрь. Губерт уже пошел ко дну, когда Билли нырнул за ним. Вытащил, сделал искусственное дыхание – в общем, спас. Еще бы немного и…

– Ты сказал, это случилось сегодня? С ним все в порядке?

– Настолько, насколько вообще возможно быть в порядке после такого потрясения.

– Я, кажется, знаю парнишку Джонсона… то есть Губерта. Парень получил стипендию колледжа в шестнадцать лет. Кто бы мог подумать, что он не умеет плавать.

– Вот никто и не думал, – сказал Тоби. – Считается ведь, что плавать умеют все, да? Это наш славный американский девиз. Губерт стыдился и поэтому никому не говорил. А теперь у нас завелся такой вот веселый шутник, устраивающий фокусы в спортивном зале.

– Ради всего святого, Тоби, – воскликнула Кэролайн, – неужели нужно так много об этом говорить?

– Да, нужно! В этом-то все и дело. – Тоби снова повернулся к Марку. – После случая с Джорджем об этом шептались по всему Куинсхейвену. Теперь просто шептаться уже недостаточно – с этим нужно что-то делать. Декан и магистр – оба в отпуске. В любом другом заведении у них были бы помощники, чтобы разобраться с таким происшествием. Но здесь? О нет! Разобраться поручено отцу Кэролайн.

Тут Тоби постучал костяшками пальцев по кофейному столику.

– Имей в виду, доктор Кент – хороший человек. Он историк. Но у него одно мнение об этом деле, а у меня другое. Поэтому мы договорились, что судьей будешь ты.

– Я польщен, – ничуть не покривив душой, сказал Марк. – И конечно, я к вашим услугам, если вы считаете, что я могу чем-то помочь.

– Можешь. На этот счет не беспокойся. Просто послушай, как я все это себе представляю.

– Говори.

– Сначала может показаться, что какой-нибудь уважаемый человек в колледже или в Куинсхейвене – сумасшедший убийца, уже совершивший два покушения и едва не преуспевший в них. Так?

– На первый взгляд – да.

– Хорошо! В таком случае рисунок статуи Основателя не имеет никакого значения. Он использовался только как приманка. Маньяк сначала нарисовал статую на западной стене и напугал Джорджа, рассмеявшись, как привидение. Потом он подождал пару дней и нарисовал статую на полу, под галереей, предположив, что, когда Джордж снова попытается оттереть рисунок, его голова будет прекрасной мишенью на фоне светящейся краски. То же самое мы видим и в случае с Губертом – еще одна ловушка. Маньяк заполнил бассейн и, скорее всего, собирался еще раз изобразить статую, чтобы заманить парнишку к краю бассейна. Но Губерт услышал шум воды и сам подошел к краю. Маньяк воспользовался ситуацией и столкнул его с целью утопить. Я правильно все изложил?

– Да, – согласился Марк. – Думаю, все правильно.

Тоби Сондерс поднялся с диванчика.

– Так и есть! – Он кивнул. – А теперь послушайте, что я скажу. Я этому не верю. Я не верю, что шутник намеревался кого-либо убить.

Кэролайн подняла голову и в полном изумлении уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Тоби! Ты серьезно? Отец говорит…

– Я знаю, что он говорит. Но ты не слышала, что я говорю, в этом-то все и дело.

Тоби пристально посмотрел на Марка:

– Если шутник хотел убить такого безобидного старика, как Джордж, почему он этого не сделал? У него тяжелая гиря, внизу отличная мишень, и все же он промахнулся. – Тоби широко развел руки. – Почти на полтора фута. То же самое можно сказать и о Губерте. Я согласен, что шутник воспользовался случайно выпавшим шансом и столкнул парня в воду. Но хотел ли он его убить? Нет! И я дал вам подсказку. Кто знал, что Губерт не умеет плавать? Его родители, может быть, бабушка и дедушка, больше никто. Мы все считаем, что любой здоровый шестнадцатилетний паренек умеет плавать как рыба. Так или нет?

– Наверное, так, – сказал Марк.

– Шутник может быть маньяком, я так думаю. Вероятно, он хотел до чертиков напугать Джорджа и Губерта; думаю, ему это удалось. Вот и все.

Кэролайн тоже вскочила с дивана:

– Если это так, Тоби, то не думаешь ли ты, что этот кто-то ничем не лучше сумасшедшего убийцы?

– Может быть, и думаю.

– А если он не хотел ни убивать, ни даже ранить, то для чего, скажи на милость, он все это делал?

– То-то и оно, – честно ответил Тоби. – Я не знаю.

– Это даже не смешно.

– Да, признаю. В любом случае эта игра в убийство пугает меня не меньше, чем настоящее убийство, о чем ты, собственно, и пытаешься сказать. Даже у тронувшегося рассудком шутника есть какая-то причина все это делать. Кто-то по какой-то причине рисует статую Основателя. Кто-то, тоже по какой-то причине, устраивает рискованные розыгрыши на грани убийства. Но кто? И почему?

Все трое настолько увлеклись, что не услышали, как входная дверь, которую обычно оставляли незапертой, тихонько открылась. И так же тихо закрылась. Зато они услышали звук быстрых, решительных шагов из прихожей в гостиную. Марк обернулся. В дверном проеме, высоко подняв голову, стояла Бренда.

Глава третья

Значит, она не уехала с Фрэнком Чедвиком?

Левая рука Марка выдвинулась из рукава пиджака; краем глаза он поискал наручные часы. Они показывали двадцать пять минут одиннадцатого.

В машине молодого мистера Чедвика им пришлось бы проехать через Куинсхейвен и Александрию, переехать через мост и влиться в вашингтонский трафик. Бренда не смогла бы даже добраться до квартиры Фрэнка, не говоря уже о том, чтобы успеть туда и обратно. И все же, где бы она ни была, она сильно отличалась от той Бренды, которая выбежала из дома и хлопнула дверью.

Сейчас Бренда стояла, подняв голову, вся сияющая, уверенная в себе и в упор не замечающая Марка.

В белом платье без рукавов со слегка расклешенной юбкой – по моде 48-го года – и алым пояском на талии она, казалось, светилась.

– Вам двоим – привет! – обратилась она к Кэролайн и Тоби.

– Мы и не слышали, как ты подъехала, – в замешательстве сказала Кэролайн.

– О, я не брала машину. Она в гараже. Я была в Куинсхейвене и вернулась пешком. Какой прекрасный вечер!

Достав из красной сумочки красную пачку сигарет, Бренда поставила сумочку на стул у арки, ведущей в холл.

– Должна тебе сказать. – Она повернулась к Тоби. – Я и не подозревала, что в доме кто-то есть, – она кивнула в сторону опущенных жалюзи, – пока не подошла ближе. Думала, что та машина в начале дорожки – наша. Но знаешь, Тоби, дорогой, окна открыты, а ты так кричал.

– Так ты все слышала? – нахмурился Тоби. – И что именно?

– О, довольно много.

– Лучше бы не слышала, – с несчастным видом сказала Кэролайн.

– Почему бы и нет, моя дорогая? Я не услышала ничего такого, о чем бы не знала из местных сплетен.

Если Тоби не заметил ничего странного в ее поведении, то Кэролайн бросила на нее быстрый взгляд.

Бренда пронеслась через комнату, по-прежнему игнорируя Марка. Она села в мягкое кресло под лампой, откинулась на спинку и положила ногу на ногу.

– Интересные дела творятся в спортзале, правда?

– Интересные? – воскликнула Кэролайн.

– А разве нет? – Бренда весело рассмеялась. – Надеюсь, Марк поможет. В академических вопросах он очень хорош. Может рассказать вам, какую песню пели сирены, почему Шекспир написал то, что написал, и каков сюжет революционного романа с загадкой запертой комнаты, который Уилки Коллинз собирался написать в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году. Но в практических делах – боже мой, он такой же, как ты, Тоби.

– Как я?

– Да, разве ты не знал? Ты просто ничего и никого не замечаешь, ведь так?

– Ты, возможно, удивишься, – сказал Тоби, – если узнаешь, что очень даже замечаю. Смотри, Марк! Я прав насчет этого дела. Клянусь, я прав.

– Подождите! – сказал Марк.

Его густой голос, который он редко повышал, разнесся по комнате.

– Может быть, ты и прав, Тоби; я не говорю, что это не так. Но ты неправильно подходишь к проблеме!

– Как это?

– Ну, например. Мы очень мало знаем о Джонсонах – Джордже или Губерте.

Тони скривил губы:

– То есть мы не даем себе труда лучше узнать тех, кто в социальном плане стоит ступенькой ниже? Я знаю о них немало.

– Есть ли кто-то, кто ненавидит Джорджа и Губерта? Или хочет их убить?

– Всю семью? – недоверчиво спросил Тоби. – В любом случае ответ – нет.

– Значит, злой умысел шутника был направлен не на них. Мы не можем искать здесь мотив. Шутник как будто намеренно привлекал внимание к спортзалу, заставляя нас думать о нем.

– Вот это и ставит меня в тупик. – Тоби потер щеку. – Шутник, его злоба. Либо злоба, либо неразвитый детский ум, неспособный осознать, что он творит.

– Почему ты все время говоришь «он»? – удивленно спросила Бренда своим чистым, мягким, как шелк, голосом. – Разве это не могла быть женщина?

Кэролайн обернулась, и краска схлынула с ее лица. А вот на Тоби ее слова произвели иной эффект.

– Господи, – глядя прямо перед собой, прошептал он после секундного молчания. – Господи, какой же я тупой!

– Подожди! – внезапно сказал Марк, но Тоби не стал ждать.

– Все было здесь, – прорычал он, стуча костяшками пальцев по лбу, – но я был слишком туп, чтобы понять это. Я даже думал о лазарете, но не связывал его со спортзалом. Конечно! Есть только один человек. Роуз Лестрейндж.

Марк предвидел это, но предупредить не смог. По комнате пронеслось волнение, столь же ощутимое, как если бы в гостиную вошла сама Роуз Лестрейндж.

– Как интересно! – пробормотала Бренда.

– Но это же абсурд, – сказала Кэролайн. – Женщина? – добавила она в ужасе. – В мужском спортзале? И смеется?

– Да, смеется, – хмуро сказал Тоби.

– Но этого не может быть…

– Ангел мой, ты так наивна. Да, это как раз то, что и сделала бы наша Роуз, и ей бы это понравилось. Такое у нее чувство юмора. Как я сказал? «Либо злоба, либо неразвитый детский ум, неспособный осознать, что он творит». Не хочу показаться невежливым, но у нее есть и то и другое.

– Тоби, – почти прорычал Марк, – ты выслушаешь меня?

– Да, Тоби, – вставила Бренда, откинув голову. – Пожалуйста, выслушай Марка!

– У меня к тебе только один вопрос, – сказал Марк. – Зачем все это нужно Роуз Лестрейндж?

– Тогда я задам тебе другой, – ответил Тоби. – Объясни, что произошло в лазарете месяц или около того назад. Это несложно.

– А что произошло в лазарете? – вмешалась Кэролайн.

– Наша Роуз развлекалась там с молодым человеком и даже не отрицала этого. Она только смеялась и говорила, что никто ничего не может доказать. Перестань краснеть, ангел мой, и не делай такое каменное лицо! Бренда, я к тебе обращаюсь.

– Да? – ответила Бренда ясным голосом.

– Ты когда-нибудь слышала, как Роуз Лестрейндж говорит на свою любимую тему?

– Нет, не думаю.

– До того как люди перестали приглашать ее в гости, она отпускала такие перлы, что краснели бы даже матросы и грузчики. Помню один такой. Она хотела бы, чтобы с ней занимались любовью на фоне – цитирую – чего-нибудь странного и необычного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Перевод А. В. Лукьянова.