Хроники Федерации. Год 2056

Сергей Лайтман

Хроники Федерации. Год 2056

Хроники Федерации.

Год 2056

Пролог

Это все так странно – осознавать все то, что произошло. Первое время я думал о том, что сошел с ума. Мне сложно описать ощущения того ужаса, что мне удалось пережить.

Все как во сне, до сих пор, и все происходящее существует лишь для меня, в прямом смысле. Лишь я один сейчас вижу мир таким, какой он есть – руины и полыхающий ад, война разрушила мир до основания, и ничего не осталось. Природа выжжена, моря пересохли, земля в ужасных ранах – так много взрывов планете едва удалось выдержать.

Пожалуй, человечество пришло к своему концу: все что осталось у людей, это Иллюзии. Мои слова мало кто поймет, мне никто не поверит, если я подойду

к ним и скажу, что мира нет. Меня сочтут тронутым, и может быть даже убьют.

И как все рассказать? Как начать рассказ о том, что все уже мертвы? Я не знаю как мир пришел к такому паршивому концу, как мы уничтожили сами себя, и зачем. Войны на земле не прекращались не на миг – уничтожение, вот в чем мы сильны. Год за годом войн становилось больше, мир полыхал, мир страдал, все было в огне, и казалось, сама природа уже хотела уничтожить человечество – на мир обрушился вирус, который косил людей пачками, никто не мог устоять против него.

Это коснулось всех стран со временем, и два месяца назад случилось… настал тот день, которого боялись все, – кто-то нанес Ядерный удар. И, безусловно, это предзнаменовало начало Третьей Мировой Войны, вот только самого мира не осталось. Безжалостной рукой кто-то стер мир, – было так много ядерных ударов, что просто некому не было воевать.

Мне смутно видится тот момент во снах, вспомнить его полностью – не в моих силах, да и если честно, я не хочу помнить всего этого безумия, в эпицентре которого мне пришлось быть.

Многие считали, что именно я был в эпицентре всех событий, и что я вел людей на демонстрации, лишь единицы знают, что я был помещен под арест, а мое имя было лишь рычагом воздействия на людей.

Фредерик фон Дин – засланный шпион, желающий разрушить страну; СМИ манипулировали фактами, и получилось так, что из офицера русской разведки я превратился в беглого шпиона из штатов, с немецкими корнями. Но, вот что я действительно помню, так это то, как меня хотели заставить верить в Иллюзию.

Иллюзия – это новая реальность, в которой живут люди сейчас. Мир сожжен, но все видят яркие краски природы, вместо пустынь, звездное небо, вместо Черных Небес, Жизнь – вместо Смерти.

Точно помню тот момент, когда и я стал видеть мир Таким – я бежал по руинам здания, скрываясь от солдат, но миг – и все изменилось – город восстал из руин, и передо мною не было развалин, не было войн, не было ни чего, что напоминало бы о войне – только мир, в котором все вдруг стали счастливы, и забыли о войне.

Я видел, как люди начали улыбаться, перестали прятаться, и ходили по этим руинам как не в чем не бывало.

Вот только я не верил Им, и сопротивлялся. Мой мозг горел и разрывался, я упал на землю и из моего носа бежала кровь, весь в конвульсиях, я добежал до какого-то закоулка, и спрятался в сточной трубе, но прежде, чем я отключился, мне пришлось дать себе указание верить лишь в плохое.

Когда же сознание вернулось, то ощущение времени было потеряно безнадежно, моя голова была тяжелее меня, я встал, оглядываясь на то, что было сотворено с миром: тысячи людей разбирали

завалы, уносили раненых, хоронили детей, вот только разговоры их не соответствовали действительности – закапывая труп, человек говорил напарнику о том, что он хочет посадить

кустарники там и тут, что бы городской парк был еще зеленее, будто трупа не было, а был лишь воображаемый куст.

Война, страдания, все исчезло; кто-то считал, что работает на стройке, что разбирает завалы снесенного здания, чтобы потом построить новое, и люди отказывались замечать, что вокруг нет целых зданий; кто-то считал себя работником офиса, кто продавцом.

Я подбежал к парню, стоявшему возле развалин магазина, с большой картонкой в руках, он что-то выкрикивал о новых телевизорах, я схватил его за плечо, и начал трясти, желая привести его в сознание, но сам потерял рассудок – я вдруг увидел яркие огни вывесок, парень уже не был в лохмотьях, я преобразился в типичного менеджера, да и сам я почему-то жутко хотел новую плазму на стену в своей гостиной.

Может это и спасло меня, – противоречие, возникшее где-то глубоко внутри – дома у меня никогда не было из-за постоянных переездов, и осознав это, картинка реальности расклеилась, словно на старых приемниках две волны радио играли одновременно, и как бы не было высоко искушение выбрать ту, что ловила сигнал ярче, я выбрал вторую – шипящую, в которой едва можно было различить голоса, и я снова оказалась на руинах войны, и шокированным этим, встал посреди этого бреда, и смотрел на всех людей, которые были без ума от искусственного счастья.

Так, я понял, что эта шипящая волна оказалась настоящей реальностью, и почти сразу же получил подтверждение тому:

–

Хватайте его! – крикнул какой-то вояка, что стоял где-то поблизости со мною.

В руках его был прибор, похожий на пульт дистанционного управления с дисплеем и большой антенной.

–

Он вне сигнала, повторяю, он вне сигнала!

И я побежал что было сил, желая выжить, во что бы то не стало.

Так начался Первый День Апокалипсиса.

***

Скрылся я лишь волей судьбы, упал за какие-то железяки и спал, наверное, несколько дней, едва приходи в себя; а когда все-таки смог проснуться, открыть глаза, я понял, что разбит как никогда.

Тело жутко болело, не одного места не было, которое не источало боль. Во рту все пересохло, голова гудела, глаза не хотели открываться, словно в них попал песок.

Краем глаза я заметил лужу, в которой умылся и попил воды, а после огляделся. Я оказался под каким-то мостом.

Вдалеке виднелся разрушенный храм, который уже тоже начали восстанавливать. Черта города была не так сильно разрушена, во многих домах можно было жить, дороги оказались в привычном состоянии, и по ним уверенно ездили большие черные внедорожники, у которых на крышах были установлены антенны и спутниковые тарелки.

Я был уверен, что ищут именно меня, но заметил, как в такие машины затаскивали и других людей, значит, я не один такой, который не подчинился этим Иллюзиям.

Почему я их так называю?

Я задумался, ведь это несомненно было определение, подходящее для этого явления. Только я не мог вспомнить сам ли я придумал его, или знал откуда-то.

Размышления мои прервал шум, донесшийся сзади; я оглянулся резко, вызвав головокружение, но успел увидеть, как кто-то прячется за горой щебня.

Если бы это были военные, то меня уже схватили бы, или убили. Я позвал, но никто не отозвался; я сказал, что не представляю угрозы, и что просто хочу поговорить, и после этого оттуда вылез юный парень, лет пятнадцати, в его руках был коктейль Молотова, возле которого он держал зажигалку.

– Я такой же как и ты, – сказал я, я тоже скрываюсь.

– Ты военный, значит врешь, – сказал парень, жестикулируя бутылкой.

Я осмотрел себя – на мне и вправду была военная форма – зеленая футболка, рваные штаны, берцы.

–

Юнец, если бы я был военным, то не прятался бы от них, верно? И не разговаривал с тобой, а убил, верно?

–

Тебе ничто не помешает сделать это сейчас.

–

Ты мне вот что, лучше, скажи. Что ты сейчас видишь там, в городе?

–

Ты про то, что началась ядерная война. А никто не видит этого? – юнец покачал головой, – я не из них, хотя тоже почему-то в один момент видел всю эту…

–

Иллюзию?

–

Да, наверное, Иллюзию, словно в голову что-то залезло, или как будто принял кислоты, и приход поймал.

–

И когда этот приход у тебя был?

–

Неделю назад, может полторы …

–

угу, ясно…Значит я два дня тут валялся, а ты мне даже не помог?

–

Я не знаю сколько ты был тут, я лишь два часа назад тебя нашел.

–

И все равно не подошел?

–

А вдруг ловушка.

–

Ладно. Ты один?

–

Ты, наверное, засланный шпион. Притворяешься, чтобы потом убить всех, кто не… не… как это сказать?

–

Слушай, единственное что я сейчас хочу, это найти свою девушку, и привести ее в безопасное место. Если у тебя есть укрытие, и ты позволишь присоединиться. То я буду рад, а если нет, то мне нужно идти, потому что с каждым часом надежд на ее спасение все меньше.

Парень замялся. Я махнул рукой, развернулся и пошел в сторону города, но он окликнул меня, и позвал за собой. Вдоль берега, среди кустов стоял старый вагончик, в котором, вероятно, отдыхали дорожные рабочие. Встретили меня там так же, как и этот парень, мне не верили, и задавали кучу вопросов, но в итоге, мне поверили. Внутри их оказалось четверо, включая подростка с коктейлем Молотова, – Один был здоровый мужчина, лет сорока, с бородой и в засаленной клетчатой рубашке, девушка лет тридцати, блондинка среднего сложения, и парень инвалид, чей возраст я не смог определить.

Он был лысый, лицо идеально гладко, без складок и морщин, и было не понятно то ли ему двадцать, то ли сорок.

Человек смотрел в окно вагончика на реку, и что-то бормотал, а когда увидел меня, протянул руку и сказал:

–

Потрясающий матч, ты только посмотри на это, в жизни не видел более зрелищного хоккея.

–

Он не снами, – угрюмо проговорила девушка, – Олег, этот человек теперь будет жить с нами.

–

Отлично! Будет весело, – сказал он и обращаясь ко мне добавил – там пиво в холодильнике, бери.

Я посмотрел на холодильник – дверки не было, и он был полон консервов. Пива не было, к сожалению.

–

мы надеемся, что он придет в себя, – сказа мужчина, – у него иногда бывают просветления.

–

Да? – я посмотрел по сторонам, а вы как выбрались?

–

Да как все, – сказала девушка, – Саша нашел меня после первого взрыва, он мой сосед, и просто заговорил со мной, сказал, что в мире война, и картинка в моей голове сразу прояснилась. Я, кстати, Света, это Максим, Максим у нас как стражник, ходит с коктейлем, что бы мы увидели знак, если что… а вас как?..

–

Федя, – сказал я, – Олегу нужна калибровка сознания, методом когнитивного вмешательства.

–

Чего мне надо? – Олег посмотрел на меня, как и все остальные.

–

Что ты видишь за окном, – спросил я у Олега – он посмотрел в окно, которое служило ему и телевизором сразу, и ответил – Город.

–

Что не так с ним?

–

Вроде все так, – Олег присмотрелся.

–

Олег, города нет. Началась ядерная война, и пора уходить отсюда, иначе скоро нас найдут.

Олег посмотрел на меня, на других, потом в окно и рассмеялся. Я посмотрел на него, и ударил чуть ли не изо всех сил в лоб кулаком, все опешили, здоровяк Саша заломил мне руки, но я вырвался и оттолкнул его, и взял Олег за шкирку.

–

За окном война, очнись!

Олег вытер кровь, которая пошла из его носа, и закивал головой:

–

Не правда, не правда…

–

Правда. Нельзя себя обманывать, хватит, пора брать себя в руки.

–

Боже мой… – шептал он, – боже… как это страшно… Я все вижу, но не хочу видеть, все вижу… взрывы, осколки, раненные… нет… не может быть, как же так…

–

Так держать, – сказал я, – не подчиняйся соблазну, прежней жизни больше не будет.

Я вышел из вагончика и смотрел на реку. Следом вышел Саша, и молча встал рядом.

–

Там есть заброшенный цех, – я показал пальцем в сторону другого берега, – там раньше была свалка металлолома, вам нужно туда, там вас искать не будут. Передвигайтесь ночью, ты должен будешь большую часть пути тащить Олега на себе, сможешь.

–

Смогу, а ты не идешь?

–

Я приду, через некоторое время. Мне кое-кого нужно найти, но если я найду таких же, как и мы, то я буду посылать их к вам, они будут говорить, что пришли от Фредерика. Приютите их. Нам нужно держаться вместе.

–

Фредерик? – Саша посмотрел на меня, – Ты тот шпион, Фредерик фон Дин?

–

Да…

–

Тебя же весь мир ищет.

–

А нашел меня 15-летний пацан. Того мира больше нет, все кончено. Нам всем нужно выживать. Нас будут искать, поэтому нужно быть как никогда осторожными. Понимаешь? Отведи их всех туда, если я не вернусь через неделю, то не ждите меня, и думайте, как быть дальше.

Я направился в город, с надеждой найти ту, которой принадлежит мое сердце, и с кем я хотел создать семью, ту, которая однажды спасла меня, для того чтобы снова убить…

***

Найти ее не было сложно, когда ты знаешь человека, ты знаешь где он будет, когда ему плохо, а то, что ей плохо я был уверен.

Я посмотрел ее на крыше одного дома, она считала, что с нее открывается хороший вид на город, а для меня это всегда был лишь повод увидится с ней; здесь она часто сидела одна, пила вино и думала о своем, когда ей было тоскливо.

Но тогда, она была молода, и эта дурь быстро вышла из нее, и мне не стоило удивляться что ее не было там.

Когда она выросла из возраста «токования на крыше», в ее жизни был период, когда она ходить поплакаться к одному инфантильному дружку. Однажды я обещал отрезать ему член, если он посмеет к ней прикоснуться, и надо сказать, убеждать я умел всегда.

В его квартире было пусто -дверь заперта, дом не задет взрывами, и я расстроился, ведь если ее не было здесь, то она пустилась во все тяжкие, как у нее однажды уже было. Когда она переносила тяжелый разрыв с каким-то очередным хмырем, сумевшим поразить ее сердце.

Минуя патрули военных, я добрался до одного притона, в котором однажды нашел ее обнюханную и обкуренную всякой дрянью.

Место это было таким. Что даже во время апокалипсиса ничего не изменилось – обветшалые стены домов, мусор вдоль улиц, разбитые окна, ремонт времен доисторического быта, все, как всегда.

Да и жители здесь всегда были такими же убогими, что не заметили бы разницы между Иллюзией и жизнью, если бы даже захотели.

Пришлось сломать одну дверь, и две челюсти, чтобы пройти в нужную мне квартиру – грязь, вонь, давящая атмосфера, все, как и положено. В каждом углу постояльцы, то ли спят, то ли умерли; в дальней комнате на матрасе лежала она – рыжеволосая красавица, исхудавшая так, что и не узнать. Рваная майка, грязные до ужаса джинсы, непонятная вонь, то ли от нее, то ли от матраса, я поднял ее за плечи и потряс ее, она не просыпалась, лишь тяжело дышала.

Глупая, что ж ты с собой делаешь.

Я снова потряс ее, она с трудом открыла глаза, и улыбнулась мне.

–

Я теперь не вижу, сказала она

–

Чего ты не видишь, – спросил я

–

Всего … – ее глаза закатились, и я снова потряс ее – я вижу яркое небо, повсюду зелень, поют птички так хорошо…

–

Вернись, – сказал я грубо – ты же знаешь, что все это обман!

–

Не знаю! – крикнула она, на секунду протрезвев, а потом улыбнулась и продолжила – не знаю, я ничего не знаю, все по прежнему. Как было. Теперь всегда так будет. Ты еще можешь присоединится, хочешь? Я научу, мы будем счастливы, как раньше, помнишь?

–

Мы никогда не были счастливы, – сказал я, – наша жизнь сплошные страдания, так было всегда.

–

Какой ты смешной, – сказала она и села на край матраса,– я же сказала , научу тебя быть счастливым, – она достала из-под матраса пакетик с чем-то белым, – дурь помогает вернуться обратно, не знаю почему, но говорят что если пару месяцев насильно возвращаться в иллюзию, то она примет тебя, и тебе не надо будет .. не надо будет .. хм – она напряглась, вспоминая что-то и заплакала.

–

Ненавижу тебя, – сказала она, заливаясь слезами, – сейчас мне станет лучше. А ты уходи, если не хочешь быть с нами.

Она хотела открыть пакетик, но я забрал его я быстро вколол ей дозу вещества, которое приведет в норму даже мертвого, из своей карманной аптечки. Она вскочила, и заметалась по комнате, пытаясь найти пятый угол, и ругала меня, за то что я вечно лезу не в свое дело.

–

Больше ты не сможешь вернуться обратно, сказал я – лимит исчерпан.

–

А знаешь, – я знала, что ты придешь сказала она, – знала, ты же не можешь оставить меня в покое.

–

Ты сама спасла меня.

–

Глупости случаются, Рико, сказала она и снова заплакала – они вытянули из меня эту информацию, беги! Они здесь!

Я сообразил, что она сказала военным где я, но не злился на нее, я вскочил, и ринулся прочь из этого гадючника, но на пороге кто-то вырубил меня прикладом автомата, и я погрузился во тьму, понимая что настал конец моим приключениям.

***

А проснулся я тоже от удара, и просыпался я довольно часто от них, а потом снова засыпал, и если я не ошибся, то уже два дня я находился в плену. От меня ничего не спрашивали, лишь какой-то садист, смеясь истязал меня ударами снова и снова, наслаждаясь своей работой; я был подвешен на крюк за связанные руки, и висел здесь как боксерская груша. Тот, Который меня избивал сам по себе мерзкий тип – здоровый, метра два с половиной в холке, и столько же было в объеме его брюхо, а то и больше, он постоянно потел, и храпел, задыхаясь под свое тяжестью, я пообещал ему что вскрою его на этом же крюке.

И конечно он бил меня после этого еще сильнее, но бил не так уж и сильно, видно ему дали такой приказ, ведь если бы он захотел, то его кулаки, что казались мне больше моей головы. Давно бы размозжил или моей череп на мелкие осколки, а так как он меня не убил, то здесь был кто-то, кому я был нужен, а значит мне не стоило боятся смерти, до того момента, пока они не вытянут из меня всего того, что им нужно. А они не вытянут.

Мне оставалось лишь надеяться на благоразумие той милой предательницы, ведь если она на свободе, то она не нужна им, и если она не спалила свои мозги, то легко найдет нашу базу, ведь она знает меня так же хорошо, как и я ее.

Помещение было подвальным, и я не мог понять где сейчас нахожусь, оставалось лишь надеяться что не так уж далеко от города; я видел лишь одну часть помещения, та что была сзади меня, вероятно имела несколько дверей, а возможно даже комнату с о смотровым окном, если это так, То вероятно я на складе какого-нибудь магазина, но это ни чего мне не давало, убежать все равно мне не под силу.

Но откуда-то сзади постоянно раздавались какие-то голоса, но я не мог понять, о чем они говорят, шум в ушах, казалось, был настолько сильным, что его слышали даже окружающие.

–

Зачем ты сопротивляешься? – спросил здоровяк – зачем ты занят такой глупостью, и пытаешься спасти мир? Ведь тебе было предложено занять место среди богов этой планеты.

–

Богов или просто кучки богачей? Что ты тут демагогию вдруг развел, мы же вроде не плохо так общались эти дни, может продолжим?

Здоровяк ударил меня в ребра, да так сильно, что я отключился, а когда пришел в себя., то его уже не было, а стояли передо мною какие-то другие люди.

– Фредерик! – мой юный друг, удачи солдат! – заговорил кто-то за спиной, будто мы были знакомы, – надо было тебе согласиться работать на меня. Сейчас бы ты был королем, жил бы купаясь в роскоши и шлюхах.

– Звучит омерзительно, тоже самое что купаться в трупах.

–

Странное сравнение, – удивился голос сзади

–

ну как же… люди сейчас как зомби, ничего не понимают, будто и не живут.

–

ох… ну это была вынужденная мера.

–

Вынужденная мера? А ядерные взрывы, тоже ваша работа. Да и вообще, не культурно прятаться от собеседника, покажись.

Раздались тяжелые шаги. И предо мною возник человек – высоко роста, возрастом более 50 лет, светловолосый, голубоглазый, одет он был в повседневную одежду, серые штаны, легкая обувь, кожаная куртка темного цвета. Я узнал его. Это он изобрел иллюзию, что была у людей в головах. Относительно недавно мой отряд пытался захватить его лабораторию, но мы потерпели фиаско, весь мой отряд погиб там, а я…

–

Ядерные взрывы… нет, Фредерик, я не виноват, в этом, я лишь осуществил техническую часть вопроса.

–

Что-то ты темнишь, как тебя там звали, напомни?

–

Седрик Галлас – учтиво ответил он, чуть ли не поклонившись.

–

А-а-а… – сказал я, – то-то у меня в голове педик да педик, думаю ну не могут так звать человека, – я засмеялся, потому что терять мне было уже не чего.

–

Когда ты смог вычислить нахождение моего исследовательского центра, я был поражен, и передал начальству, что было бы не плохо, взять такого как ты к нам на работу, но что ты, что мое начальство, горделивые упрямцы, и теперь у меня нет начальства, и, если ты не согласишься. То и тебя не будет.

–

Зачем было нужно уничтожать мир? – закричал я -зачем?

Седрик посмотрел на меня устало, махнул рукой, и ушел, что-то тихо сказав здоровяку, который взялся откуда-то в этой комнате.

Здоровяк засмеялся. Видно, ему дали карт-бланш по отношению ко мне. Я не знаю, как я выжил…

Меня пытали, били, резали, подключали какие-то приборы, я тогда не понимал для чего.

Я думал, что так и умру здесь, но сквозь мрак слышал, как началась борьба, и несколько людей ворвались в то помещение где был я. И я точно не помню, как все закончилось, то ли я провалился в беспамятство, то ли меня неаккуратно сняли с крюка, и я упал на пол, но в любом случае, мне казалось, что я спасен из этого ужасного плена.

Когда я пришел в себя, я долго не мог понять, где я и что происходит, я снова и снова проваливался в сон, и не понимал, кто за мной ухаживает. Иногда я видел на себе капельницы, пытался их вырвать, но кто-то бил меня по рукам, и я снова засыпал.

Наконец-то, я пришел в себя, и мне стало понятно, что нахожусь на каком то производственном объекте, то ли это был завод, то ли что-то похожее. Вскоре, ко мне подошел высокий мужчина, я узнал его, это был Александр, мы познакомились с ним под мостом в бытовке, там он был с Олегом, Светой и с юнцом… как же го звали?

–

Проснулся, спящая красавица? – усмехнулся Саша – ну ты, конечно, боец, – ни капельницу тебе поставить, ни клизму, все дерешься да дерешься.