Психбольница

— Что именно?

Вадим помолчал. Посмотрел на дверь, потом на неё.

— Я работаю здесь семь лет, Анна. И я видел, как люди заходят в Корпус-3 одними, а выходят... другими. Если вообще выходят. — Он сделал паузу. — Спросите у Никиты. Он многое расскажет. Если захочет.

— Откуда вы знаете, что он расскажет?

— Потому что он позвал именно вас, — ответил Вадим. — Не психолога. А вас. Он вас ждал.

Он встал.

— Через двадцать минут выхожу к Корпусу-3. Буду ждать у двери. Не опаздывайте.

Он вышел.

Анна осталась одна. Посмотрела на папку, на фото Никита. Серые глаза смотрели с бумаги спокойно, почти насмешливо.

— Ну что ж, — сказала она себе. — Посмотрим, кто ты на самом деле.

Корпус-3. Вход запрещён.

Вадим встретил её ровно в два.

Они прошли по пустому коридору, мимо кабинета Кагана, мимо процедурной, мимо двери, за которой вчера плакали. Остановились перед табличкой «Корпус-3. Доступ ограничен».

— Готовы? — спросил Вадим.

— Да.

Он приложил электронную карту к замку. Дверь щёлкнула и открылась.

Коридор за ней был узким, с низким потолком. Стены — не бледно-зелёные, как в основном отделении, а грязно-серые. Лампы дневного света мигали через раз, создавая неприятный стробоскопический эффект.

— Идёмте за мной, — сказал Вадим. — И не трогайте ничего.

Они прошли мимо трёх закрытых дверей. На каждой — номер и окошко с решёткой. Из-за одной доносилось бормотание, из-за другой — тишина, из-за третьей — чей-то ровный, механический смех.

Анна поёжилась.

— Здесь всегда так? — спросила она шёпотом.

— Здесь всё зависит от того, кто за дверью, — ответил Вадим.

Он остановился у двери с номером 7.

— Никита здесь. Заходите. Я буду в коридоре. Если что — кричите.

Он открыл дверь, пропустил Анну внутрь и закрыл за ней.

Палата 7

Комната оказалась маленькой — меньше её кабинета.

Окно — под потолком, зарешеченное. Стены — серые, без картин, без плакатов, без следов жизни. Кровать — узкая, застелена серым одеялом. У стены — стол, на столе — кружка с водой и стопка книг.

Никита сидел за столом, повернувшись к окну.

— Здравствуйте, — сказала Анна.

Он медленно обернулся.

Вблизи он выглядел старше, чем на фото. Под глазами — тени, на скулах — жёсткие складки. Одет — в обычную больничную пижаму, серую, мешковатую.

Но глаза... глаза были ясными. Слишком ясными для человека, который провёл полгода в психушке.

— Вы новенькая, — сказал он. Голос — низкий, спокойный. — Психолог?

— Да. Анна Сергеевна.

— Никита, — он не улыбнулся, но кивнул. — Садитесь. Только осторожно —второй стул шатается.

Она села. Они оказались друг напротив друга — как на собеседовании.

— Каган сказал, вы сами попросили о консультации, — начала Анна.

— Попросил, — Никита откинулся на спинку стула. — Надоело сидеть взаперти. Думал, может, новый психолог окажется умнее старого.

— А старый был неумным?

— Старый боялся, — Никита усмехнулся. — Как и все здесь. Кроме вас, может быть.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы не дрожите. Смотрите на меня без ужаса. И задаёте вопросы, которые не задают те, кто работает здесь давно.

Он наклонился вперёд, положил локти на стол.

— Вы знаете, зачем Каган отправил вас сюда? Не говорить со мной. Напугать. Чтобы вы испугались Корпуса-3 и больше сюда не совались.

— Зачем ему меня пугать?

Никита посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что вы его слабое место. Пока вы не знаете правды, вы безопасны. Как только узнаете — станете угрозой.

Он замолчал.

— И вы собираетесь рассказать мне правду? — спросила Анна.

— Я собираюсь показать, — ответил Никита. — Но не сегодня. Сегодня — просто поговорим. Чтобы у Кагана не было повода вас снять.

— О чём?

— О жизни. О книгах. О погоде. Обо всём, что не касается того, что здесь происходит.

Анна кивнула.

Они проговорили сорок минут. О погоде — действительно было холодно для апреля. О книгах — Никита любил фантастику. О жизни — до больницы он работал архитектором, проектировал мосты.

Ни слова о Кагане. Ни слова об Алисе. Ни слова о том, что происходит в Корпусе-3.

Но когда Анна встала, чтобы уйти, Никита тихо сказал:

— Приходите ещё. Через два дня. Я буду ждать.

— Хорошо, — ответила она.

Вадим ждал в коридоре. Ничего не спросил. Только проводил до двери кабинета 13 и ушёл.

Вечер. Разговор с Зоей.

Анна задержалась в кабинете до семи.

Она записывала на диктофон впечатления о Никите, когда в дверь тихо постучали.

— Да?

Вошла Зоя. Без халата, в обычном платье, с сумкой через плечо — собиралась домой.

— Вы ещё здесь? — удивилась Анна.

— А вы? — Зоя прикрыла дверь. — Вам домой не пора?

— Скоро.

Зоя помялась, потом вдруг выпалила:

— Будьте с Никитой осторожны. Он... он не такой, как кажется. Многие с ним говорили, а потом...

— А потом что? — спросила Анна.

Зоя оглянулась на дверь, подошла ближе и прошептала:

— А потом они начинали верить ему. И это стоило им работы. А одной медсестре — даже свободы.

— Её посадили?

— Уволили. По статье. Сказали, что она нарушала режим, помогала пациентам передавать записки. — Зоя посмотрела на Анну многозначительно. — Записки, Анна Сергеевна. Как те, что находите вы.

Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой.

Анна сидела за столом и сжимала в кармане две записки от Алисы.

«Не доверяйте никому. Даже тем, кто кажется другом».

Зоя выглядела как друг. Но она только что сдала Никита. Или предупредила Анну?

Вадим выглядел как союзник. Но откуда он знал, что Анна найдёт записки?

Каган выглядел как начальник. Но он явно что-то скрывал.

Лариса выглядела как враг. Но, может быть, это просто маска?

Анна закрыла глаза и прислонилась головой к стене.

— Чёрт, — прошептала она.

В коридоре снова заплакал кто-то — тихо, безнадёжно, на одной ноте.

Она не пошла туда.

Сегодня — хватит.

Глава четвёртая

Встреча за городом

После разговора с Зоей Анна не могла уснуть.

Она лежала в своей съёмной квартире и смотрела в потолок, пока за окном не начало сереть. Мысли крутились по спирали: Алиса, Никита, пустые папки, записки, Зоя, Каган, Лариса.

И Вадим.

Вадим, который работает здесь семь лет. Вадим, который знал, что Анна будет искать правду. Вадим, который сказал перед трудоустройством: «Если хочешь понять, что здесь происходит — ищи правду в Корпусе-3».

И записки. Две записки от Алисы, которые появились там, где Алиса физически не могла их оставить.

В шесть утра Анна взяла телефон и написала сообщение на номер, который сохранила ещё до того, как переступила порог больницы.

«Нужно встретиться. Не на территории».

Ответ пришёл через три минуты.

«Знаешь старую автобусную остановку за трассой? В три часа».

Она не знала, но нашла по карте.

Старая остановка

Место оказалось заброшенным: ржавый навес, битое стекло, запах прелых листьев и бензина. Вокруг — поле, лес, пустота. Идеально для разговора, который никто не должен услышать.

Вадим приехал на старой «Ладе» серого цвета. Вышел, огляделся, кивнул.

— Зря приехали, — сказал он вместо приветствия.

— Тогда зачем соглашались?

— Потому что вы не отстанете. — Он закурил. — Я вас знаю, Анна.

— Вы сказали мне перед трудоустройством: «Ищи правду в Корпусе-3». Я ищу. — Она помолчала. — Записки. Это не Алиса их подбрасывала, правда?

Вадим выпустил дым в небо, не ответил.

— Она не могла. Корпус-3 закрыт. У неё нет доступа к моему кабинету. — Анна шагнула ближе. — Это вы.

Он усмехнулся — горько, с каким-то облегчением.

— Умная. Я знал, что вы умная.

— Зачем?

Вадим бросил окурок, растоптал.

— Потому что Алиса действительно просила помощи. Много раз. Но я не мог ничего сделать. Я — санитар. Меня уволят — и всё. А на моё место поставят того, кто не будет молчать? Нет. Поставят того, кто станет делать то же, что и я, только без жалости. — Он посмотрел на Анну. — А вы — психолог. У вас есть право задавать вопросы. Вас сложнее уволить. И вы не из системы, вы снаружи.

— Поэтому вы подкинули мне записки?

— Поэтому я написал их от её имени, — поправил Вадим. — Почерк я скопировал. Она их не писала. Но она действительно так думает. Я просто дал вам то, что она чувствует, в той форме, в какой вы готовы это принять.

Анна выдохнула.

— Вы манипулировали мной.

— Да. — Вадим не отвёл взгляда. — Как и они. Только я — на вашей стороне.

— Откуда мне знать?

— Ниоткуда, — он пожал плечами. — Вы психолог. Проверьте меня.

Анна молчала. Он ждал.

— Ладно, — сказала она наконец. — Допустим, я вам верю. Что дальше?

— Дальше — Алиса. Вы должны с ней встретиться и понять, что с ней сделали. А потом — Никита. Он знает больше, чем говорит. А потом — Каган. И Лариса.

— Вы знаете, что происходит в Корпусе-3?

Вадим долго молчал.

— Знаю достаточно, чтобы сказать: это не лечится. Это уничтожение личности под видом терапии.

— Почему вы не пошли в полицию?

— Потому что Каган связан с людьми, которые могут сделать так, что меня посадят. Не за то, что я здесь. За то, что было раньше. — Он поморщился. — У меня есть прошлое, Анна. Не спрашивайте какое.

— Я и не спрашиваю, — тихо сказала она. — Мне нужно, чтобы вы помогли мне попасть к Алисе.

— Я помогу. Но сегодня — всё. Вам пора.

— Когда мы встретимся снова?

— Я найду вас. В больнице. — Он отвернулся. — А теперь уезжайте.

Анна кивнула и пошла к своей машине. На полпути обернулась.

— Вадим.

— Что?

— Спасибо, что сказали правду.

Он не ответил.

Утро. Следующего дня

В больницу Анна приехала рано. Спать не хотелось — внутри всё кипело. Она прошла в кабинет 13, включила лампу, села за стол.

Перед ней лежали две записки. Те, которые подбросил Вадим. Те, которые Алиса не писала, но могла бы.

Она взяла одну, перечитала.

«Помогите. Я здесь не по своей воле. Они делают уколы. Я забываю, кто я. Вы моя надежда. Алиса».

Почерк — чужой. Слова — как будто настоящие.

Анна положила записку обратно в конверт и убрала в ящик стола.

Сегодня она сделает всё, чтобы попасть к Алисе.

Даже если для этого придётся идти напролом.

В коридоре зацокали каблуки.

Анна вздохнула, поправила халат и вышла.

Зоя стояла у двери с кружкой в руке.

— Вы рано, — сказала она, прищурившись.

— Нужно было разобрать бумаги.

— Бумаги, — Зоя хмыкнула. — Ну-ну.

Она прошла мимо, не оборачиваясь.

Анна закрыла дверь и выдохнула.

Игра началась.

Дальше — обычный обход. Николай Иванович, Светлана, Роман, другие лица, другие диагнозы. Всё как вчера.

Но в воздухе висело что-то новое.

Ожидание.

Глава пятая

Алиса К

Анна ждала своего часа.

Она не лезла на рожон, не задавала лишних вопросов, не смотрела в сторону Корпуса-3 слишком долго. Она работала. Ходила по палатам, разговаривала с пациентами, заполняла бумаги, улыбалась Зое, кивала Ларисе Каган, когда та изредка появлялась в коридоре.

Два дня.

Два дня она была образцовой сотрудницей. Тихая. Незаметная. Безопасная.

Но внутри неё всё кипело.

Каждую ночь она перечитывала записки. Каждую ночь прокручивала в голове разговор с Вадимом. Каждую ночь представляла, как войдёт в Корпус-3, откроет палату Алисы и увидит ту, кто — возможно — ждал её дольше, чем кто-либо.

На третий день её терпение лопнуло.

Разрешение

Утром, после обхода, Анну вызвал к себе Каган.

Она зашла в кабинет. Заведующий сидел за столом, перед ним лежала открытая папка с фотографией Алисы.

— Вы хорошо работаете, Анна Сергеевна, — сказал он без предисловий. — Пациенты о вас хорошо отзываются. Персонал тоже.

— Спасибо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я подумал и решил расширить вашу нагрузку. — Каган подвинул к ней папку. — Пациентка из Корпуса-3. Алиса К. Ей требуется психологическое наблюдение. Формальное, разумеется. Без терапии. Только беседа. Раз в три дня. В присутствии персонала.

Анна взяла папку. Фотография Алисы смотрела на неё пустыми глазами.

— Спасибо, Олег Викторович, — сказала она. — Я не подведу.

— Надеюсь, — Каган посмотрел на неё поверх очков. — Но помните: при малейших признаках ухудшения её состояния — вы докладываете мне. Лично. Никакой самодеятельности.

— Хорошо.

— Вадим проводит вас в Корпус-3. Сегодня. В четырнадцать ноль-ноль.

Анна кивнула и вышла.

В коридоре она остановилась, прислонилась спиной к стене и медленно выдохнула.

— Получилось, — прошептала она.

Час до встречи

Анна сидела в кабинете 13 и смотрела на папку Алисы.

Фотография, пустые листы, несколько стандартных записей о приёме лекарств. Ничего о том, кем она была до больницы. Ничего о семье. Ничего о диагнозе, кроме сухой формулировки.

«Диссоциативное расстройство личности, кататоническая форма».

Что это значило на самом деле?

Что значило — для неё?

В дверь постучали.

— Войдите.

Вадим зашёл, как всегда, без лишних слов. Закрыл дверь, сел на стул.

— Вы готовы?

— Да. — Анна посмотрела на него. — Только скажите: о чём мне с ней говорить? Она же не отвечает.

— Не знаю, — ответил Вадим. — Никто не знает. С ней говорят, а она молчит. Иногда плачет. Иногда смотрит. Иногда рисует.

— Рисует?

— Да. Странные рисунки. В основном — тени. Или лица без глаз. Или окна с решётками.

Анна поёжилась.

— Я ничего не добьюсь за один раз.