Иоанн. Пришло время долюбить

3. Котёл и чаша: два испытания.

Первое испытание: котёл.

Казнь была при Домициане — между 81 и 96 годами. Тертуллиан — церковный писатель конца II — начала III века, то есть пишущий век спустя, — фиксирует в трактате «О прескрипции против еретиков»: «В Риме Апостол Иоанн, будучи погружён в кипящее масло, не получил от этого никакого вреда»¹.

В Риме сохранилось конкретное место. У Porta Latina стоит часовня San Giovanni in Oleo — «Святой Иоанн в масле»². Выдуманные события не имеют адресов. У этого — есть.

Второе испытание: чаша.

Второй эпизод стоит на другом основании, и разницу надо назвать честно, а не сшивать два свидетельства в одно.

Первый эпизод, как мы только что видели, стоит на документе с адресом.

Чаша с ядом адресa не имеет. Она известна по латинской апокрифической традиции — «Страсти Иоанна» и «Деяния Иоанна» в латинских сводах V–VI веков, восходящих к более раннему греческому материалу, — и разошлась по Европе через «Золотую легенду» XIII века³.

Сюжет там такой. В Эфесе жрец храма Артемиды по имени Аристодем требует доказательства и предлагает яд. Для проверки яд дают двум приговорённым к казни. Оба умирают на месте. Иоанн выпивает чашу до дна и остаётся жив.

Свидетельство позднее, и как документ оно слабее масла. Но оно оставило след, которого не оставляют выдуманные детали: чаша со змеёй стала опознавательным знаком Иоанна во всей христианской иконографии. Не орёл — орёл общий символ евангелиста. Именно чаша, из которой выходит змея. Тысячу лет её пишут на стекле, на дереве, на стенах, и всякий, кто её видит, знает, о ком речь.

Легенды такого следа не оставляют. Так закрепляются вещи, которые долго повторяли вслух.

Расследование ставит эти два эпизода на разные полки. Масло — документ. Тертуллиан плюс римский адрес. Яд — устойчивое предание, вросшее в изображения так глубоко, что изображение пережило свои тексты.

Вместе они дают то, что и должны давать: одно доказанное несостоявшееся убийство и одно, о котором помнили так упорно, что вырезали в камне.

¹ Тертуллиан. О прескрипции против еретиков (De praescriptione haereticorum), 36.

² Рим, часовня San Giovanni in Oleo при церкви San Giovanni a Porta Latina.

³ Латинские «Деяния Иоанна» (Virtutes Iohannis) и «Страсти Иоанна» (Passio Iohannis, псевдо-Мелитон), V–VI вв.; Иаков Ворагинский. Золотая легенда, XIII в.

4. Почему оставили жить: четыре причины.

Причина первая: суеверный страх. Публичная казнь, которая дважды не сработала — политическая катастрофа. Человек, которого не берёт ни масло, ни яд, становится символом. Третья публичная попытка работала против власти в любом исходе.

Причина вторая: политический расчёт. Иоанн был последним живым прямым свидетелем событий в Byzantium. Мёртвый давал его традиции мученика. Живой сосланный давал власти контроль.

Причина третья: оперативная мера. Ссылка на Патмос — управляемая изоляция. Его связи можно отслеживать. Ученики, выходя на связь, раскрывали себя.

Причина четвёртая — Божье помилование. В римской религиозной традиции существовало понятие prodigium — сверхъестественный знак, означающий, что боги вмешались. Два публичных знака подряд — прямое указание богов, что этот человек находится под их защитой. Казнить его третий раз означало пойти против воли богов — открыто и публично. Для Домициана — императора, претендовавшего на божественный статус, — это было невозможно. Домициан не пощадил Иоанна. Его вынудили отпустить его же собственные законы.

В народной памяти это сохранилось точно — Божье помилование. Дважды.

5. Физические последствия и Патмос.

Кипящее масло производит специфические травмы. Ожог верхних дыхательных путей — повреждение голосовых связок. Ожог рук — повреждение мелкой моторики. Человек, переживший это, не мог говорить и писать так же, как прежде.

Это объясняет то, что иначе объяснить трудно. Евангелие от Иоанна и Апокалипсис написаны настолько разным греческим, что Дионисий Александрийский — епископ III века — прямо это зафиксировал. Один источник. Два языка. Расследование читает это как физическое последствие котла.

ГЛАВА IV. Подлог в пергаменте: два текста из одного источника

1. Правка, доказанная рукописями.

Прежде чем говорить о том, что сделали с Апокалипсисом, надо показать, что такое вообще делали — на случае, где спорить не о чем.

Второзаконие, глава 32. Песнь Моисея, один из древнейших слоёв всей еврейской Библии.

Синодальный перевод, стихи 8 и 9:

«Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых. Ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его.»

Прочтите это медленно, обращая внимание на то, кто здесь кто.

Действующих лиц двое.

Первый — Всевышний. В еврейском тексте Элион. Он раздаёт уделы. Он распределяет народы. Он делит.

Второй — Господь. В еврейском Яхве. Он не делит. Он получает свою часть: народ Иакова достаётся ему как надел.

Раздающий и получающий надел — не одно лицо. Один распределяет, другой стоит в очереди на распределение вместе с остальными.

Теперь о том, что было в этом месте изначально.

Фраза «по числу сынов Израилевых» бессмысленна. Народы земли разделены по числу потомков Иакова, ушедших в Египет? Символика здесь работает ровно наоборот, и это отмечали комментаторы всех школ.

А в рукописях стоит другое.

Кумран. Свиток Второзакония из четвёртой пещеры даёт в этом месте не «сынов Израилевых», а сынов Божиих — бней Элохим¹.

Септуагинта, греческий перевод III-II веков до нашей эры, старше любого еврейского списка, дошедшего до нас: подавляющее большинство рукописей читает «по числу ангелов Божиих», часть — «сынов Божиих»². Оба греческих чтения предполагают под собой еврейское «бней Элохим», а не «бней Исраэль».

Масоретский текст, на который опираются почти все современные переводы, включая синодальный, — единственный, кто даёт «сынов Израилевых». И он моложе кумранского свитка на тысячу лет.

Восстановленное чтение:

Когда Элион раздавал народам уделы, он поставил пределы народов по числу сынов Божиих. И частью Яхве стал народ Его.

Каждому народу — свой поставленный. Яхве получил Иакова.

Направление правки определяется однозначно.

Это ключевой аргумент, и он не наш — он принадлежит текстологам, которые занимаются этим местом сто лет.

Представьте переписчика, перед которым лежит «сынов Израилевых». Зачем ему менять безобидное на взрывоопасное — вписывать в священный текст сынов Божиих, деливших между собой народы? Ни один переписчик так не поступит.

Теперь представьте обратное: перед ним «сынов Божиих». Мотив исправить очевиден и почтенен — убрать из текста то, что читается как многобожие.

Одно направление объяснимо. Другое — нет. Поэтому чтение кумрана и Септуагинты признаётся первичным³.

И это не единственный след в той же главе. В стихе 43 масоретский текст короче кумранского и греческого ровно на ту же величину — на упоминание небесных существ. Два пропуска в одной песни, оба в одном направлении⁴.

Что здесь важно для расследования.

Три вещи.

Первое. Правка в священном тексте — не гипотеза. Вот она, с шифром рукописи и с датировкой. Инструмент существует, и он документирован.

Второе. Правится всегда одно и то же место — то, где видно устройство. Не мораль, не заповеди, не история. Убирают конструкцию: наверху распределяющий, ниже поставленные, каждому свой участок.

Третье, и главное. До правки Всевышний и Господь в этом тексте — не один персонаж. Один раздаёт, другой получает. Разбору этой пары посвящена отдельная книга цикла — «Два Бога».

Уберите одну строку — и двое сливаются в одного. Ничего больше делать не надо. Ни жечь, ни запрещать. Одна строка.

А конструкция уцелела в других местах, потому что вычистить всё невозможно.

Псалом 81 в синодальной нумерации открывается прямо: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнёс суд». Собрание. Поставленные. И дальше — приговор им за то, что судили неправедно, и обещание, что умрут как люди.

Поставленные управители, отвечающие за свои участки, и верховный, который их судит.

Через полторы тысячи лет ту же конструкцию мы найдём в Тайной книге катар. Там старший из поставленных зовётся Сатанаилом, сидит одесную и служит управителем небесных сил — до тех пор, пока не отпадает и не теряет часть имени.

Одна и та же схема: раздающий наверху, управители на участках, отставка одного из них.

В каноне от всей этой конструкции осталось три слова — «князь мира сего». Ни имени, ни должности, ни собрания, ни раздачи уделов.

Нож, которым это сделано, мы только что видели в работе. Дальше — что он сделал с Апокалипсисом.

¹ Кумран, 4-я пещера, свиток Второзакония (4QDeutj); для стиха 43 — 4QDeutq.

² Септуагинта, Втор 32:8: ἀγγέλων θεοῦ в большинстве списков; υἱῶν θεοῦ в части, включая папирус Fouad 266. Чтение принято в гёттингенском критическом издании (изд. J. W. Wevers, 1977).

³ M. S. Heiser. Deuteronomy 32:8 and the Sons of God. Bibliotheca Sacra, 2001.

⁴ Втор 32:43, сопоставление масоретского текста с кумранским и греческим.

2. Тайная книга: где она лежит и что в ней.

У неё есть полное латинское заглавие, и оно само по себе является уликой: Interrogatio Iohannis apostoli et evangelistae in cena secreta regni coelorum de ordinatione mundi istius et de principe et de Adam — «Вопрошание Иоанна, апостола и евангелиста, на тайной вечере о устроении мира сего, о князе его и об Адаме»⁵.

Не «книга катар». Не «богомильский апокриф». Вопрошание Иоанна. Текст с самого начала заявляет автора — и это тот же автор, что у Апокалипсиса.

Сохранилось три списка.

Вена. Австрийская национальная библиотека, Cod. 1137, листы 158v–160r. Пергамен, 160 листов, формат 182×116 мм, Италия, XII–XIII век. Оцифрован полностью и доступен любому⁶.

Доль, муниципальная библиотека, ms. 109, листы 44r–46r, 1455 год.

Париж, Национальная библиотека Франции, собрание Доа, том 36, листы 26v–35r. Копия XVII века, снятая с рукописи, лежавшей в архиве инквизиции Каркассона⁷.

Каркассонский оригинал утрачен. Уцелела копия, сделанная по заказу королевской комиссии. Первое печатное издание — Бенуа, 1691 год. Критическое издание — Эдина Бозоки, венский и дольский тексты параллельными столбцами⁸.

Теперь главное.

Венский кодекс — не сборник ересей. Это Новый Завет. Обычная латинская Библия итальянской работы, с календарём на первых листах, с миниатюрами и золотом. Каталог Австрийской академии наук описывает её состав одной строкой: Novum Testamentum excepta Apocalypsi — «Новый Завет, кроме Апокалипсиса»⁹.

Кроме Апокалипсиса.

В кодексе из ста шестидесяти листов нет Откровения Иоанна. А на последних листах — там, где в любом другом новозаветном кодексе стоял бы Апокалипсис, — вписано Вопрошание Иоанна.

Расследование не утверждает, что это сделано намеренно. Расследование фиксирует положение книг на пергамене. Одна книга Иоанна отсутствует. Другая книга Иоанна стоит на её месте. И это единственная полная рукопись Тайной книги, которая до нас дошла.

Что в тексте.

Иоанн возлежит у груди Учителя на вечере — та же позиция, что в Евангелии от Иоанна 13:23, — и задаёт вопросы. Ответы разворачиваются в связный рассказ: Сатана был управителем небесных сил и сидел близ Отца; отпал; хвостом увлёк за собой часть ангелов; создал тело Адама из глины и вложил в него дух; поставил себе служителей среди пророков; учредил крещение водой.

И заканчивается книга судом. Сын Человеческий, престолы, разделение, огонь, связывание Сатаны, праведники, сияющие как солнце.

Тот, кто говорил, что в Тайной книге нет эсхатологии, её не читал. Эсхатология там есть — и она совпадает с двадцатой главой Апокалипсиса построчно. Разница в другом. В Апокалипсисе — образ. В Тайной книге — сюжет. Одно и то же событие, изложенное дважды: один раз шифром, один раз прямой речью.

Это и есть предмет следующей книги.

⁵ Заглавие по венскому списку.

⁶ Wien, Österreichische Nationalbibliothek, Cod. 1137. Описание: manuscripta.at, AT8500-1137 (Австрийская академия наук, Институт средневековых исследований), постоянная ссылка manuscripta.at/?ID=10451; полное цифровое факсимиле — ÖNB, Gesamtkatalog, AL00170291.

⁷ Dole, Bibliothèque municipale, ms. 109; Paris, BnF, Collection Doat, t. 36.

⁸ Jean Benoist. Histoire des Albigeois et des Vaudois ou Barbets. Paris, 1691, t. 1, p. 283–296 (editio princeps). Edina Bozóky. Le livre secret des Cathares: Interrogatio Iohannis. Apocryphe d'origine bogomile. Édition critique, traduction et commentaire. Paris: Beauchesne, 1980 (переизд. 2009), p. 42–87.

⁹ Австрийская академия наук, Gesamtkatalog: Cod. 1137 — Novum Testamentum excepta Apocalypsi.

Три книги, которые уцелели.

От катар не осталось библиотек. Осталось три рукописи. И все три устроены одинаково.

Вена, Cod. 1137 — Новый Завет без Апокалипсиса, с вписанным Вопрошанием Иоанна.

Лион, муниципальная библиотека, Palais des Arts 36 — Новый Завет на окситанском, с приписанным катарским ритуалом⁹.

Флоренция, Национальная центральная библиотека, Conv. soppr. J.II.44 — пергаменный кодекс около 1240 года, Ломбардия, катарская церковь Дезенцано. В 1939 году его нашёл доминиканец Антуан Дондэн. Внутри — «Книга о двух началах» и фрагмент катарского обряда, известный как Флорентийский ритуал¹⁰.

Два канонических кодекса с добавленным текстом и один трактат с добавленным обрядом. Всякий раз добавляется одно и то же: то, чего в официальном каноне нет.

Это меняет статус consolamentum. Возложение рук — не предание, дошедшее через инквизиционные протоколы, где его описывал враг. Это записанный чин, сохранившийся в двух независимых рукописях, на латыни и на окситанском. Документ, а не пересказ.

Чешский исследователь Давид Збирал, заново разобрав пометы на полях флорентийского кодекса, показал: читательские знаки в нём оставлены не инквизиторами, как считалось сто лет, а самой общиной Дезенцано¹¹. Книгой пользовались живые люди. По ней работали.

Инквизиция изъяла эти рукописи как улику ереси. Тем самым она их сохранила. Все три уцелели только потому, что попали в руки противника.

⁹ Lyon, Bibliothèque municipale, ms. Palais des Arts 36.

¹⁰ Firenze, Biblioteca Nazionale Centrale, Conv. soppr. J.II.44 (прежний шифр I.II.44). Antoine Dondaine. Un traité néo-manichéen du XIIIe siècle: le Liber de duobus principiis, suivi d'un fragment de rituel cathare. Roma, 1939. Критические издания: Christine Thouzellier. Livre des deux principes. Sources chrétiennes 198. Paris, 1973; Rituel cathare. Sources chrétiennes 236. Paris, 1977.

¹¹ David Zbíral. Heretical Hands at Work: Reconsidering the Genesis of a Cathar Manuscript (Ms. Firenze, Biblioteca Nazionale Centrale, Conv. soppr. J.II.44). Revue d'histoire des textes, 12 (2017), p. 261–288.

3. Antilegomena: механизм легализации.

Евсевий в своей «Церковной истории» сам внёс Апокалипсис в список «спорных книг» — Antilegomena. Пока книга числится спорной — её можно редактировать. Редактура спорного текста — не преступление. Это работа. Выждав достаточно времени, когда живые носители альтернативных версий ушли или были уничтожены, Евсевий или его последователи сняли статус спорности. К этому моменту работа была завершена.

ГЛАВА V. Астрономия и числа

1. Человек, который прочёл небо.

Николай Александрович Морозов. Народоволец, двадцать пять лет одиночного заключения, вышел из Шлиссельбурга в 1905 году. В 1907-м издал «Откровение в грозе и буре».

До него Апокалипсис читали двумя способами. Верующий видел пророчество и ждал исполнения. Учёный видел литературу и разбирал жанр. Обоим не приходило в голову третье: что перед ними описание, сделанное человеком, который знал предмет и пользовался словарём своего ремесла.

Морозов сел и стал переводить образы обратно в термины. Конь — не метафора, а объект. Всадник — не аллегория, а положение на небе.

Это его открытие, и оно пережило всё остальное, что он написал.

Сразу снимем обвинение, которое ему предъявляют по неведению. Телескоп ему был не нужен: он не наблюдал небо, он его вычислял. Положения светил считаются из таблиц движения планет, а таблицы существовали — Леверье, Ньюком, «Канон затмений» Оппольцера. Звёздные карты он брал пулковские, они названы на титуле его книги. Расчёт выложил целиком, десятками поверочных таблиц.

И расчёт проверяли. Михаил Вильев, астроном Пулковской обсерватории, занимавшийся как раз сверкой древних наблюдений с современными таблицами, вёл с ним переписку; она сохранилась в Архиве Академии наук¹.

Арифметика у Морозова верна. Она пересчитана заново для этой книги.

2. Его вывод и почему он не устоял.

Морозов прочёл коней Откровения как планеты, всадников как созвездия и получил дату: ночь на 30 сентября 395 года.

Расчёт подтверждается. В тот вечер Юпитер стоял в Стрельце, Сатурн в Скорпионе, Марс в Овне, Солнце — в пределах созвездия Девы².

Из этого он заключил: раз небо позднее, значит, книга поздняя. Автором назвал Иоанна Антиохийского, Златоуста. А в семитомном «Христосе» пошёл дальше и назвал апостола Иоанна легендарным лицом³.

Вывод опровергнут — и опровергнут не рассуждением, а предметами.

Папирус 47, Честер-Битти III, Дублин: десять листов, Откровение с 9:10 по 17:2. Датировка по палеографии — третий век.

Папирус 115, Оксиринх, Оксфорд: двадцать шесть фрагментов, главы 2-3, 5-6, 8-15. Датировка — около 225-275 годов⁴.

Шестая глава. Всадники. Тот самый текст, по которому Морозов считал 395 год, лежит на папирусе, изготовленном за сто с лишним лет до этой даты.

Книга, написанная в 395 году, не может существовать в копиях столетием старше. Это не толкование — это предмет в витрине.

И надо сказать, почему он этого не знал. Честер-Битти нашли в тридцатых годах, Оксиринхский папирус опубликовали в 1999-м. Морозов писал в 1907-м. Опровержение выкопали после него.

3. Небо в тексте повторяется. И это меняет вопрос.

Морозов искал единственную ночь. Расследование проверило, единственная ли она.

Строгий поиск по созвездиям на промежутке от третьего тысячелетия до нашей эры до шеститысячного года нашей даёт пять совпадений:

25 сентября 2666 года до н.э.

2 октября 2429 года до н.э.

30 сентября 395 года.

24 сентября 632 года.

4544 год.

Шаг внутри пар — двести тридцать семь лет, дважды. Разрыв между парами — около двух тысяч восьмисот лет, то есть двенадцать шагов⁵.

Конфигурация не уникальна. Она периодична.

Значит, вопрос «когда это наблюдали» поставлен неверно. Такое небо собирается снова и снова. Морозов прочёл его правильно и принял фазу за момент.

Границы расчёта: для дат третьего тысячелетия до нашей эры аналитическая теория движения планет работает на пределе; для вопроса «в каком созвездии» точности достаточно. Проверяется любой программой-планетарием за десять минут.

4. Второй писатель.

В 1914 году, через семь лет после Морозова, в Лейпциге вышла книга Франца Болля. Название длинное, немецкое: «Из Откровения Иоанна. Эллинистические исследования картины мира Апокалипсиса».

Болль был профессором в Гейдельберге и занимался тем, чем не занимался почти никто: античной астрологией как наукой своего времени. Он издавал Птолемея. Он составил каталог греческих астрологических рукописей, разбросанных по европейским библиотекам. Вместе с ассириологом Безольдом написал книгу о вавилонском небе.

То есть человек, знавший наизусть, как в древности говорили о звёздах.

И он взялся за тот же текст, что Морозов.

Разница между ними — в том, что они держали в руках.

Морозов держал звёздный атлас. Он смотрел на небо и искал в нём картину, описанную в книге.

Болль держал чужие книги о небе. Он брал образ из Апокалипсиса и шёл искать его в древних астрологических текстах: не встречался ли он там, и что там значил.

Один искал совпадение с реальностью. Другой искал совпадение со словарём эпохи.

Как выяснится в конце главы, это решило всё.

5. Четыре животных.

Откровение, четвёртая глава: вокруг престола четыре существа. Лев. Телец. Некто с лицом человека. Орёл.

Церковь читает их как ангельские чины. Позже их сделали символами четырёх евангелистов — их и сегодня пишут на стенах храмов.

Морозов открыл звёздный атлас и увидел созвездия. Лев есть созвездие Льва. Телец есть созвездие Тельца. И дальше — Стрелец и Пегас.

Болль, семь лет спустя, получил почти то же самое: Лев, Телец, Скорпион, Пегас.

Три фигуры из четырёх совпали. Два человека, не читавшие друг друга — один в русской крепости, другой в немецком университете, — назвали один набор. Включая Пегаса, которого до них не называл никто.

Разошлись они в третьей фигуре, и здесь прав Болль. Вот почему.

Морозов взял Стрельца: на старых картах это кентавр, получеловек-полуконь, и человеческая голова у него есть.

Болль пошёл смотреть, как это созвездие изображали в Вавилоне, откуда пришли все эти образы. И там оно рисуется иначе — скорпион-человек, фигура с человеческой головой и телом скорпиона.

Значит, «лицо человека» — не отдельная фигура. Это способ назвать Скорпиона по его человеческой части.

А орёл — это Пегас, крылатый конь. В вавилонских списках его называли буревестником. Настоящее созвездие Орла сюда не подходит: оно лежит слишком близко к Скорпиону, и тогда две фигуры из четырёх оказались бы в одном углу неба.

И теперь — откуда эти четверо вообще взялись.

За шестьсот лет до Апокалипсиса, в шестом веке до нашей эры, еврейский священник по имени Иезекииль был угнан в Вавилон вместе со всем народом после падения Иерусалима. Там, в плену, он записал видение. Его книга входит в Ветхий Завет.

И начинается она так: он видит четырёх существ, и у каждого четыре лица — человека, льва, тельца и орла (Иез 1:10).

Те же четверо. За шестьсот лет до Патмоса.

А до Иезекииля они стояли в камне. У ворот ассирийских дворцов — крылатые быки и львы с человеческими лицами. Эти плиты можно увидеть сегодня в Лондоне, Париже и Берлине; их вывезли оттуда археологи девятнадцатого века.