Жестокая баллада

— Баллада обрывается на самом интересном месте, — заметила Ада. — Мы так и не узнали, кто пришел к Деве. Это полная версия песни, или часть утеряна?

— Кто знает, — пожал плечами герр Нахтигаль. — Баллада очень старая, ей порядка пятиста лет. А тогда не сильно беспокоились о канонах построения историй. Зачин есть, долгий рассказ тоже, чтобы слушатели не разочаровались, а в конце что-то вроде морали.

— Она довольно жуткая, — неожиданно серьезно произнесла Нора, забирая свой бокал. — Если Мастер заключил сделку с чем-то вроде демона, а Дева не имела дара, то конец ее мог быть ужасен.

Герр Нахтигаль внимательно посмотрел на нее.

— Вы говорите так, будто разбираетесь в этом.

— Нора, то есть фройляйн Грубер, волшебница, — сказала Ада.

— О, редкость в наши дни, — с уважением ответил музыкант, а Нора покраснела.

— Скорее деревенская ведьма, — смущенно пробормотала она. — Куда мне до тех, кто жил во времена баллады.

— Тем не менее, фройляйн, родиться с даром ― большая удача, В жизни я несколько раз жалел, что у меня его нет.

В их маленькой компании повисла пауза. Ада переводила взгляд с подруги на музыканта. Ей казалось, что взглядами они разговаривают о том, что понятно только им.

Затем подошел мэр и позвал всех на общий тост. Он произнес краткую речь, в которой похвалил отца Брауна за прекрасную организацию, выразил надежду, что собранных средств хватит, чтобы не только улучшить условия для сирот, но и отремонтировать здание приюта. А также предложил выпить за непревзойденный талант приглашенных певцов.

Ада услышала, как герр Вебер буркнул «не собираюсь пить за этого выскочку», тем не менее залпом опрокинул бокал и пошатнулся. К нему тут же подбежал отец Браун, увел к стене и усадил на стул.

— Вот она, зависть, — сказал один из господ, разговаривавших с герром Шнайдером.

— Я полчаса выслушивала жалобы на герра Нахтигаля и отца Брауна, — раздраженно поддакнула дама в синем платье. — Такая склочность непозволительна для человека его положения.

— Будем снисходительны к маленькими слабостям известных людей, дамы и господа, — примирительно произнес мэр.

Дама в синем фыркнула.

― Известные люди должны подавать хороший пример. Вы думаете, зачем наш знаменитый тенор поселился в гостинице, а не при церкви? Поздно вечером к нему заходила какая-то женщина.

― Право же, не нашего ума забота…

Ада еще немного поклевала еды со стола и поняла, что ее безудержно тянет зевать.

— Я пойду в гостиницу, — сообщила она разрумянившейся Норе, занятой компанией герра Нахтигаля и еще какого-то господина в светлом костюме. — Очень устала.

— Ты найдешь дорогу?

— Конечно.

— Тогда увидимся завтра. Хочу показать тебе парк за домом. Как странно, что Матильда не пришла на фуршет. Вдруг она занемогла. — Нора нахмурилась.

Ада хотела немного съязвить, что подруга только сейчас вспомнила о своей подопечной, хотя всего три часа назад сильно беспокоилась, но передумала. Кто знает, вдруг герром Нахтигалем движет не только вежливость или любопытство.

Она вышла из ратуши в свежий весенний вечер и поежилась от прохлады. Следовало захватить шерстяную накидку. Ада хотела пройти мимо центрального входа ратуши и свернуть на дорогу, ведущую к гостинице, но ее внимание привлек памятник.

В свете двух карбидовых фонарей среди окружающей его темноты он выглядел величественно и жутко. Ада подошла ближе и прочитала надпись на постаменте полностью. «Отто фон Гаррах, князь, основатель города, верный слуга императора, эрцгерцога и своих подданных, 1357».

«Довольно смело для тех времен, — подумала Ада, выпрямляясь. — Слуга подданных, надо же». Краем глаза она уловила движение в темноте и почти сразу же услышала тихие голоса. Она отступила от фонарей в тень и присмотрелась к ельнику, росшему позади фонтана.

Спустя пару минут оттуда вышли мужчина и женщина и устремились в разные стороны. В мужчине Ада с удивлением узнала герра Шнайдера. Он сразу пошел к боковому входу ратуши и скрылся внутри. Видимо, вернулся на фуршет. Женщина приблизилась к освещенному памятнику, вынула из сумочки зеркало, сдвинула на затылок шляпку и поправила шляпку.

Однако герр Шнайдер, несмотря на почтенные лета, даром времени не теряет. Вряд ли он проводил деловую встречу в ельнике. Может, якобы сумасшествие фрау Шнайдер только предлог для расставания, а фабрикант на старости лет просто влюбился?

Ада дошла до гостиницы без приключений, с приятным удивлением увидела, что комната чисто прибрана, умылась, разделась и забралась в кровать. Уснула она почти сразу, как голова коснулась подушки.

Ей показалось, что прошло всего несколько минут, как в дверь громко застучали. Точнее, загрохотали.

— Фрау фон Апфельгартен, проснитесь! — кричал женский голос.

Ада подскочила, с трудом попала ногами в туфли, нащупала капот, накинула его и пошла открывать.

На пороге стояла русоволосая женщина с занесенной для очередного стука рукой. На ней тоже был капот с кружевным воротничком, а волосы заплетены в косу.

— Что случилось? — хрипло спросила Ада, стараясь сфокусировать взгляд. — Который час?

— Половина седьмого, — ответила женщина. — Вам звонили из Эдельвейсов, просили срочно прийти.

— Что? — Ада заморгала, пытаясь осознать услышанное. Ее зовут в дом фрау Шнайдер? В такую рань?

— Это не у меня спрашивайте, что, — мотнула головой женщина. — Меня просили разбудить и передать.

— Д-да... я поняла... спасибо, — пробормотала все еще сбитая с толку Ада.

— Завтрак на вас готовить, или поедите в Эдельвейсах?

Ада помотала головой. Ее мозг начал просыпаться и подсказал, что из-за пустяка поднимать ее в такую рань бы не стали, а значит, придется задержаться. Вдруг с Норой случилось несчастье?

Только захлопнув дверь и схватившись за кувшин с водой, Ада поняла, что женщина ей знакома. Именно она вчера встречалась с герром Шнайдером. Однако обдумывать еще и это мозг пока отказался.

К Эдельвейсам Ада подошла, когда было уже начало восьмого. Она перебежала мостик, рискуя переломать ноги, и быстрым шагом пошла к дому. Неожиданно кто-то окликнул ее по имени. Знакомый голос, очень знакомый, тот, который она совсем не ожидал услышать в Шаттенвальде рано утром. Она резко развернулась, чуть не потеряв равновесие, и увидела, что с другой стороны ручья, где, вероятно, тоже был мостик, идет человек.

— Курт! — воскликнула она и побежала ему навстречу. — Что ты тут делаешь?

— Так вот где я слышал это название, Шаттенвальд. От тебя, — улыбнулся муж, беря ее за руки и всматриваясь в лицо. — Ты бледна. Ты здорова?

Он обнял ее, Ада облегченно вздохнула и уткнулась носом ему в шею.

— Меня вырвали из кровати и позвали сюда, — ответила она. — Вероятно, Нора. Только бы с ней ничего не случилось.

Курт чуть отстранился и посмотрел на нее.

— Она живет в этом доме? А где же... Ладно. С этим потом. Давай зайдем и узнаем.

Ада с неохотой разомкнула объятия и кивнула. Они пошли к дому.

Дверь открыла девушка в платье горничной с опухшим лицом и заплаканным глазами. Она посмотрела на Аду, затем перевела взгляд на Курта, и на лице проступило сомнение.

— Инспектор жандармерии фон Апфельгартен, — он вытащил бирку.

— Ах, вы так быстро, слава богу, — залепетала девушка. — Проходите же.

В гостиной на диване сидела фрау Шнайдер, опустив голову и вцепившись в стакан с водой или чем покрепче. Нора ходила из угла в угол. Всхлипывающая горничная осталась стоять у двери.

— Ада, наконец-то... — подбежала она к ней и остановилась. — Инспектор? А вы какими судьбами? Я звонила в жандармерию Кетцельсдорфа.

Матильда вздрогнула, вскинула взгляд и отпила из стакана.

— Да как вам сказать... — Курт завертел головой, явно растерявшись. — Я приехал к свидетелю по моему делу. Ее зовут фройляйн Майя Дитрих.

Горничная издала сдавленный звук и зарыдала, хозяйка дома прикрыла рот рукой.

— Боюсь, вам не удастся ее увидеть, — дрожащим голосом сказала Нора. — Она умерла ночью. Ее убили.

Г