Троемирье. Свет Нави

Ярослава Рейнхильд

Троемирье. Свет Нави

ПРОЛОГ

В тридевятом ли царстве, в тридесятом ли государстве из бел-горюч камня Алатыря проросло Древо великое. Корнями укрепилось оно в Предмирье Нави, стволом в Яви проросло, да кроной в Послемирье Прави раскинулось.

И текла от корней к листьям изумрудным да малахитовым сила чудная, волшебная. Питала она собою существ всяких. Вдохнула жизнь в рода нави и рода яви, что полностью от нее зависели. И только люди без силы той жить могли, хоть и колдунов с ведьмами, да жрецов с волхвами имели. Ведь магия людская, не родством кровным дается, а договором с силой волшебной обретается.

Далеко ли, близко ли, в стороне Восточной, на границе с землями Северными, раскинулся лес дремучий. С давних времен жили там волколаки, кикиморы, лешаки, пущевики Всех и не перечислишь. Людей не трогали, друг друга не обижали, свой порядок хранили.

Пришла в те земли на закате женщина в серых одеяниях. На голове платок черный. Лицо тканью прикрыто - только тонкие губы в хищной улыбке и видно.

Холодом могильным от гости веяло. Где проходила она, там травы к земле пригибались, цветы чернели, птицы замертво падали. Платье за кусты колючие цеплялось, да не рвалось, словно из тумана темного соткано.

Шла она молча, мимо землянок. Ни на кого не оглядывалась. Словно вела ее к пещере шамана сила неведомая.

Шаман у входа стоял. У ног его костер алым пламенем горел. Нашептали духи ему о гостье непрошенной, опасной.

– Отдай мне девочку, что с глазами цвета аметиста народилась. Сила в ней особенная, – ласково начала она, а сама взором хищным за спину ему поглядывает. – Обучу делу ведьмовскому. Станет ведуньей - по всему белу свету сильнее не сыщешь.

– Где ж это видано, чтоб волчья дочь у человека в обучении была? – шаман в бубен колотушкой ударил.

Да так, что горы затряслись, деревья ходуном заходили, вода в ручье вздыбилась.

– А кто ж у ведьмы связь с родом в момент нужды выспрашивать будет? Сам знаешь - сила ведьмовская не по крови выбирает.

– Сила не выбирает, да путь искушает! Твой путь наперекор природе идет, плоды черные да горькие взращивает. А она другому пути обещана.

Встрепенулся шаманский костер пламенем пуще прежнего. Раскидали духи снопы искр в разны стороны. В болотной трясине кикиморы протяжно взвыли. Пущевик заскрипел ветвями, путь в пещеру собой преградил. Не пускает гостью нежданную. Гонит прочь, дитя малое оберегая.

– Нить судьбы для нее сплетена уже. Или ты противиться замыслу Богов вздумал?

– Убирайся прочь, покуда добром просят! Мала она еще, чтобы путь ее определен был.

Покачала женщина головой из стороны в сторону, взгляд задумчивый вглубь пещеры кинула. Ох и тягуч да жаден он был, словно девочку за собой утянуть ведьма хотела. Развернулась и пошла в путь обратный с пустыми руками.

Тяжело вздохнул шаман.

Народилось же на свет дитятко: глаза, что камни драгоценные, волосы цвета меда из цветков боярышника, голос звонкий и чистый, словно колокольчик Богини Живаны. Сила в ней родовая, волчья, да искра в душе непростая - от самого Сердца Мира силу черпающая.

Оттого-то и идут ведьмы одна за другой девочку в ученицы просить. Только обещана она еще до рождения травнице, что мать ее у смертной гнили вырвала, кровью да словом особенным младенца с родом связала. А слово ведьмы той нерушимо, как воля самих Пресветлых.

Спало дитятко трех лун от роду в люльке плетеной, да о всем том ничего не ведало. Но тревожен сон был. Глаза под тонкими веками бегали, ресницы от слез мокрые вздрагивали.

Виделся девочке золотистый туман. Женщина в нем стоит. В платье белом, изо льна тончайшего, златом-серебром все расшито. Лица не разглядеть - до того светло от ее присутствия. Руки свои теплые тянет она к волчье дочери, а на ладонях сила ее волшебная цветком папоротника распускается.

Шепчет она не то то колыбельную, не то заговор древний. Слов не разобрать. Но от шепота так спокойно на сердце делается, словно сама Живана благословение дарует.

– Что душу твою тревожит, росточек? – вопрошал шаман, к детской колыбели возвращаясь.

– Бредит о нездешнем, – отвечал ему пущевик, словно сам тот сон видит. – Зов слышит. Другой.

– Эки вороницы, за дитем повадились! Одна с корнем вырвать хочет. Другая пестует. Которая из них ей судьбой предназначена?

За спиной пущевика тень мелькнула.

Мальчишка лет пяти к кроватке прошмыгнул. Плечи не по-детски широкие, волосы смоляные в разные стороны торчат. На щеке свежая царапина. Встал молча и с серьезным видом в люльку заглядывает.

– Что смотришь, волчонок? – пригладил его непослушные волосы шаман.

– Она плачет?

– Спит. И сон видит.

– Плохой?

– Это время покажет.

Мальчик осторожно коснулся лба девочки. Теплый.

– Кто обидел ее? – в детском голосе услышал шаман готовность наказать обидчика.

– Еще никто. Но обидят. Одни - серой тенью. Другие - ярким светом. А ей выбирать придется.

– Не позволю, – сказал мальчишка так просто, словно это непреложный закон мироздания.

Солнце утром над землей встает, вода мокрая, лягушки квакают, а он – не позволит тронуть ее.

Улыбнулся шаман. Вот и защитник для ростка будет.

Бежит по щеке детской румяной капля, что на ресницах дрожала, да на землю падает. А где падает, там колокольчики небесно-синие вверх тянутся. Звенят беспокойно от малейшего ветерка, словно беду предчувствуя.

Глава 1. Свет Луна и надежда

Горислав

В библиотеке при Храме Световида пахло сырой пылью и воском. Сладковато-пряный запах луговых трав слегка кружил голову.

Горислав прикрыл глаза и улыбнулся. Хранительница Зоряна собирала цветы на рассвете, высушивала особым образом и прокладывала между страниц чтобы отпугнуть книжную моль. Раз в седмицу она пересматривала все полки, напевая незатейливую мелодию себе под нос. Если в этот момент ее отвлечь, то она сперва вздохнет, замрет на миг, а потом резко развернется и посмотрит на нарушителя, словно на нерадивого ученика, что не хочет изучать Основы родовой магии.

Горислав приподнял повыше старый свиток и неосознанно втянул голову в плечи, напоминая со стороны недовольную взъерошенную сову. Время от времени он осторожно поглядывал из-за клочка бумаги в сторону оконца под самым потолком.

Зоряна стояла на деревянном чурбачке и тянулась к верхней полке. Рукава ее простого серого платья сползли, открывая тонкие девичьи запястья. Несколько прядей выбились из пышной косы. Одна прядка игриво упала на лицо. Девушка не обратила на нее никакого внимания и продолжала тихо бормотать что-то под нос на говоре вечежей.

Горислав затаил дыхание. Старая бумага в его руках дрогнула и жалобно затрещала.

– Ты так и будешь девицу разглядывать, или переводом уже займешься?

Парень вздрогнул и выронил свиток. Из угла раздался тихий девичий смешок.

В дверях стоял Братислав – наставник Горислава и старший жрец при Храме. Он сложил руки на груди и насмешливо прищурился.

– Яятут вот руна однане разобрать никак, – уши и щеки предательски вспыхнули.

– Руна, говоришь? И что же там за руны такие, что ты один свиток с самого рассвета разглядываешь?

Горислав виновато опустил глаза. Действительно, простое руническое письмо для него давно не представляло сложности. Да и описание подготовки льняных ниток к покраске мало кого могло увлечь надолго.

– Зоряна, этот бездельник тебе помочь хочет! Может, найдешь ему работу по силам, пока он мне в свитках дыру не проглядел?

Парню захотелось провалиться сквозь землю, только бы не видеть, как она обернется и посмотрит на него своими большими карими глазами.

И Зоряна обернулась. Внимательно посмотрела на Братислава, перевела взгляд на неожиданного помощника и улыбнулась. Не насмешливо – нежно. Как улыбаются только тому, кого хранят в своих мыслях и сердце.

– А чего ж не найти? Найду, – ее мелодичный голос лился как музыка из свирели Полеля. – Мне как раз нужно с верхних полок книги травами переложить. Вот и поможет снять да пыль стряхнуть.

Горислав резко подскочил со своего места, опрокинув при этом стул, на котором сидел. Он сделал несколько шагов вперед, запнулся о собственную ногу, выругался. Шепотом. Братислав хмыкнул. Зоряна сделал вид, что не заметила, только рот рукой прикрыла.

– Поручения выполнишь, и к переводу вернешься. Смотри, не гневи Хранительницу, не то всю седьмицу только кур кормить будешь! И лишнего не болтай – к ее отцу нынче много сватов приезжает. Не по статусу тебе дочь вечежей.

Наставник сурово сдвинул брови и поспешил покинуть Чернокнижницу – хранилище, где древние да непростые рукописи хранили.

Горислав проводил его долгим взглядом. Не поймешь, что у этого жреца на уме. Вроде и сам их с Зоряной свести пытается, а слова жестокие произносит. Будто-то бы парень не знает: вечежи за чистоту крови радеют и не позволят браку с человеком состояться. Разве что человек этот не будет выдающимся колдуном, подчинившим силы природы.

Да и Зоряна сама девушка не простая. Род ее все свои знания из уст в уста передает, не признает письма. А она наоборот – только о книгах и думает. А еще магией владеет особенной. Одного ее слово достаточно, чтобы поврежденный артефакт восстановить. Вот и прячут ее в библиотеке при Храме, чтоб дар до поры до времени скрыть.

Парень вздохнул и направился к полкам. Он ловко поднялся на чурбачок и принялся бережно опускать книги прямо в руки Хранительнице.

Работали молча. Горислав старался не смотреть на Зоряну. А вот она напротив – внимательно разглядывала помощника, словно людей прежде не видела.

– Скоро первые летние русалии, – как бы невзначай бросила она, забирая последнюю книгу с верхней полки. – Говорят, нынче в обряде поклонения духам все старшие ученики участвуют. А мне, похоже, придется в стороне стоять.

Парень замер.

Да, он знает, что в этом году Храм принимает у себя Великое Коло. Верховный Волхв сам проведет обряд поклонения, поэтому всем старшим ученикам велели на нем присутствовать. В ходе обряда пара опускает праздничные венки со свечой в воду. Если огонь не погаснет и течение подхватит дар – то предки принимают подношение и благословляют пару. Поэтому прежде до обряда допускали только просватанные пары.

– Не пригласил никто?

– Пригласили. Да по не сердцу.

Девушка опустила глаза вниз и бросила на него короткий взгляд из-под пышных ресниц.

У Горислава перехватило дыхание. Так она что, хочет, чтобы он ее пригласил? А как же сваты? Как же правила вечежей о чистоте крови?

– Пойдешь со мной? Всяко лучше, чем в стороне парой стоять.

Он отвернулся, мысленно ругая себя за несдержанность. Предупреждал же Братислав, чтоб он лишнего не болтал.

– Пойду. Только я тебе свою книгу о травах оставлю. Ты поди даже осот от василька не отличишь.

Сердце Горислава забилось с такой силой, словно он целый день бегал вдоль реки за кузнечиками. Неужто и он ей нравиться? Тогда венки, которые примут предки на глазах старейшин – это его единственный шанс посвататься к ней.

Оставшиеся дни до обряда Горислав провел как в тумане. На занятиях он слушал вполуха. Часами сидел, уставившись в одну точку. А еще старался не встречаться в Зоряной. Ему казалось, что девушка решила подшутить над ним и вот-вот должна в этом признаться. Казалось, что все только об этом шепчутся по углам.

Но воскресенье приближалось, а она не говорила ни слова. Никто не смеялся над его слабой надеждой. Неужели, даже Братислав не догадался о том, что Горислав и Хранительница решили обменяться венками и просить благословения у предков?

Всю ночь перед заветным днем парень не спал. Он ворочался с боку на бок, вставал, мерил шагами комнату. Боясь опоздать, он пришел на поляну возле реки самым первым – еще до рассвета.