Любовь на грани

Вышла следом, на щеках так и остались подтёки туши, волосы торчали в беспорядке. Она копошилась по карманам, словно что-то искала, не торопилась садиться в машину. Снова эта медлительность, этот испуганный взгляд, казалось, всё её существо дрожит, когда она стоит рядом с ним, то самое чувство раздражения накатывало новой волной. Опустил боковое стекло, выплеснул резко, выпуская накопившиеся эмоции:

— Лисова! Так и будешь копаться!? Садись в машину.

Она моментально остановилась, вытащила руку из кармана, открыла дверь и села. Машина плавно тронулась, доехав до гостиницы, Константин забрал скромные пожитки, бросил их в багажник машины. Дальше они двинулись в торговый центр, где Аня покупала ему костюм, там продавцы подобрали ещё несколько вариантов, а этот девушка отнесла в химчистку, по дороге забежала в эконом-магазин, купила себе свежую футболку. Она вернулась уже умытая, аккуратно причёсанная и переодетая. Только на джинсах расплылись мокрые пятна с примесью ржавчины. Сам же мужчина полностью переоделся, свежая рубашка, тёмно-синий костюм, отглаженный, с ровными стрелками на брюках, подчёркивал его длинные ноги, ещё прибавляя роста.

Осмотрев квартиру самостоятельно, остался доволен, она вполне подходила под его требования и имела отличное расположение. Даже не ожидал увидеть в старом доме вполне уютную, современную квартиру. Подписав договор, оплатил необходимую сумму и снова вернулся на работу.

С новой арендованной площадью под офис наконец всё решилось, согласовали необходимые помещения, договор и условия. Весь коллектив срочно собрал на совещание и предупредил о скором переезде, о необходимости упаковать вещи. Подчинённые радостно загудели, услышав, что офис будет находиться в самом престижном бизнес-центре города. Когда речь зашла о назначении ответственного за переезд, у каждого нашлось куча неотложных дел в виде проектов, отчётности, организации общей работы. Данна предложила назначить Лисову, как самую свободную сотрудницу, все дружно поддержали идею, обещая всеми силами помогать.

Константин с сомнением взглянул на девушку, она, как и всегда, топталась в самом проходе, прислонившись к стене, с блокнотом в руках и ручкой. Её взгляд, не отрываясь, следил за Саблиным, ловя каждое движение, каждую улыбку, за своими мыслями даже не поняла, о чём был разговор. Где-то в животе собрался тугой комок, расползался ураганом ярости, разбивая вдребезги его сдержанность. Мужчина сжал кулаки, пытаясь поймать равновесие, ему до скрипа в зубах хотелось стереть эту наивную, влюблённую мордашку. И он знал, как это сделать.

— Лисова, вам всё понятно? — медленно, проговаривая каждое слово, произнёс Константин.

Она тут же уткнулась в пол, растерянно теребя ручку. Он знал, девушка не слушала последнее обсуждение, вопрос достиг цели, уничтожая розовые мечты. Та так и стояла, переминаясь с одной ноги на другую, не решаясь поднять голову.

— Я не слышу от вас ответа…

Продолжал давить, с каждым звуком её плечи вжимались, она старалась стать незаметной. Но уже слишком поздно, его внутренний зверь уже учуял запах добычи, разорвать, растоптать и уничтожить. Нет, не её, лишь наполняющие эту глупую голову мечты. На работе нужно думать только о работе, а не об очередном ухажёре.

— Лисова… — уже нетерпеливо, с раздражёнными нотками.

Она резко подняла голову, сглотнула ком, застрявший в горле, глубоко вздохнула, её губы сложились в прямую сжатую линию, а в глазах плескалась ярость.

— Я поняла, собираем вещи, перевозим, разгружаем вещи. Уложиться надо за два дня, основная работа останавливаться не должна, — чётко отрапортовала девушка.

Не ожидавший такого отпора, Константин не сразу понял, что вокруг воцарилось молчание, сотрудники ждали его реакции, он же снова увидел новую грань характера Лисовой, или очередную маску, тут оставалось только догадываться. Утвердительно кивнул, напомнив о необходимости быстро собрать вещи.

Офис загудел, кто-то искал коробки для личных вещей, кто-то комплектовал свою оргтехнику, шум и суматоха наполнили каждый уголок подвального помещения. Данна бегала то к одному, то к другому, шутила шуточки и заливалась смехом. Данил с другими менеджерами не торопясь складывал каталоги и подшитые в папки проекты, попивая ароматный кофе. Ирек дотошно комплектовал свои пожитки, подписывая каждую коробку, аккуратно скручивая провода, собрал все флэш-карты, закинул их в карман сумки, основная информация на них, и потерять — смерти подобно. Бухгалтерия, отдел маркетинга и логисты копошились за закрытыми дверями, то и дело вынося в коридор полную кладь.

Константин, решивший внести свой вклад в переезд, собрал все необходимые документы, вышел из кабинета, держа в руках. Поставил их возле стены, наблюдал за беготнёй. Между всей суматохой заметил Лисову, она бегала от коробки к коробке, наклеивая стикеры, те самые с самолётиком, и подписывала, чьи вещи внутри. Между делом выносила новые из архива, уже с пометкой, и выстраивала их ровным рядом вдоль стены. Умудрялась поторапливать тех, кто отлынивает от работы, забежала в его кабинет, вынесла ещё одну полную коробку. Её стол уже был полностью собран и готов к переезду, хотя именно его с собой брать никто не собирался.

Она остановила свои метания, только когда позвонил телефон, прижав его плечом к уху ответила:

— Слушаю, — улыбнулась собеседнику на том конце провода, — Да, конечно, в силе, ровно в восемь встретимся около входа! — слушала собеседника, — Я успею, на работе до семи, потом к тебе, час на дорогу хватит!

Попрощалась, положила трубку и снова понеслась, уже в бухгалтерию с мотком верёвки и ножницами, заодно забежала к водителям, в отдел логистики, они высыпались из кабинета как ошпаренные, схватили пустые шкафы и понесли на улицу. Что она им сказала, осталось тайной за закрытыми дверями, но эта скромная и застенчивая девушка в такие ответственные моменты стягивала свою никчёмную, притворную шкуру и вполне компетентно руководила процессом.

К семи часам вечера их фургоны стояли полностью загружены мебелью, последним грузили как раз её коричневый лакированный стол. Когда Константин вышел из кабинета и увидел, как его тащат, сказал, чтобы это чудо оставили на месте. Но Лисова, уперев руки в бока, настаивала на своём, приводя сотню аргументов в пользу её решения. Это противостояние одинаково злило, раздражало и подзадоривало его. С каждым словом он убеждался, за тихой маской скрывается нечто совершенно другое.

Согласившись оставить этого мамонта только как временный вариант, пока не изготовят новый комплект мебели, разрешил погрузить. Дверь фургона закрылась, минутная стрелка передвинулась на двенадцать, на часах ровно семь вечера, девушка схватила сумку и убежала, оставив всех остальных удивлённо её провожать. Впервые в жизни она ушла с работы раньше остальных.

Женька озадаченно чесал голову, она ведь обещала ему свидание, а сама испарилась, будто и её и не было. Данил улыбался, он ещё не проиграл. Данна вздохнула с облегчением, надеясь, что Саблин наконец обратит на неё внимание. Константин переваривал произошедшие перемены, за эти несколько дней он составил о ней своё мнение, а теперь оно трещало по швам от полученных новых данных.

Столник

Маленькая комната со старыми потёртыми обоями, скудной обстановкой в виде односпальной кровати и старого, обшарпанного шифоньера. На окне сдвинутый к самому краю тюль той же эпохи и потёртый ковёр на полу.

— Да уж, обстановочка так себе, — с сочувствием произнесла Вера, осматривая пристанище Анны.

Они с сёстрами решили осмотреть жильё девушки в надежде найти подсказки, которые приведут богинь к истокам создания истинных. Пока понятно было одно: на них наложили защиту, и она не даёт пробиться. В одном возрасте паре преподнесли амулеты, не простые, скрытые от взгляда светлого мира, видят ли его остальные, пока оставалось загадкой.

Богини осматривали комнату, нашли запрятанный мольберт, полотно и краски. Рисование благотворно влияло на девушку, её дары словно обретали силу, сияли ярче и струились спокойными пульсирующими потоками. Однако в последнее время у Анны не было возможности уделить своему творчеству хотя бы несколько минут. Да и бабушка явно не одобряла такое увлечение, она вообще оказалась довольно странной женщиной, умело манипулировала доброй душой внучки, всё больше загоняя её в бесконечное подчинение, взращивая покладистость и бескрайнюю терпеливость.

Богини сочли нужным напомнить Ане про важность своих желаний, решили достать хитро запрятанные принадлежности. Любовь, открыв дверцы шифоньера, потянулась за контейнером с красками, а Вера принялась доставать мольберт. Девушки счастливо улыбались, радуясь своей придумке. Стоило им взять вещи в руки, как они опалили своим жаром, от неожиданности богини выронили всё на пол с громким стуком. На руках появились трещины с обугленными краями, пронзив острой болью. Точно такая же осталась на плече Надежды от контакта с девушкой, она до сих пор не могла пошевелить этой рукой, каждое движение приносило боль. Холст, всё это время стоявший в укрытии, накренился и рухнул на пол, напоминая и о себе.

Дверь открылась, в комнату заглянула старуха, недовольно поджала губы и тут же набрала своей внучке. Богини растерянно смотрели по сторонам, в растерянности не понимали, помогли они девушке или ещё больше усугубили ситуацию.

— Мы же всё правильно сделали? — шёпотом спросила Надежда, будто её может кто-то услышать.

— Я не уверена, кажется, всё, что связано с этой парой, имеет защиту, да такую, что не подобраться, — прерывисто дыша, стиснув зубы от боли, ответила Вера.

— В одном мы оказались правы — её творчество значимый кусок жизни, его нельзя просто выкинуть, — прохрипела Любовь, пытаясь сдержать вырывающиеся слёзы.

Переместившись в свою обитель, осматривали полученные раны, плоть продолжала тлеть, как раскалённые угли, пробираясь глубже в их плоть. Им пришлось обратиться к богине Судьбы за помощью, та, накладывая мази, ворчала на неосмотрительность сестёр.

— Как дети малые, сказали же не прикасаться, нет, опять полезли.

— Да мы же вещи только потрогали, — оправдывалась Надежда, — Кто же знал, что они тоже под защитой, — морщилась от едкого запаха, чуть отвернула голову, пытаясь не вдыхать аромат мази.

— Да уж, переборщили их создатели.

Макошь продолжила обрабатывать раны, однако ничего не помогало, боль только усиливалась. Богиня судьбы устало села на стул.

— Нет, я сама вам не помогу, но и так оставлять нельзя. Пока раны ещё свежие, нужно их залечить, боюсь, протянем дольше, былое состояние вернуть будет невозможно.

Осмотрела трещину на плече Надежды, она стала глубже, от обугленных краёв расходились тонкие чёрные жилки, кожа вокруг посинела. Тело богини боролось с увечьем, её внутренние силы старались, но как только достигали обожжённого места, вспыхивали пламенем и сгорали.

— Нет… — замотала Макошь головой, — Не справимся, надо к Срединной идти, может, она сможет помочь…

— К кому? — переспросила Любовь.

— Срединная, живёт между всеми мирами, к каждому с почётом, со всеми обходительна и помогает, но никогда не принимает ничью сторону. Оттого и зовут так.

— Ну так чего тянуть, я готова к перемещению, — стараясь говорить бодро, ответила Надежда.

Макошь лишь посмеялась. Молодые богини ещё много не знали об их мире, устройстве и правилах. Они с Создателем наблюдали за их кульбитами в прошлом, но, как и подростковому ребёнку, так и им нужно пройти этот этап, понять всю ценность, важность устройства жизни, только потом будет толк.

— Перемещение… — хмыкнула, поднялась со стула. — Со всех четырёх миров путь един, по тропе через болото.

Сёстры удивлённо уставились на Макошь, совершенно не ожидая, что им придётся добираться до неё самым обычным способом. Перевоплотившись в удобную одежду, шагнули в открытый портал. Ещё сгущавшийся туман не рассеялся, в нос ударил запах сырости, замшелости и болота. Почувствовали, как ноги погрузились в трясину.

— Ой, ужас какой, точно просто переместиться нельзя, — жалобливо проговорила Любовь, осматриваясь по сторонам, — Тут так холодно и сыро.

— Холод тут не самое страшное, — ответила Макошь, — Его все пережить могут, а встречу с собственной совестью не каждому вынести дано. Давайте-ка я ваши раны перемотаю, не будем внимание привлекать…

Макошь намазала мазь из чёрной густой кашицы и обмотала руки богинь длинной полосой ткани. Тоже самое сделала с плечом Надежды. Девушки осматривались по сторонам, вокруг окружала трясина, тонкие стволы хилых деревьев и плотный туман.

— Внимание кого? — чуть слышно спросила Вера, ещё пышные локоны сейчас были заплетены в косу, а костюм был похож на одежду заядлого грибника, мешковатый костюм из плотного хлопка цвета хаки, высокие резиновые сапоги и панама.

— Тут много кто обитает, главное — молчите, ну что, готовы? — Макошь посмотрела на богинь, те отрицательно качали головами, — Нам туда…

Головой показала направление, смело шагнув первой. Ноги проваливались, трясина обманывала, кажется — земля твёрдая и можно уверенно наступать, но она ускользала из-под ног. Шагая след в след, двигались медленно. Туман то сгущался, то становился прозрачнее, чуть открывая видимость впереди, из него доносились стоны, всхлипы, бурчание.

Сёстры постоянно озирались по сторонам, голос был совсем близко, по началу они не разбирала ничего. Однако, чем дальше углублялись, тем чётче звучали слова. Одни и те же вопросы: «Почему играли с людьми? Почему нравилось видеть их страдания?» Он эхом отдавал в голове, когда прозвучал в самое ухо, Вера не выдержала, остановилась и закричала:

— Я затаила обиду!!! Я хотела показать им свою важность!!!

Её крик эхом разлетелся вокруг, все остановились, топь стихла, окутывая зловещей тишиной. Макошь обвела туман пристальным взглядом, шёпотом прошипела:

— Замрите и ни в коем случае не шевелитесь…

Болото зашелестело, повторяя её слова, передавая дальше, то тут, то там загорались ярко-голубые огоньки. Из трясины поднимались бесформенные кочки, они искали источник слов, двигались из стороны в сторону, принюхивались и опускались обратно. Деревья, которые совсем недавно были совершенно неподвижными, замахали костлявыми руками, хлестая по лицу и рукам. Ничего не обнаружив, топь успокоилась и застыла, мирно побулькивая. Макошь приложила палец к губам, махнула рукой, призывая двигаться вперёд. Спустя полчаса уставшие ощутили под ногами твёрдую почву, а в глубине зарослей увидели одинокий огонёк.

Старая избушка из посеревшего бревна, обветшавшей крышей и покосившимся забором, с тусклыми окнами в облупленных рамах и кривой трубой, из которой клубился дым. В двери калитки стояла сгорбленная женщина с морщинистым лицом, её волосы висели редкими седыми прядями.

— Нас уже ждут, — сказала Макошь, подошла и приветливо поздоровалась.

Срединная осмотрела молодых богинь, кивком головы приглашая войти. Дом освещала свеча, горевшая на столе мягким огоньком, большая печь, чистая, побеленная, трещала дровами. На стене висели многочисленные пучки с травами, в воздухе витал аромат пряностей. Без лишних предисловий, глядя прямо в глаза, женщина спросила:

— Чего пожаловали?

Макошь велела показать раны. Сёстры размотали бинты, морщась от боли. Срединная подошла, крутила руки, выворачивала, всматривалась, ничего не говоря. Когда закончила, отошла, вытерла руки об передник, села на лавочку возле печки.

— Эко вас приложило…

Подумала, окинула взглядом свои многочисленные склянки. Проворно соскочила, влезла на табурет, с самой верхней полки достала флакон из тёмного стекла, заткнутый деревянной пробкой. Спрыгнула на пол, быстрым шагом подошла. От увиденной расторопности Срединной сёстры застыли в удивлении. Они не могли понять, как в таком возрасте можно так быстро двигаться. Женщина же намотала на длинную лучину кусок тряпки, засунула в горлышко склянки, пропитала зелёной жижей, пахнущей елью и ещё какой-то терпкой травой, и промакивала трещины, стараясь просунуть максимально глубоко. Богини морщились от боли, старались отстраниться, но Срединная крепко удерживала их, не давая вырваться.

— Терпите, чем глубже настой попадёт, тем лучше заживать будет, нам сам жар победить надо, а не обугленные последствия.

Когда обработку закончили, женщина поверх намазала мазью и наложила чистые повязки. Сёстры уже собрались выходить в обратный путь, но Макошь тихо шикнула и приказала сесть за стол. Хозяйка же суетилась, накрывала угощения, разливала душистый чай.

— Садитесь, я вас сейчас ягодами угощу, мне недавно леший принёс. Он себе такую занозу засадил, еле вытащили, — засмеялась гулким грудным смехом, ставя на стол деревянные чашки с морошкой, клюквой и брусникой.

— Леший?

— Конечно, они у меня частые гости, то заноза, то в глаз мошкара набьётся, а как-то один в капкан попал, так мы ему новую ногу отращивали. Жалко, молодой совсем, неопытный.

— А люди? Бывают у вас?

— И люди бывают, я же как пост пограничный. Вот и идут все ко мне живые и мёртвые, светлые и тёмные.

Долго беседы за столом велись, богини отдали дань уважения, рассказывали, как мир живёт, что нового происходит. Срединная поведала о своей жизни, удовлетворив любопытство сестёр.

Она никогда не ведала, что такое красота и молодость, с самого рождения несла на себе лицо и тело старухи. Отец, увидев старого младенца, выгнал супругу с ребёнком из дома. Повитуха разнесла по окраине о рождении ведьмы, жители в страхе бросились к дому с желанием истребить новорождённую. Мать убежала к болотам, спасая свою кровиночку, пробираясь через топи, набрела на эту хижину.

Дом этот принадлежал травнице, та в детстве получила ожог, когда кастрюля с похлёбкой перевернулась. Жители тогда тоже окрестили ведьмой, они убежали вместе с супругом. Мужчина вскоре погиб, а она так осталась жить на болотах. Приютила у себя беглянок, обучала мастерству, а те помогали лечить и выхаживать гостей. Когда Срединной стукнуло семь годочков, мать умерла от болезни, выходить они её тогда не смогли, через пару лет и травница оставила девочку. Сама же она стала изучать оставленные записи, где-то выспрашивала тайны у гостей, так и обрела свою способность лечить от многих болезней. Сколько она в этом доме провела, и сама забыла, её время застыло с того самого момента, когда ей исполнилось восемнадцать.

Попрощавшись, сёстры направились к болоту, к тропинке, по которой пришли. Макошь их остановила, открыла портал, в одну секунду они переместились в свой замок.

— А зачем мы по болоту тащились?! — возмутилась Любовь.

— Туда только так, а вот обратно любым способом, — строго ответила ей Макошь. — Больше к истинным не прикасайтесь, не пытайтесь воздействовать и трогать их вещи, нужно найти способ привлечь внимание друг к другу без прямого контакта. Больше я с вами к Срединной не пойду, только если сами.

— Почему? Вы так мило общались, — хлопая любопытными глазами, спросила Надежда, после лечения плечо стало меньше болеть, и настроение поднялось.

— Вопросы всем задаются, в том числе и мне…

Продолжать не стала, открыла портал и испарилась, оставив сестёр одних. Те, обсудив недавнее путешествие и новую знакомую, вернулись к истинной паре. Прикидывая разные варианты, отмели практически все. Единогласно согласились навестить офис, там попробовать поискать варианты хоть каких-то происшествий, которые помогут им сблизиться.

В пустынном офисе царил полумрак, через узкие окна еле пробивался свет от уличного фонаря. Вера расхаживала между столами, отстукивая каблуками. Их туристический наряд сменился привычными одеяниями. Любовь, как и Надежда, пристрастилась к кроссовкам и джинсам, но Вера осталась верна своему имиджу, длинное обтягивающее белое платье сверкало кристаллами, классические туфли в тон, и на голове аккуратные спиральки из волос.

— Может, документы спрятать, они их вместе искать будут и понравятся друг другу, — предложила она.

— Ага, он её скорее придушит прямо на месте. Лучше их в командировку отправить вдвоём, устроить аварию, самолёт упадёт, они останутся на необитаемом острове, хочешь не хочешь, а общаться придётся, — выдвинула своё предложение Надежда, сидя на столе, болтая ногами.

— Так себе затея, можем ненароком убить обоих при аварии, — возразила Любовь. — Может, она заболеет? Или он? Ну, допустим, ногу сломает…

В углу послышался тихий смех, сёстры замолчали, прислушались, но больше он не повторялся. Продолжили снова обсуждать, как свести пару, смех повторился, на этот раз они не стали останавливать разговор, а как бы ненароком придвинулись ближе к источнику. Он доносился из стола девушки, когда Любовь предложила устроить им налоговую проверку, снова услышали хихиканье.

Резко открыли ящик, в нём обнаружили мохнатый комок, в некоторых местах плотная шерсть была скреплена цветными скрепками на манер заколок, с боку пучком торчали стикеры-закладки. Он хихикал и трясся от смеха, когда понял, что его нашли, замолчал, выпрямился. Его чёрные глаза-бусины удивлённо хлопали, маленькие уши прижались, между ними поднялся ирокез из тех самых скрепок, продолжившись по спине стикерами. Длинные руки почти доставали до пола, а за спиной торчал похожий на крысиный хвост с кисточкой, закрученный кольцом.

— Ты кто? — в один голос спросили богини.

— Я?! Да я живу тут! А вам что нужно?! — сердито ответило существо, хватая шариковую ручку и направляя её в сестёр.

Богини переглянулись, молчаливо общаясь между собой, он слышал весь разговор, да ещё потешался над ним, скорее всего, уже понял, кто они и для чего тут. Только существо совсем из другого мира, тёмного, а как известно, они не контактируют со светлым, разве только по собственной выгоде.

— Ты же знаешь, зачем мы здесь, твой хохот на весь офис было слышно, — осторожно начала диалог Любовь.

— А как не смеяться, когда вы чушь несёте, — буркнуло существо.

— Почему чушь? Вполне реальные варианты, — возмутилась Надежда, разведя забинтованными руками.

Мохнатое нечто село на край стола, свесив маленькие ножки. Прищурив озорные глазки, чуть наклонил голову.

— Я смотрю, вы уже обожглись, как ручки-то, не болят, — произнёс насмешливо, проворно соскочил со стола и юркнул в щель между шкафами.

Богини даже сообразить не успели, а когда очнулись, полезли его искать, ползая на карачках, заглядывали в щели. Только он словно испарился, пытались выманить на сладкое, наговорили кучу комплиментов, ответа так и не дождались. Вера села на полу, поджав под себя ноги, пышные локоны растрепались, она их приглаживала рукой, стараясь привезти в порядок. Любовь и Надежда не оставляли попыток найти существо. Даже подвинули несколько шкафов, что не принесло результата.

— Эй, как тебя, а если мы тебе услугу окажем, ты поможешь? — устало обратилась к тишине Вера.

— Ну, во-первых, не эй, — донеслось откуда-то сверху.

Девушки подняли голову, он сидел на самом верху шкафа и наблюдал за ними. Хватаясь за полки, ловко переместился обратно на стол, выпрямился и продолжил:

— Столник, из рода домовых, приятно познакомиться, житель и хранитель этого самого стола, — положил ручку на грудь и поклонился.

— Никогда не слышала о таких существах, — недоверчиво начала Надежда.

— А о нас и не положено слышать, — резко перебил. — О нас надо просто знать, вы думаете, у нас очень узкий круг, банники, сенники, овинники — это все мои собратья, а я охраняю именно этот стол, поэтому — Столник.

— Но в других домах мы таких не встречали, — продолжала сомневаться Надежда.

— Ты, дитя, знаешь, как мы появляемся?

— Ну так, в общих чертах.

— Эх, послали мне вас на голову… — Скрестил руки за спиной, заходил по столу из стороны в сторону. — Когда человек очень любит и бережёт что-либо, когда ему это становится ценным, то из частички его души появляемся мы, оберегающие. Мой хозяин много лет работал за этим столом, учёный был. Ух, сколько мы с ним открытий сделали, а сколько научных трудов написали… — остановился, задумавшись, чуть постоял и продолжил ходить. — Потом он меня покинул, его место занял сын, человек хотя и непростой оказался, но ко мне со всем уважением, мой нижний ящик не занимал, порядок наводил. Но год назад и его не стало, супруга стол хотела выкинуть, а тут эта девка себе забрала. Мы первые дни притирались, она всё пыталась в моё жильё документы какие впихнуть, да потом общий язык нашли.

— Так получается, в любой вещи может такое существо завестись? — решила уточнить Надежда.

Столник в подтверждение кивнул, подошёл к настольной лампе и щёлкнул кнопкой, стол осветился мягким тёплым светом.

— Ты сможешь нам помочь? — спросила его Любовь.

— Могу, — согласился он, — только за ответную услугу.

— И что ты хочешь взамен?

— У моего хозяина кошка была, в тот год она последний окот принесла и ушла вместе с хозяином, двух котят пристроили, а вот один оставался. Боюсь, они его просто на улицу выкинули, очень торопились с переездом. Найти бы его да приютить.