Любовь на грани

— Может, вы мне больше расскажете, как бы хотели, чтобы он выглядел? У нас есть не только стандартные решения, но и разработка макетов под ваши предпочтения. Допустим, можно разные этажи оформить в разные стили мультиков или сказок. Вы уже разработали дизайн? Есть фотографии, как выглядит объект, или получится туда съездить?

Аня заваливала вопросами, она понимала, женщина не настроена на работу с ними, а супруг сделает так, как хочет она. Та внимательно посмотрела, оценивающе, взвешивала, стоит ли тратить время на обсуждение. Но потом достала планшет и открыла фотографии. Помещение уже полностью готово, для отделки выбрали светлые нейтральные оттенки, каждое фото сопровождалось кратким описанием, что будет в помещении.

— Ну что? Думаете, та бежевая серия тут впишется?

— Да вы что, она попросту сольётся, — честно сказала Аня, — Думаю надо подобрать мебель, исходя из возрастов. Футуристический стиль для детей-подростков, технический для детей среднего звена и мультяшный для детей младшего блока. Если всё это разбавить правильными декоративными элементами, будет отлично выглядеть, — воодушевившись, рассказывала девушка.

— А вы умеете заинтересовать, тогда через неделю жду от вас презентацию и очень надеюсь, что вас мне не зря рекомендовали.

Заказчики ушли, довольный Данил вальяжно развалился в кресле, неспешно допивал кофе. Он, не отрываясь, смотрел на свою спутницу, худенькая, когда он сегодня схватил её за руку, даже испугался, насколько она тонкая, казалось, сожми чуть крепче, и она просто сломается. Она нетерпеливо сидела на краю стула, дожидаясь, когда он закончит, покладистая и мягкая, но так и не подчинилась его чарам.

— Данил Евгеньевич, может, уже поедем, вы обещали свозить и по моим делам.

— Да куда торопиться, самое основное мы сделали, клиент наш, отец будет доволен, теперь расслабься, закажи себе десерт и кофе, — широко улыбнулся, пододвинул меню, — я угощаю.

Анна посмотрела на время, часы неминуемо отсчитывали время, и опасность не успеть отправить отчёт приближается всё больше. В поле зрения Данила попала девушка за соседним столом, спустя несколько взаимных взглядов и немых разговоров, он направился к ней. Поняв, что помощи от него уже не дождаться, взяла свои вещи и направилась в типографию, по пути сняв с кредитной карточки необходимую сумму.

К офису добралась за час до окончания рабочего дня, все уже были в расслабленном состоянии, хвастались хорошими сделками и проделанной работой, Аня же устало поплелась к столу, ноги гудели, а впереди ещё целая куча заданий, которая в несколько раз увеличилась, пока её не было. Вздохнув, включила компьютер и начала составлять отчёт, вкладывая сделанные фото в розничных салонах города.

Когда кучка опустела ровно на половину, сотрудники засобирались домой, дверь туалета была совсем рядом, и она то и дело хлопала, сбивая с мысли. К столу подошёл Женька Саблин, мягко улыбнулся, поставил рядом с ней чашку с чаем и шоколадную конфету. Анна подняла на него свой благодарный взгляд, её сердце подпрыгнуло и замерло от восхищения.

— Спасибо, так вовремя, — смущаясь, проговорила она.

— Устала? Набегалась, наверное, по магазинам…

— Ага, в такие моменты я жалею, что наши салоны в разных районах города, — улыбаясь, ответила девушка.

— Надо было со мной поехать, хотя из окна спортивной тачки, конечно, приятнее на город смотреть, не старая, душная «Газель».

Вроде сказал с улыбкой, но Аня почувствовала укор с его стороны, неужели он ревнует её? Тёплое счастье разлилось медовой лужей на сердце, янтарно поблёскивая в отсвете его тёплых глаз.

— Да ты что, мы к его клиентам ездили, заказ большой, и я просто помогла всё зафиксировать, а потом он с девушкой в кафе остался… — тут же начала оправдываться Аня.

Дверь в туалет открылась, Женька тут же бросился в заветное помещение, на ходу бросив что-то невразумительное. Допив чай, принялась опять за работу, закончила, когда на часах стрелки показывали семь часов. В офисе уже никого не осталось, даже трудоголик Ирек Хафизов убежал домой, как только закончился рабочий день.

На улице похолодало, стоило дневному светилу спрятаться, как возвращалась прохлада, остатки снега застыли серыми кучами. Одинокий автобус, полупустой, мягко подъехал к остановке, Аня села поближе к окну, она любила наблюдать за городской жизнью, ей хотелось запечатлеть побольше моментов, а потом рисовать их на холсте.

На её любимое занятие времени оставалось всё меньше, пустой мольберт тоскливо стоял в углу её комнаты. Аня снова уплыла в мечтания, что когда-нибудь, когда она станет взрослой и самостоятельной, выделит себе целую мастерскую и будет рисовать в любое время, когда её душа того пожелает. Живые образы представлялись в голове, на лице появилась счастливая, мечтательная улыбка. За грёзами время в пути пролетело незаметно, конечная остановка, пора выходить.

Бабушка, Алла Витальевна, смотрела по телевизору любимый сериал. Всю свою жизнь проработала преподавателем в музыкальной школе, старалась приучить к инструменту и свою внучку, считая, что должна следовать династии и отдать всё своё время изучению сольфеджио и осваиванию фортепиано. Но Анна, ещё ребёнком, любила рисовать, везде, где бы она ни находилась, рисовала тем, что найдётся. А когда на день рождения ей одноклассница подарила большой набор цветных карандашей, девочку просто было не остановить. Правда, холстом тоже было что попало, в том числе и обои в гостиной и спальне, за что она, конечно, получила выговор и дополнительное занятие по музыке.

— Вернулась? Сегодня рановато, решила пораньше сбежать?

— У меня рабочий день до пяти, я лишних три часа проработала…

— Ничего, мы и не столько работали в вашем возрасте, вы, молодёжь, сейчас слишком свободолюбивые, вам бы только для себя пожить.

Анна молча прошла на кухню, заглянула в кастрюлю, нашла только несколько отваренных картошек. Положила себе на тарелку, отрезала кусок хлеба и налила сладкий чай. Готовить сил не осталось, заполнила желудок тем, что было, и пошла в комнату. Легла на свою кровать, осматривалась по сторонам. Она в этом доме живёт двадцать четыре года, и тут ровным счётом ничего не поменялось.

Как и её жизнь не меняется, как бы она ни старалась вырваться из этого круга. Да, ещё оставался вариант сбежать, но она не может оставить бабушку, как когда-то сделала её мать. Как только Аню устроили в детский сад, мама быстренько слиняла из дома искать своё счастье. Первое время приезжала на выходные, но со временем такие приезды стали реже, к семи годам вообще прекратились, и вот уже семнадцать лет она присылает фотокарточки с очередного путешествия.

Дверь комнаты открылась, Алла Витальевна заглянула в комнату.

— Ну вот, опять лежишь, а могла бы дома прибраться, раз пораньше пришла, — женщина осмотрелась по сторонам. — Ты собери свои рисовальные принадлежности, у Глафиры внучка в художественную школу поступила, ей пригодятся и мольберт, и краски. Тебе они уже ни к чему, ты девочка взрослая, — сказала и тут же вышла из комнаты.

Аня молчаливо сглотнула поступающий ком, ненавидя себя за трусость, невозможность сопротивляться обстоятельствам. Сколько бы она ни пыталась спорить, бабушка всегда найдёт рычаги давления. Рука непроизвольно потянулась к шее, там на тонкой серебряной цепочке висел талисман, подаренный её дедом, Валерием Николаевичем, полумесяц, обращённый своими рогами вниз, с нанесёнными символами. Вспомнив его добрые глаза и мягкую улыбку, успокоилась и уснула.

Серость

Серые краски повседневности, монотонные, совершенно обыкновенные. Они не мерцают эмоциями и впечатлениями, а стираются в одно пятно, лишь местами отличимое степенью затенённости. Вот и сейчас небо висело тучами, которые, как на показе мод, выставляли весь спектр серого напоказ, тяжёлые, медленно плывущие, зеркально окрасившие реку. Серые, как и всё вокруг: торчащие в глубоком сне деревья, снег, рыхлый, покрытый городской пылью огромного мегаполиса, и люди, мчащие в карнавальных масках, с монотонными, тусклыми душами и пустыми глазами, оставляющие шлейфом совершенно неуместный шум разговоров.

Он стоял возле распахнутой настежь балконной двери, босыми ногами на до блеска налакированном паркете, глубоко вдыхал ворвавшийся воздух, пытаясь отрезвить восприятие, ведь там, в далёких воспоминаниях, свежесть ветренного потока была сравнима с ледяным арктическим воздухом. Помнил его цвет — морозно-голубой, сверкающий перламутровым свечением застывших искорок. Чуда не происходило, комнату наполнял загазованный, заражённый рутинной обыденностью воздух, он не приносил облегчения, скорее напомнил — в огромном городе ты подчиняешься общему течению, вливаешься в единое смешение, которое не отпустит, пока полностью не поглотит в своём мультисером мире.

Да и сам он не принимал никаких калейдоскопных оттенков, лишь в однотонности и сдержанности есть место успеху. Отметая лишние эмоции, легко добиваться поставленной цели. Тогда неудачи не так сильно трогают, а победы не затмевают фейерверком необузданных чувств, оставляя голову расчётливой, позволяя воспринимать происходящее нормой, а не случившимся чудом. Весь его жизненный путь — это рост к лучшему себе, соревнование только с самим собой. Лучший в учёбе, в работе, в личной жизни, с каждым шагом отхватывал у судьбы самый аппетитный кусок пирога. Там, где другие топтались на месте, он делал решительный шаг, тем самым давал себе большую фору в самом начале игры.

Только сейчас окружающая серость не просто была декорациями жизни, она резала его сердце стальными лезвиями, на тонкие ленточки самобичевания и ненависти к себе, отчего было трудно дышать, и нигде не было спасения.

Большая комната, лакированные паркетные полы, панорамное окно. Из мебели только диван и кухонный гарнитур со встроенной современной техникой. В углу стояли сумки с неразобранными вещами. Ещё месяц назад Костя Лысов, сидя за ужином со своей супругой, строил планы по будущему обзаведению потомками, а сегодня ему приходится проходить сложный этап судебного разбирательства в связи с разводом.

Он выбрал её из большого количества претенденток, самая яркая в институте. Высокая, стройная блондинка, с пронзительным взглядом серых глаз. Расписались почти сразу после института, как только Костя устроился на работу в мебельную фабрику. Расчётливо двигался по карьерной лестнице, считая, что в семье у него всё стабильно, только однажды застал её дома, в их супружеской постели вместе со своим лучшим другом. Она что-то кричала в истерике, про холод с его стороны и нехватку внимания, мужчина же скинул в сумку некоторые вещи и молча вышел за дверь. С того дня его серость стала съедать изнутри, обгладывая по миллиметру оголённую душу.

Завибрировал телефон, в тишине звук показался громким, он вырвал Константина из мыслей. Захлопнув дверь, подошёл к дивану, взял телефон, задумчиво всматривался в экран, решая отвечать на звонок или нет. Секундное колебание, палец смахнул в сторону зелёной трубки.

— Слушаю.

— Костик! Почему твои юристы снова отклонили предложение о досудебном урегулировании?! — как и обычно, без каких-либо прелюдий, он сам её так научил.

— Значит, посчитали ваше предложение не самым выгодным для меня.

— А ваше предложение и вовсе абсурдно! Однушка, да ещё и на окраине Москвы, даже не в пределах МКАДа!

Мужчина в ответ лишь ухмыльнулся, она сама захотела встать на этот путь, сама решила отобрать всё, что у него сейчас есть. Квартиру в центре, доставшуюся от родителей, загородный дом с небольшим участком, но самое главное, она отобрала спокойствие и стабильность, снова и снова добавляла требования и устраивала скандалы. Словно день сурка, утро начиналось со звонка и попытки выяснить отношения. Отключил разговор, в дверь позвонили, курьер принёс костюм из прачечной. Пора отправляться на работу, это единственное, что может успокоить и принести равновесие в чувствах.

Ухмыльнулся своим мыслям, он никогда не говорил о них так, эмоции, настроение, состояние, ощущения, но не чувства, у него их не было. Его просто выводил незапланированный развод, он злился на самого себя за проигрыш.

Оделся в свежую белую рубашку, отглаженный серый костюм, не признавал свободной одежды на работе, только классика. Перед самым выходом осмотрел своё пристанище, кто бы мог предполагать, что квартира, купленная как материальное вложение, станет пристанищем для самого Кости. Захлопнул дверь, спустился вниз, в этом же доме находилась кофейня, где он быстро позавтракал, ловя косые взгляды посетителей и странные перешёптывания, решив, что раньше он просто не обращал внимание на окружение, отправился на работу.

Приезжал всегда задолго до начала рабочего дня, ему нравилось это утреннее состояние, когда он уже изучил необходимую информацию, посмотрел список проблемных мест и готов к любым вопросам. Попивая ароматный кофе, наблюдал из панорамного окна, как люди стекаются к зданию. Вот и на этаже захлопали первые двери шкафов, с каждой минутой гул голосов становился сильнее.

Он не понимал привычки трепаться о своей жизни без дела, может, поэтому у него только один друг, однако его задело вмешательство Ильи в семейную жизнь с Амирой, злила позиция аутсайдера в личной жизни. Хотя ещё с института видел симпатию товарища к своей пока ещё супруге. Он тогда назвал это любовью и совершенно не понял девушку, когда та согласилась выйти замуж за Костю. В течение года избегал общения с ними, а потом его родители попали в аварию, и единственный, кто сорвался к нему после звонка, был именно Костик. Это происшествие снова настроило мосты между ними. Однако сейчас он не понимал, почему Илья так поступил, а самое главное, он не понимал, хочет ли он выяснять эту причину. Кофе в чашке остыл, безвкусной горечью скатывалось по горлу. Снова сел за рабочий стол и занялся изучением новых проектов. Дверь открылась.

— Константин Николаевич, я вам подготовила статистику по продажам, новым проектам и качеству маркетинга. Вам кофе налить? — Лидия вошла в кабинет, мягко наступая на пол в балетках, она никогда не носила каблуки, увидев его почти пустую чашку, осеклась.

Отвлёкся от документов, посмотрел на помощницу Геннадия Ефимовича, женщина была его секретарём, а когда Костика переселили в этот кабинет, решила, что начальников у неё теперь два, но тот доходчиво объяснил, что её главная задача — отчёты и статистика, об остальном он может позаботиться самостоятельно. Он очень уважал генерального директора и не собирался злоупотреблять, привлекая к работе его личного секретаря. Женщиной она была сообразительной, а значит, её предложение сейчас прозвучало неспроста. Глаза чуть прищурились, губы сложились в тонкую линию.

— Вам от меня что-то нужно? Отпроситься? Подписать заявление на отпуск? Так скоро приедет Геннадий Ефимович, у него и подпишите.

— Да нет, вы что, просто предложила… — опустила голову, положила папки на стол, собралась уходить.

— Ничего не бывает просто так, есть причина, и лучше сказать о ней.

— Мы знаем, что у вас сложный период в жизни, — проговорила она. — Развод всегда неприятная процедура, особенно если он сопровождается судебным разбирательством.

— Как мой развоз связан с предложением кофе? — непонимающе переспросил Константин.

— В знак поддержки, вы должны знать, мы за вас все переживаем, — с материнской опекой продолжила Лидия. — Если вам нужна будет помощь, можете обратиться к любому из нас!

Женщина натянуто улыбнулась, работать с таким начальником архисложно, но есть и свои плюсы, никогда не разменивается на пересуды и разговоры, если ты чётко исполняешь свои рабочие функции, в свободное от работы время можешь хоть в кабаре танцевать. Он подчинённых замечает, только если ему что-то нужно, однако знает, как каждого зовут и чем конкретно тот занимается. Суров и принципиален, но умеет определить главное направление, дать понятные задачи и двигает их фабрику к процветанию. Своим трудолюбием заслужил уважение сотрудников. Когда в коллективе узнали о разводе, появилось два лагеря: те, кто радовались и собирались бороться за пустующее место, оно и понятно, освободился завидный жених, и сочувствующие, которые считали, что он вообще вряд ли найдёт себе новую супругу, уж больно сложный характер.

— Я вас понял, но мне помогают юристы, думаю, они вполне компетентны в этом вопросе и смогут разобраться.

— Да я не о такой помощи, может, вам поговорить с кем-то надо будет, выговориться…

— Зачем? Я им передал всю необходимую информацию.

Видя, что начальник не настроен отчитывать и спокойно беседует, осмелела и подошла чуть ближе.

— Я не о такой помощи, если вдруг вы почувствуете себя одиноким, можете всегда позвонить мне, я… — Костя не дал ей договорить.

— Лидия, совершенно не в моих правилах пересекать границы рабочих отношений, если мне и нужно будет скоротать время в обществе женщины, я выберу претендентку за пределами нашего коллектива, — она от его слов покрылась румянцем.

— Константин Николаевич! Вы не так поняли! Я же просто предлагаю дружескую поддержку, возможность выговориться, — постаралась объяснить неловкую ситуацию.

— А я похож на любителя заниматься пустой болтовнёй?

— Что? Нет, конечно.

— Идите заниматься своими обязанностями, — посчитав разговор законченным, продолжил заниматься работой.

Только принесённые отчёты оказались весьма кстати, ещё вчера он просматривал присланные ответы о протекающей маркетинговой компании от филиалов, и у него уже назревали вопросы к некоторым руководителям. Свежие цифры должны внести ясность в происходящее.

Лидия, видя, что начальник уже не видит её присутствия, выскользнула за дверь, там в нетерпении ждали коллеги. Как только дверь закрылась, окружили, задавали вопросы, как прошёл разговор, ожидая, когда женщина начнёт рассказывать. Лида поставила пустую чашку на стол, только развела руками.

— Я не понимаю, он или правда настоящий чурбан, или притворяется. Я ему про дружескую поддержку, а он подумал, что я ему интим предлагаю.

— Так, может, ты так сказала, двусмысленно?

— Ага, а то он не знает, что у меня двое детей и муж, — возразила Лида.

— А кого это останавливало! — вставила коллега.

— А вы видели, что запостила бывшая Константина Николаевича? — спросила молодая сотрудница, она только недавно устроилась в дизайнерский отдел, но тоже входила в группу сочувствующих.

Пока все внимательно смотрели новый пост в социальной сети, подошёл среднего роста мужчина с седыми короткими волосами, в голубых джинсах и бежевой футболке поло, в руках он держал лёгкую куртку. Деликатно покашливая, привлёк внимание девушек к себе, как только добился своего, произнёс:

— Что у вас за собрание и почему не на рабочих местах?

Все, кроме Лидии, поздоровавшись, постарались ретироваться. Их генеральный директор, а это именно он и был, Круп Геннадий Ефимович, хоть и был человеком позитивным и понимающим, разгильдяйство на работе не допускал. Правда, порой любил походить по офису и послушать наполняющие его обитель слухи.

— Лидочка, а что Константин, уже у себя?

— Конечно, работает, в такое время ему только это и остаётся…

Сочувствующе посмотрела на закрытую дверь. С самого начала она работала секретарём у генерального директора, когда же он привёл этого необычного мужчину и попросил ему помогать, посчитала его совершенно не социализированным. Чуть позже была крайне удивлена наличием у него супруги.

— В какое такое время? — переспросил Геннадий, не дождавшись продолжения.

— Так развод, судебные иски, постоянные требования, а сейчас эта мадам в социальных сетях заявила, что систематически избивалась супругом и будет требовать моральной компенсации и пожизненного содержания…

— А, вы про это, а вы думаете, она лжёт? — спросил шёпотом и заговорчески подмигнул.

— Геннадий Ефимович, конечно, наговаривает, да я в жизни не поверю, что он мог хоть пальцем её тронуть. Скорее наоборот, совсем внимания ей не уделял, у него же вся жизнь — цифры, расчёты, небось интимом занимались по расписанию… — осеклась, прикрыла рот рукой и извинилась.

— Вот вы, женщины, странные, сколько живу, понять не могу, тронешь — ворчат, не тронешь — опять ворчат. Ладно, загляну к нему.

В кабинете стояла обыкновенная тишина, когда Константин работал, не включал ни музыку, никакой либо другой шум. Он сосредоточенно изучал документы, заглядывая то в одну папку, то в другую, сверяя данные. Его пиджак висел на стуле, рукава рубашки засучены до локтя, это означало, что он полностью включился в работу и в голове уже выстроены многочисленные схемы и предположения. Круп мягко улыбнулся, может, его секретарша и правильно сказала, Костик всегда мыслит рационально и сухо, вряд ли дома это меняется.

— Я смотрю, ты весь в работе, — Геннадий Ефимович подошёл к столу, отодвинул стул и сел. — Как продвигается развод?

Костя отвлёкся от работы, невидящим взглядом посмотрел на своего руководителя. Лишь спустя несколько секунд понял, о чём его спросили, удивлённо приподнял брови, но ответил:

— Со скандалами по утрам и новыми требованиями, — снова посмотрел на разложенные на столе бумаги, сделал некоторые пометки. — Это хорошо, что зашли, у меня тут вопросы некоторые возникают по филиалу…

— Ты её пост в социальных сетях видел? Юристам сказал?

— Какой пост? Каким юристам? — пододвинул распечатки поближе к Геннадию. — Вы на статистику посмотрите, несколько раз выигрывают конкурс на разработку новой серии мебели, сами предлагают блестящую маркетинговую стратегию, а выхлопа совершенно нет!

— Костя, тебе сейчас надо решить свои личные проблемы, а ты опять о работе, — постарался вернуть разговор в нужное русло.

Поняв, что от него не отстанут, пока он хотя бы не расскажет, на какой стадии процесс, перестал сбивать тему. Хотя найденные противоречия в работе ему не давали покоя. Всё же решил кратко изложить ситуацию:

— Я пока съехал, на мои условия она не соглашается, хочет получить и квартиру моих родителей, и их загородный дом. На такие условия я не соглашаюсь, это наследие от моих родных, дом, где я вырос и где жили мои предки. А что там она в сеть выкладывает, не знаю, вы же знаете, я не слежу.

— Мальчик мой, когда женщина обижена, она готова на любые подлости, да что женщина, любой человек. Такими темпами ты по улице не сможешь спокойно пройти, а я знаю, как для тебя важно спокойствие и равновесие. Тебе нужно абстрагироваться от всей этой ситуации и немного переждать.

Да, эта ситуация раздражает лишь тем, что вообще произошла, ну и непонятная шумиха, поднятая его бывшей, добавляла сумятицы. В голове сложились все произнесённые фразы, открыл в телефоне свежие новости, прочитал статьи о его якобы избиениях. Теперь он понял, почему на него так смотрели, только ему это всё безразлично, она может говорить что угодно.

— Прочитал? — Геннадий подвинул отчёты и изучал пометки Константина, зная, тот никогда не поднимает шумиху впустую.

— К юристам зайду, решим, как дальше действовать.

— Она же врёт? У неё нет никаких доказательств? — всматривался своим пронизывающим взглядом, считывая каждое изменение, только так и не нашёл ни одной эмоции.

— Ну конечно, — коротко ответил мужчина. Круп кивнул головой, этого достаточно, да, Костя был непростым человеком, трудным в понимании, расчётливым в своих действиях, когда Амира соглашалась выходить за него, должна была понимать, семейная жизнь не будет романтичной и праздничной. Сейчас же его больше заботило рабочее состояние своего подопечного, на носу подписание большого контракта, и его нельзя было сорвать.

— Так что там с твоими заметками? Чем тебе не угодил Екатеринбургский филиал? Отчёты все вовремя сдают, ты сам говорил, что единственные, кто последний отчёт прислали с корректными данными и качественным отображением мест наших рекламных плакатов.

— Только прислали они его в самый последний день за полчаса до окончания рабочего дня, неужели настолько уверенные, все были осведомлены, что принимать буду я, а значит, вероятность возвращения на доработку слишком большая.

— Ну это ещё ни о чём не говорит…

— Меня больше не это интересует, как можно разработать самую лучшую линейку мебели в этом году, предложить очень грамотную маркетинговую политику, а по продажам просесть ниже всех.

— Ну это лишь говорит о плохих кадрах в отделе продаж…

— Или они не сами разрабатывают конкурсные задания, — предположил Константин.

Геннадий Ефимович встал, подошёл к окну, размышляя над предположением, ведь такое вполне возможно, за выигрыш в конкурсе присуждалась внушительная премия, и, скорее всего, этот филиал только в этом и заинтересован. Хотя заказы от них поступали на стандартные каталожные серии, редкий раз просили изготовить под определённый дизайн, такие интересные задачи всегда ценились в их компании, они давали толчок к развитию и вносили в обыденную текучку разнообразие. Повернулся к Косте, в его голову забежала идея, и с каждой секундой обдумывания она казалась правильнее.