Проект "Лабиринт"

А потом случилось неожиданное.

Шестнадцатого ноября, утром, руководство потребовало от него немедленный рапорт о проделанной работе.

Запрос пришёл в 8:47 утра по Гринвичу, с пометкой «Срочно. Лично главе проекта». Санжен не спал уже вторую ночь — глаза покраснели, пальцы дрожали от кофеина, но адреналин ударил в кровь с новой силой, разгоняя сон. Он наспех подготовил доклад на восьми страницах, вычитал его дважды, проверил цифры, перепроверил ссылки на источники — ничего лишнего, только сухие цифры и обоснованные прогнозы.

Часы на компьютере показывали 9:03, когда он нажал «отправить».

«Что-то случилось», — подумал Санжен, откидываясь на спинку стула. Потёр переносицу, пытаясь прогнать остатки бессонницы. — «Что-то срочное. Иначе бы не дёргали».

Его рапорт предполагал стандартное в подобных случаях коммерческое развитие за счёт туризма. Аномальная зона плюс легенда о «проклятом километре» — это же готовая золотая жила для экстремального туризма. Поставить наблюдательные вышки, запустить виртуальные туры с эффектом присутствия, продавать сувениры «Я выжил на 243-м километре», открыть гостиницу для искателей острых ощущений. Прибыль — сотни миллионов в год. Простая, понятная, проверенная схема.

Но тут было что-то не так.

Санжен чувствовал это нутром, той самой интуицией, которая помогла ему пройти отбор в компанию, когда сотни других кандидатов отсеивались на каждом этапе. Всё это напоминало ему Бермудский треугольник, только в миниатюре. Но аномальная зона здесь была не треугольной, а квадратной. Именно тот участок, где не работал ни один прибор. И стеной обнесли территорию по периметру именно в форме квадрата. Санжен даже промерил по спутниковым снимкам — отклонение от прямого угла не превышало 0,3 градуса. Слишком точно для случайности.

Данный случай имел для Эссе какое-то другое сходство. Что-то старое, что он слышал давным-давно... Ещё в колледже, на лекции по истории древних цивилизаций, которые он посещал как факультатив, потому что профессор тараторил так скучно, что половина курса засыпала, но факты всё равно откладывались в голове. Какая-то ассоциация билась в подкорке, но никак не выходила на поверхность.

Ответ от руководства пришёл через двадцать минут.

Тема: Re: Рапорт по проекту «Лабиринт» От: [e-mail] К: [e-mail]

Уважаемый мистер Эссе,

Благодарю за качественную и оперативную работу. Ваш анализ принят, рекомендации по туристическому использованию зоны будут рассмотрены на плановом совещании. В качестве поощрения вам назначена премия в размере 20% от месячного оклада.

Все материалы по данному делу прошу срочно вернуть в отдел проекта. Доступ к файлам будет закрыт сегодня в 18:00.

С уважением, Дж. Кьюсак, глава проекта «Лабиринт»

Вот тут Санжен и заподозрил неладное.

За три года работы в компании он усвоил главное правило: если тебя хвалят и дают премию — это хорошо, но не удивительно. Если просят срочно вернуть материалы и закрывают доступ — это значит, что либо проект закрыт, и о нём забывают, как о неудачной инвестиции, либо... либо хотят отстранить того, кто слишком много знает. Отсечь информационный след, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

Санжен не был параноиком. Параноики долго не задерживаются в корпорациях — их вычисляют на втором раунде психологического тестирования. Но он был аналитиком. Аналитики не верят в совпадения. Аналитики верят в причинно-следственные связи, в статистику и в то, что за любым необъяснимым явлением стоит либо чей-то умысел, либо чья-то ошибка.

Он решил в последний раз пробежаться глазами по документации, пока доступ ещё открыт. Просто на всякий случай. Вдруг что-то упустил?

За эти три дня ему прислали ещё одну папку — небольшую, с грифом «Для служебного пользования. Дополнение №4». Санжен поклялся бы, что этого файла не было вчера вечером. Кто-то добавил его сегодня утром — возможно, по ошибке, возможно, намеренно. А может быть, система просто сбоит. В любом случае, он ещё не успел его посмотреть.

Санжен открыл первую страницу.

ДОПОЛНЕНИЕ №4 К ПРОЕКТУ «ЛАБИРИНТ» Дата: 16 ноября 2177 года

За отчётный период (12–15 ноября) произошло несколько событий, требующих особого внимания.

1. Стена, которой была обнесена аномальная зона, самопроизвольно увеличилась до девяноста метров в высоту. Процесс занял примерно 6 часов и сопровождался низкочастотной вибрацией, не фиксируемой сейсмографами, но ощущаемой персоналом как «дрожь внутри костей». После завершения роста на верхней грани стены образовалась крыша — монолитное перекрытие без швов и стыков. Объект приобрёл форму идеального куба с ребром 90 метров.

2. Спектральный анализ показал, что новая стена и крыша состоят из неизвестного материала, по составу и структуре очень похожего на магматическую лаву, но затвердевшую при аномально низких температурах (около 80°C). Радиоуглеродный метод датировки невозможен — материал не содержит углерода. Предположительный возраст — от 5000 до 8000 лет.

3. На 24 часа все входы в зону оказались заблокированы — стена «заросла» изнутри, образовав монолит. Любые попытки проникнуть внутрь странного сооружения оставались безуспешными. Имеющихся средств явно не хватало. Стены оказались очень прочными и не поддавались сверлению, дроблению и даже контролируемым взрывам (использовался состав C-4, заряд 2 кг — результат нулевой).

4. Когда подвезли необходимое оборудование (лазерный резак военного класса), в стене неожиданно образовался дверной проём. Спонтанно, без какого-либо внешнего воздействия. Проём оказался настолько узким (ширина 43 см, высота 210 см), что в него мог пройти только один человек. Края проёма — ровные, без следов плавления или механической обработки.

5. Группа рабочих-техников немедленно направилась к проёму, но войти внутрь успел только один — мужчина 32 лет, гражданин САК, имя в отчёте опущено по этическим соображениям. Как только он пересёк порог, стена тут же закрылась, и прорваться сквозь неё не удалось даже с помощью специальной техники. Через два с половиной часа после инцидента дверь вновь открылась. На пороге лежало мёртвое тело рабочего.

6. Причина смерти — острая сердечная недостаточность, осложнённая множественными переломами и травмами, несовместимыми с жизнью. Следов борьбы не обнаружено. Лицо погибшего застыло в выражении абсолютного, животного ужаса.

7. Случай был настолько пугающим и непонятным, что рабочие (13 человек из 15) отказались от дальнейшего участия в проекте, опасаясь за свои жизни. Остались только отчаянные храбрецы и верные своему делу люди — четверо, включая руководителя технической группы.

8. После формирования куба от него пошли непонятные волны, вызывающие у всего живого леденящий душу ужас и страх. Эффект имеет градиент: чем ближе подходишь к чёрному провалу в стене, тем страшнее становится. На расстоянии 200 метров — лёгкое беспокойство, учащённое сердцебиение. На 50 метрах — холодный пот, дрожь в коленях, иррациональное желание развернуться. На 10 метрах — непреодолимый ужас, ноги не слушаются, рассудок мутится, человек с криком бросается прочь. Один из испытуемых (сотрудник службы безопасности) пытался преодолеть барьер на стимуляторах — прошёл на 3 шага дальше, после чего потерял сознание и отбыл на две недели в психлечебницу.

9. Благодаря рентгеновским лучам (удалённое сканирование с безопасного расстояния) удалось извне просканировать образовавшийся куб. Выяснилось, что он имеет три яруса в высоту, каждый примерно по тридцать метров, и несколько идеально квадратных комнат, связанных между собой узкими коридорами. Точное количество комнат установить не удалось — предположительно девять, но некоторые могут быть многоярусными. Общая протяжённость коридоров, по оценкам, составляет от 8 до 10 километров.

10. Узнать, что именно находится внутри комнат, так и не получилось. Посланный в строение робот (модель «Скорпион-М», радиоуправляемый, с тремя камерами) не смог передать никакой информации — сигнал пропал через 18 секунд после входа. Последнее переданное изображение — размытое пятно серого цвета. Робот не вернулся.

11. Оставлять всё в таком виде руководство компании не собиралось. Куб необходимо было изучить как можно тщательнее. Учитывая невозможность использования электроники внутри и психотропное воздействие на людей, было принято решение послать внутрь куба добровольца из числа тюремных заключённых. Основная цель — заснять всё происходящее на аналоговую видеосистему (плёнка 35 мм, механическая камера). Предположительно, аналоговая техника должна работать даже в аномальной зоне, так как не зависит от электромагнитных полей.

12. Проект по подготовке человека и его отправке внутрь куба получил кодовое название «Лабиринт». Срок реализации — 48–72 часа. Финансирование — неограниченное. Решение принято руководством 16 ноября сего года.

Санжен перелистнул страницу.

Вместе с новыми данными пришли фотографии со спутника, рентгеновские снимки куба — очень чёткие, с высоким разрешением, — и небольшой видеоролик необычного строения: съёмка с дрона с высоты 500 метров, куб выглядел как чёрная точка на красной земле, отбрасывающая тень, которой не должно было быть.

Он бросил беглый взгляд на эти снимки — и замер.

Что-то щёлкнуло в голове. Та самая ассоциация, которая билась последние три дня, наконец вырвалась на поверхность, как пробка из бутылки шампанского. Пальцы Санжена бешено забегали по клавиатуре — он открыл базу данных по древним цивилизациям, ввёл ключевые слова: «пирамида», «квадрат», «комнаты», «три яруса», «страх», «майя», «Шибальба».

На экране монитора высветилась картинка. Изображение древней пирамиды в Паленке — той самой, которую построили майя. Рядом — реконструкция внутреннего устройства на основе данных подземного сканирования. Три яруса. Квадратные комнаты. Узкие коридоры, соединяющие их в шахматном порядке.

Санжен прочитал всю статью под изображениями. Затем открыл ещё три, пять, десять. Сравнил рентгеновский снимок куба из Африки со схемой пирамиды майя.

Совпадение было почти идеальным. За исключением масштаба — куб был в десять раз больше. Но структура, пропорции, расположение пустот — всё совпадало с точностью до процентов.

На лбу Эссе бисеринками выступил пот. Глаза расширились, зрачки сузились. Он почувствовал, как по спине пробежал холод, а зубы застучали в мелкой дроби. Воздух в кондиционированном офисе показался ему ледяным, хотя термостат показывал комфортные 22 градуса. Или это кровь отхлынула от лица? Или просто испуг?

— Но это же невозможно, — прошептал Санжен. Голос сорвался, прозвучал чужим, хриплым. Он откашлялся, но голос не стал увереннее. — Этой пирамиде пять тысяч лет. А этот куб... он сформировался месяц назад. Как? Зачем? Кто?

Он перечитал ключевую фразу из статьи, которую когда-то законспектировал на лекции и даже не подозревал, что она пригодится:

«Пирамида майя в Паленке — не усыпальница. Это ловушка. Внутри неё, по легендам, заточён демон Вукуб-Какиш — Семеричный Попугай, пожиратель памяти. Жрецы запечатали его в квадратной клетке из трёх ярусов. Девять комнат — девять уровней Шибальбы, подземного мира. Тот, кто войдёт и выживет, станет новым стражем. Тот, кто умрёт — навсегда останется внутри, кормом для тени».

— Необходимо срочно связаться с руководителем проекта, — вслух сказал Санжен, хотя в кабинете никого не было. — Нужно, во что бы то ни стало, остановить всё это. Они собираются послать человека внутрь живой ловушки. Они не понимают, что открывают дверь, которую нельзя открывать.

Он посмотрел на часы. 15:47 по Гринвичу. До закрытия доступа к материалам оставалось два часа тринадцать минут. До отправки добровольца в куб — по данным из отчёта, запуск был запланирован на завтра, 17 ноября, в 16:00. У него есть время.

Санжен встал, прошёлся по кабинету. Нужно действовать. Позвонить. Предупредить. Убедить. Даже если придётся лететь туда самому.

Дрожащими пальцами молодой аналитик нашёл номер временной базы в служебном справочнике — тот самый, который был указан в шапке дополнения. Набрал. Трубка загудела длинными гудками.

Раз, два, три, четыре.

— Алло! — сказал Санжен, когда на том конце ответили. Голос звучал слишком громко, слишком нервно. Он заставил себя выдохнуть. — Здравствуйте, меня зовут Санжен Эссе, я аналитик центрального офиса. Мне срочно нужно связаться с руководителем проекта «Лабиринт»!

В трубке повисла пауза. Слышно было только далёкое потрескивание — помехи от аномальной зоны, хотя база находилась почти в полукилометре от куба.

— Мистер Эссе, — ответил наконец голос — холодный, официальный, без тени эмоций. — Глава проекта в настоящий момент недоступен. Могу я узнать причину вашего звонка?

— Передайте ему, — Санжен сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — Передайте, что куб — это не аномалия. Это древняя ловушка майя. И если они пошлют туда человека, они могут выпустить то, что сидело взаперти пять тысяч лет.

Длинная пауза. Санжен услышал, как на том конце что-то щёлкнуло — возможно, запись разговора.

— Я передам, мистер Эссе. А вы... вы откуда знаете про майя?

— Я аналитик, — ответил Санжен, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Это моя работа. Я нашёл связь. У меня есть доказательства. Спутниковые снимки, рентген, сравнение структур. Я могу выслать файлы. Пожалуйста, просто покажите их Кьюсаку.

— Я передам, — повторил голос. — Спасибо за информацию.

Связь оборвалась.

Санжен опустился на стул и уставился в монитор, где на рентгеновском снимке куба проступали очертания девяти комнат — точь-в-точь как на древних схемах Шибальбы, которые он нашёл в университетской базе данных.

Он посидел так минуту, другую. Потом закрыл все файлы, кроме одного — с адресом временной базы в Африке. Открыл сайт авиакомпаний. Нашёл ближайший рейс до Найроби. Завтра утром, с пересадкой в Лондоне. Последнее место в бизнес-классе — дорого, но у него есть накопления.

— Плевать, — сказал он себе и нажал «купить».

Затем открыл почту и написал Кьюсаку короткое письмо:

Уважаемый мистер Кьюсак,

Я провёл дополнительный анализ и обнаружил неопровержимые доказательства связи куба с древними сооружениями майя. Прошу вас рассмотреть возможность отложить запуск добровольца до моего прибытия на базу. Я вылетаю завтра утром и буду на месте через 14 часов.

С уважением, Санжен Эссе

Отправил.

Потом подумал и добавил в копию своего непосредственного начальника, и начальника Кьюсака, и ещё трёх человек из отдела безопасности, с которыми когда-то пил кофе. Пусть знают. Пусть будет запись.

Он не знал, поможет ли это. Но сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то умрёт, — не в его характере.

Санжен откинулся на спинку стула, закрыл глаза и попытался представить, что чувствует человек, который завтра шагнёт в чёрный проём куба. Страх? Отчаяние? Надежду?

Или ничего — потому что он не будет знать, куда идёт.

Он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он поёжился, потёр плечи и вернулся к изучению кодексов майя.

Времени до вылета было всё меньше, а вопросов — всё больше.

Глава 2

КОМНАТА НОЛЬ

17 ноября 2177 года, 16:40 по Гринвичу Проект «Лабиринт» запущен

Резкий, неприятный запах нашатыря ворвался в лёгкие, словно удар электрошокера.

Сознание возвращалось рывками — сначала звук собственного дыхания, слишком громкий в ватной тишине, затем пульсирующая боль в висках, а потом уже запах. Отвратительный, химический, въедающийся в слизистую. Кто-то — или что-то — не хотел, чтобы он спал.

Стэн Маршалл не открывал глаз. Он лежал на спине на твёрдой, холодной поверхности, и каждая клетка тела вопила о том, что его только что переехал грузовик. Или, возможно, взорвалась бомба рядом. Или, что более вероятно, и то и другое сразу.

Привычным, отточенным годами тренировок движением он потянулся к запястью и активировал стационарный щит. Микропроцессор на левой руке слегка загудел — ровно, монотонно, как дальний улей. Тёплая волна пробежала по телу, преобразуя биополе человека в естественный защитный контур. Теперь всё тело Стэна обволакивало слабое сиреневое свечение — настолько тусклое, что в полумраке его можно было заметить, только если специально присмотреться.

Он с трудом открыл глаза.

Потолок. Серый, шершавый, без единой трещины или пятна. Ни ламп, ни вентиляции, ни датчиков. Просто… поверхность. Словно кто-то вырезал куб из цельного куска камня и выдолбил внутри пустоту. Огромную пустоту.

Стэн приподнялся на локтях, чувствуя, как черепную коробку сдавливают тиски. Боль была настолько сильной, что перед глазами поплыли цветные пятна. Тело отказывалось повиноваться — мышцы превратились в вату, суставы скрипели, будто их не смазывали годами. Он потёр затылок — пальцы нащупали небольшую шишку. Видимо, при падении ударился. Или его ударили. Или… он вообще не помнил, как здесь оказался.

Он лежал на полу. Голом, холодном, абсолютно чистом. Вокруг высились голые стены.

Но не такие, как в маленькой каморке. Нет.

Стэн медленно повернул голову, оглядывая пространство. Комната была огромной метров тридцать в длину и ширину. Высокий потолок терялся в сером сумраке на высоте, казалось, целого дома. Он чувствовал себя муравьём, запертым в коробке из-под обуви.

Царивший вокруг полумрак позволял разглядеть очертания квадратного зала — примерно тридцать на тридцать метров, на глаз, — но не более. Источников света не было, однако помещение не погружалось в полную тьму. Стены слабо фосфоресцировали, будто впитывали свет где-то извне и теперь медленно отдавали его обратно. Этого свечения хватало, чтобы видеть, но не больше.

Стэн попытался встать. Ноги не слушались, колени подогнулись, и он снова рухнул на пол, выругавшись сквозь зубы.

— Чика… — прохрипел он. Язык ворочался медленно и лениво, словно был налит свинцом. — Дозу анальгетика… мне.

Он тут же почувствовал лёгкий укол в левой руке — микроскопическая игла выдвинулась из процессора на запястье и впрыснула в кровоток коктейль из трёх препаратов. Через несколько секунд боль начала отступать, уступая место тупой, но терпимой тяжести. Мысли в голове постепенно приходили в норму, а к телу возвращалась прежняя чувствительность.

— Где я? — спросил он, обращаясь к пустоте.

— Хороший вопрос, — раздался в левом наушнике женский голос. Спокойный, чуть с хрипотцой, с лёгкой ноткой сарказма — таким голосом бармены сообщают, что пиво кончилось. — Я бы и сама хотела знать.

Стэн замер. Потом осторожно постучал пальцем по наушнику — на месте. Похлопал по правому уху — тишина. Только левый работал.

— Чика? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты в порядке?

— Определение «порядок» требует уточнения, — ответила Чика. — Я перезагрузилась 48 минут назад. Моя долговременная память повреждена на 83 процента. Я не знаю, где мы, как сюда попали и почему у меня такое чувство, будто меня протащили через трансформаторную будку. Но в остальном — да, наверное, в порядке.

Стэн медленно сел, прислонившись спиной к стене. Стена оказалась шершавой, тёплой — почти живой на ощупь. Он отдёрнул пальцы.

— Перезагрузка? — переспросил он. — Я тебя не перезагружал. У тебя нет команды на перезагрузку извне.

— Внешний электромагнитный импульс. Мощный. Очень. Все сенсоры ослепли на 12,7 секунды. После перезагрузки — привет, амнезия.

— Источник импульса?

— Понятия не имею.

— Амплитуда? Частота? Хотя бы примерная оценка?

— Аналогичный ответ. Мои сенсоры до сих пор показывают странные данные. Например, температура окружающей среды за 10 минут до отключения подскочила с 22 до 47 градусов за 6 секунд, а потом упала до минус 12. За следующие 6 секунд. Это физически невозможно без защитного поля.

— А поле было включено?

— Нет. Ты активировал его только что.

Стэн закрыл глаза, глубоко вдохнул. Сосчитал до пяти. Выдохнул.

— Значит, либо сенсоры врут, либо нас протащили через ад. И то и другое плохо.

— Третье, более вероятное объяснение, — сказала Чика. — Мы находимся в месте, где физика работает не так, как снаружи. Мои сканеры показывают, что стены состоят из материала, близкого к базальту, но с органическими включениями. Температура поверхности — 37,2 градуса. Как у человека.

— Стены тёплые? — Стэн снова приложил ладонь к стене. Да, тёплые. Пульсирующие. Или ему только казалось? — Здание живое?

— Не знаю. Но я бы не советовала пробовать его на вкус.

Стэн усмехнулся. В этом вся Чика — даже в непонятной, страшной ситуации она умудряется вставить сарказм. Разработчики не планировали чувство юмора, это был побочный эффект самообучения. Или, может быть, единственное, что осталось от предыдущих носителей, которые не выжили.

Он поднялся на ноги — на этот раз осторожно, держась за стену. Голова кружилась, но ноги держали. Он отошёл от стены и медленно обошёл комнату по периметру.

Тридцать шагов в одну сторону, тридцать — в другую. Огромное пустое пространство. Ни мебели, ни дверей, ни даже пыли. Стерильность операционной, смешанная с атмосферой склепа.

— Чика, сканируй пространство. Что там за стенами?

— Уже. Девять пустых полостей неправильной формы, расположенных в три яруса. Ярусы соединены вертикальными шахтами. Пустоты связаны коридорами. Общая длина коридоров — около 8,7 километра. Текущая пустота — самая большая. Я назвала её «комната ноль».

— Девять комнат, — пробормотал Стэн. — Три яруса. Звучит как… как план этажа.

— Или как тюремный блок.

— Спасибо, Чика. Оптимизма нам не занимать.

Он подошёл к северной стене — туда, куда указывала схема на дисплее его наручного процессора. Крошечный квадратный экран показывал трёхмерную модель лабиринта: красная точка — его местоположение, зелёный маркер — выход из текущей комнаты.

— Выход здесь, на высоте двадцати семи сантиметров от пола, — сказала Чика. — Толщина перегородки — 0,7 миллиметра.

Стэн опустил взгляд к полу. Двадцать семь сантиметров — это чуть выше щиколотки. Почти у самого основания стены. Он присел на корточки и провёл рукой по шершавой поверхности.

— Здесь глухая стена, Чика. Ни щели, ни ручки.

— Толщина перегородки — 0,7 миллиметра. Механизм открытия неизвестен. Предположительно — сенсорный. Возможно, реагирует на присутствие человека.

— Я здесь уже… сколько? — Стэн взглянул на часы на дисплее. — Десять минут. Почему не открылась?

— Информация отсутствует.

Стэн прижал ладонь к стене в том месте, где должен быть выход. Тёплый камень. Ни вибрации, ни щелчка. Он постучал костяшками — глухой звук, без эха. Звук поглощался, не отражался.

— Может, нужно нажать? — Он надавил сильнее. Ничего.

— Попробуй сказать «откройся», — предложила Чика.

— Откройся, — сказал Стэн.

Тишина.

— Спасибо, Чика. Очень помогла.

— Всегда пожалуйста.

Стэн выпрямился, отошёл на несколько шагов и посмотрел на отмеченный участок стены. Двадцать семь сантиметров от пола — странная высота. Не дверь, не люк, а какая-то… аномалия. Может быть, это не дверь в привычном смысле? Может быть, это место, которое нужно продавить, разбить, открыть силой?

Он вернулся, присел на корточки и ударил кулаком в стену. Глухой удар. Стена не дрогнула. Он ударил сильнее — костяшки заболели, но поверхность осталась нетронутой.

— Чика, диагностику проведи. Полную.

— Подтверждаю. Выполняется.

В наушнике защёлкали реле, зашипели датчики. Через полминуты Чика заговорила снова — на этот раз в её голосе проскользнуло нечто, похожее на озабоченность.

— Нарушен блок экономичного режима. Нарушена обработка речевого преобразователя — возможны сбои в интонациях. Отсутствует правый динамик. Нарушена долгосрочная память. Повреждены исходные базы данных — восстановлению не подлежат. Отсутствует система наладки. Повреждён аккумулятор — ёмкость снижена на 62%.

— На сколько хватит текущего заряда?

— До полной разрядки осталось 420 минут. В минимальном режиме — 459.

Стэн присвистнул. Семь с половиной часов. Не много, но и не мало. Если верить схеме, путь до выхода займёт около трёх часов. Остаток — про запас.

— А если оставить только минимум? Сканер выключить, анализатор отключить, оставить только связь и базовые функции?

— В минимальном режиме действия до разрядки останется 459 минут. Разница — полчаса.

— Полчаса — это не ничтожная разница, — заметил Стэн. — Ладно, работаем почти в минимальном режиме. Сканер включай только по моей команде. Поняла?