Повесть временных лет о Великой Прекрасе

Кира НайтЛайт

Повесть временных лет о Великой Прекрасе

Глава 1

Свирепое пламя жадно пожирало некогда великий град древлян вместе с жителями.

Оно, словно живое, перескакивало с одного терема на другой, не брезгуя ни старой избой, ни хлевом. Огненные языки извивались, как хищные змеи, с шипением вползая под соломенные крыши, вгрызаясь в сухие брёвна, разрывая стены домов. Пламя тянулось вверх, карабкалось по срубам, выслеживая лакомую добычу.

Балки лопались с глухим, почти человеческим хрустом. Крыши проваливались, выбрасывая в небо снопы искр. Огонь вырывался наружу, ревел, радуясь собственной силе.

Над землёй стлался густой чёрный дым. Он душил, забивался в горло, в глаза, в лёгкие. Люди выбегали из домов, задыхаясь, крича, падая на колени. Кто-то пытался тушить пламя, кто-то звал детей, кто-то просто спасался.

Но выхода не было.

Уже несколько дней Искоростень окружало киевское войско.

Город стонал, сливаясь с криками горящих заживо людей. Душераздирающие звуки сходились в один сплошной, надрывный вой — и казалось, что он навсегда останется в степных ветрах, станет их вечной погребальной песней.

Город умирал.

Медленно.Неумолимо.

А на холме, чуть поодаль, за этой безжалостной казнью наблюдала она.

Княгиня Ольга.

Её белогрудый жеребец нетерпеливо перебирал копытами, фыркая и косясь на огонь, но всадница сидела неподвижно. Прямая спина, высоко поднятая голова, спокойное лицо.

Отблески пламени скользили по её щекам, отражаясь в стеклянных глазах. Но в них не было ни толики ужаса или сомнения.

Только тихая, холодная сосредоточенность.

и что-то ещё.

Что-то опасное.

Что-то, слишком похожее на наслаждение. То самое, которое приходит, когда месть наконец свершилась.

***

На землю мягко, даже торжественно, опустилась Купальская ночь. Она словно тёплый тёмный покров, искрящийся яркими звёздами, покрыла все в округе. Воздух был напоён ароматами разогретых за день трав, речной влаги и далёкого дыма от костров. Луна медленно поднималась над лесом, и её свет ложился серебристой дорожкой на спокойную воду.

Прекраса сидела на поваленном дереве у самого берега среди высоких трав. Она склонилась над собранными днём цветами, аккуратно перебирая тонкие сочные стебли. Ромашки, васильки, зверобой и полевые колокольчики складывались в её руках в ровный круг. Тонкие пальчики двигались неторопливо, словно Прекраса вплетала в венок не только цветки, но и свои тихие мечты.

Травы шелестели вокруг, касаясь её босых ног и расшитого подола платья. Где-то в камышах плеснула рыба, и по воде разошлись лёгкие круги. Лес вокруг стоял тёмной стеной, но не казался грозным — напротив, он будто оберегал эту волшебную ночь, храня в глубине древние тайны. В народе говорили, что именно в такую пору может вспыхнуть огненным светом мифический Цветок папоротника, открывая путь к счастью тому, кто его отыщет.

Прекраса тихо напевала старинную песню, которой её научила мать. Голос девушки звучал негромко, но чисто, растворяясь в ночной тишине, и лишь стрекот сверчков вторил незатейливой мелодии. В этой песне были и нежность, и ожидание, и светлая надежда на взаимность Мирослава — того, чьё лицо она видела во снах, того, кто сопровождал торговый обоз отца. Иногда она поднимала взгляд к небу, будто искала среди звёзд ответ на свой мучающий вопрос.

Вдали разгорались купальские костры. Их пламя вспыхивало яркими языками, озаряя смеющиеся лица и отражаясь в реке золотыми бликами. Но здесь, у воды, царило иное настроение — спокойное, почти молитвенное. Ночь будто слушала её песню и внимала каждому слову.

Когда венок был сплетён, девушка бережно провела по нему ладонью, словно благословляя своё творение. Она поднялась, подошла к самой кромке воды и, на мгновение замерев, опустила венок на тихое течение. Река приняла его легко и понесла вдаль, туда, где сходились тьма и свет.

Прекраса смотрела ему вслед, пока не заметила на другом берегу высокую статную фигуру. Сердце вздрогнуло и забилось чаще. Девушка сразу же узнала Мирослава. Юноша, не боясь замочить одежды, стремительно бросился в воду и ловко поймал венок. Не сводя пристального взгляда со своей суженой, Мирослав вброд через мелководье направился к ней. Прекраса замерла, боясь поверить глазам, боясь спугнуть своё счастье: обоз успел вернуться к празднику, и в эту купальскую ночь они наконец обручатся. Неужели этот момент настал? Всё вокруг дышало ожиданием — и река, и травы, и её собственное сердце, — пока Мирослав, преодолев расстояние между ними, не оказался рядом. Мокрый и запыхавшийся, он протянул заветный венок Прекрасе.

— Успел, — тихо прошептал он. — На этот раз река его не получит — он мой.

— Почти опоздал.

— Не сегодня, моя любимая, Прекраса.

От его слов она зарделась, но блеск в глазах выдавал настоящие эмоции. Прекраса бережно взяла венок и важно водрузила его на русоволосую голову любимого. Немного отстранившись, она полюбовалась ликом Мирослава, который с нежностью и желанием смотрел на свою будущую жену. Он притянул её к себе за талию и, обняв ладонями девичье лицо, коснулся лбом её лба. Всё вокруг перестало существовать. Их сердца в унисон отбивали бешеный ритм, дыхание давно сбилось, а по телу разлился томительный жар. Наконец губы встретились в долгожданном первом поцелуе, затмившем любые ожидания юной Прекрасы.

Тревожное ржание коня Мирослава на другом берегу прервало их уединение. Юноша замер, а затем и вовсе отстранился, обеспокоенно вглядываясь в чащу. По спине Прекрасы пробежали колючие мурашки, словно предвещая беду. Мирослав напряжённо осмотрелся. На поляне у горящего костра беззаботно продолжали водить хороводы девушки и парни из селения. Они, весело смеясь, распевали купальские песни. Звёзды всё так же призывно горели, составляя компанию яркому диску луны.

Может, показалось?

И только он подумал об этом, как его верный конь громко всхрапнул и с силой мотнул крутой шеей, намереваясь освободиться. Следом из глубины леса раздался отчётливый треск ломающейся ветки. Мирослав сощурился, пытаясь что-то рассмотреть во мраке чащи. Поток ветра изменил своё направление. Его резкий порыв принёс запах дыма и опасности. Мирослав тут же напрягся.

— Ты слышала? — не сводя пристального взгляда с леса, настороженно спросил он.

— Наверное, дети крадутся, чтобы подсмотреть, — отмахнулась Прекраса, не желая делиться вниманием любимого.

— Не похоже, — с сомнением ответил Мирослав.

— Да ладно тебе — начала щебетать девушка, но её слова прервал новый треск сухостоя, уже с другой стороны.

А потом она заметила массивную тёмную фигуру, мелькнувшую между стволов берёз. И не успела произнести ни звука. Из темноты со свистом пронеслась стрела. Наконечник зло блеснул в свете костра.

Время замедлилось. Звуки резко пропали.

Глухой удар о дерево. Щепки разлетелись в стороны, оцарапав кожу на побледневшей щеке. Прекраса оцепенела от ужаса. Холодный пот градом покатился по спине. Мирослав что-то говорил, но она не слышала. Он схватил её за тонкие плечи. С силой встряхнул несколько раз. Коса больно хлестнула по щекам. В голове моментально прояснилось.

В сознание Прекрасы тут же ворвался хаос: звуки сражения, истошные крики. Тут и там из леса появлялись огромные мужские фигуры с оружием в руках. Вдалеке над кронами занялось кровавое зарево. Потянуло палёным. Теперь стало понятно, почему ветер принёс смрад гари — горели их дома.

— Древляне — послышался чей-то отчаянный крик.

Теней становилось всё больше. Они были повсюду, сжимая кольцо. Враги сгоняли люд, как отару овец, в центр поляны — прямо к полыхающему костру. Девушки собрались в кучу, дрожа и прижимаясь друг к другу. Парни выступили вперёд, стараясь их защитить.

Вдруг резко стало мокро и холодно. Крепко схватив Прекрасу за плечо, Мирослав настойчиво потянул её к своему коню, который метался вдоль берега. Гнедой жеребец нервно бил копытом и испуганно ржал в тщетной попытке освободиться, но надёжно привязанные поводья не давали ему скрыться в лесной чаще.

Нарядное платье, которое она сама расшивала долгие месяцы, намокло, облепив хрупкое тело, отчего Прекраса стала ещё меньше, превратившись почти в прозрачную фигуру. Её трясло. Зубы стучали, и, казалось, это слышно на всю округу. Прекраса обняла себя за плечи свободной рукой, пытаясь сохранить стремительно тающее тепло. Спустя долгие минуты они оказались на противоположном берегу.

— Ну, тихо Тихо, мой хороший, — успокаивал коня Мирослав. — Сейчас, дай отвяжу тебя.

Конь немного присмирел и лишь недовольно захрипел, нервно жуя удила. Мирослав помог Прекрасе забраться в седло, но сам не успел. На берег вышел один из налётчиков. Он возник из ниоткуда, словно неприступная гора, заслоняя собой свет луны. Оскалился, глядя на испуганную девушку, а затем перевёл взгляд на её защитника. В огромной руке он сжимал окровавленный топор. Мгновение замешательства, и разбойник чёрной тенью рванул на Мирослава, злобно рыча.

Мирослав вытащил из седельной сумки короткий нож — единственное оружие, которое у него оказалось.

— Держись крепко, — коротко бросил он и ударил коня по крупу.

— Нет!

Конь заржал и сломя голову понёсся в сторону леса, словно сойдя с ума. Густой едкий дым от пожара выедал глаза. Стало трудно дышать. Тонкие ветки хлестали по заплаканному лицу. Отовсюду слышались крики и лязг стали. Непослушные пальцы Прекрасы судорожно пытались подхватить поводья. В бешеной скачке ей всё же удалось поймать кожаный ремешок, но конь не слушался. Она пыталась развернуть его, но сил не хватало.

Прекраса ещё раз в отчаянии потянула поводья.

— Мирослав! — звала она сквозь рыдания.

Но конь лишь ещё больше прибавлял. Сбоку послышалось ржание лошадей. Погоня. Топот копыт быстро приближался. И вскоре её настигли всадники. Огромный чёрный конь скакал наперерез. Гнедой под Прекрасой встал на дыбы, сбрасывая наездницу в густую траву.

Девушка почти сразу вскочила, зажатая тремя всадниками, которые неспешно кружили вокруг неё. Они громко смеялись, выкрикивая победоносный клич. Но среди жуткой какофонии она разобрала лишь один — короткий вскрик, и её взгляд устремился в сторону берега, где остались её суженый и огромный древлянин.

Оказалось, она не смогла убежать далеко. Через редкие деревья хорошо виднелись силуэты у реки. Сердце словно перестало биться — Мирослав упал на колени. Он дерзко вздернул голову на возвышающегося над ним противника. Тот играючи перекидывал орудие из руки в руку.

Холодный лунный свет на мгновение отразился в лезвии, прежде чем скрыться за чёрными тучами.

От глухого удара обухом тело Мирослава отбросило в тёмные речные воды. Всплеск — и вода с раскрытыми объятиями приняла жертву. На поверхности остался только завядший венок из полевых цветов.

И коварная река всё-таки забрала себе и его тоже.

А Прекрасу утянула в забытье спасительная темнота.