Пепел Элларии

Это было кражей. Они крали друг у друга мгновения жизни прямо под носом у своего главнокомандующего. Жнецы, у которых «нет права на привязанности», сейчас цеплялись друг за друга в темноте пустующего дома так, будто завтрашний рассвет никогда не наступит. В этом безмолвном, скрытом от глаз единении было больше правды, чем во всех правилах Ордена.

Я осторожно попятилась назад, к своей комнате, напрочь забыв о воде. Сердце колотилось в рёбра, отдаваясь пульсацией в висках.

Вернувшись на кровать, я уставилась в потолок. Внизу, в гостиной, Каин по-прежнему был неподвижен, как скала. Знал ли он? Слышал ли он этот шёпот наверху? Но если он знал и молчал... значит, даже внутри этого механизма были свои тайные, кровоточащие исключения.

Теперь, глядя на этих воинов, я знала: их единство держится не только на дисциплине. Но цена этой близости в мире, где каждый день может стать последним, была пугающе высока.

Я не успела унять колотящееся сердце, как дверь в мою комнату без стука распахнулась.

В проеме стоял Каин. В тусклом лунном свете его доспех, казалось, поглощал остатки тепла. Маска-череп смотрела прямо на меня. Он что, и спит в этом? Через связь я почувствовала, как его Пустота коснулась моего сознания.

— Твой страх фонит на весь дом, Ведьма. Что случилось? Кто-то был в коридоре? — его голос прозвучал как лязг засова.

Я сжала пальцами одеяло, стараясь выровнять дыхание. Я не могла выдать Люциана и Селену. Не знаю, может ли мой длинный язык стоить им жизни.

— Просто кошмар, — выдохнула я, надеясь, что он не распознает ложь за общим фоном тревоги. — Этот дом кажется слишком живым для покойника.

Каин зашёл в комнату, и его шаги по скрипучим половицам отозвались во мне дрожью. Он остановился у окна, не сводя с меня неживого взгляда своих глазниц.

— Нам нужны твои силы завтра.

— Каин, — я позвала его раньше, чем успела подумать. Он замер. — Ты ведь тоже был человеком. До всего этого. До того, как стал... этой чёрной сталью.

Он отвернулся к окну. Казалось, он даже не дышит.

— Я и сейчас человек. Но... это было слишком давно, чтобы иметь значение.

— И всё же. У тебя был дом? Семья? — я подалась вперёд. — Кем ты был до того, как тебя забрал Орден?

Каин молчал так долго, что я решила — он просто уйдет. Но потом он заговорил:

— Я был сыном кузнеца в южных поместьях Миридана. Помню запах раскаленного металла и тяжесть молота. Помню, как отец злился, когда я портил заготовки. А потом Разлом настиг и нас. Жнецы нашли меня в лесу через неделю — я был единственным выжившим в округе, но тронутым гнилью. Они дали мне выбор: сдохнуть от безумия или надеть маску.

Он резко повернул голову в мою сторону.

— Теперь твоя очередь, Ведьма. Расскажи мне про свой «идеальный мир». Ты ведь не всегда сидела в библиотеках. У тебя наверняка был кто-то. Муж?

Я горько усмехнулась, глядя в пустоту перед собой. Перед глазами всплыло лицо — размытое, как отражение в мутной воде.

— Да... Жених был... Его звали Алданис. Сын винодела из долины. Мы должны были пожениться в день летнего солнцестояния. Он обещал построить нам дом у реки, где всегда пахнет мятой и влажным клевером.

— Как слащаво. Не поздновато в твои года для женихов?

Я глубоко вздохнула. Не знаю, какой физический возраст у меня сейчас, но мне было двадцать шесть на момент заточения. И это вправду было очень поздним возрастом, но... Я потратила всё юношество на обучение и скитания в побеге от инквизиции.

— Разве для любви возраст важен? Если бы он только был тут...

Каин молчал. Через связь я почувствовала не жалость, словно Жнецы не умели жалеть. Это было нечто другое: глухое эхо узнавания и боли.

— Твоего Алданиса давно нет, — наконец сказал он, и на этот раз в его словах не было обычной издевки. Только факт. — Его кости рассыпались в прах полтора столетия назад. Тот мир сгорел. И чем быстрее ты это поймешь, тем дольше проживешь в этом.

Я замолчала, чувствуя, как по щеке вдруг начали катиться слёзы. Все, кого я знала... Их больше не было. Я всё время старалась обходить эту мысль стороной, словно всё, что происходит сейчас — затяжной сон.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и зашёл. Дверь закрылась, отсекая его неприятное присутствие, но оставив меня наедине с холодной правдой. И я ненавидела Каина за то, что он эту правду озвучивает.

Глава 11. Каин

Мы добрались на шестой день. Путь к этому месту не был дорогой в привычном смысле — скорее древней тропой, почти исчезнувшей среди камней и сорной травы. Лошади шли медленно, осторожно переступая через валуны и узловатые корни деревьев, вылезшие на поверхность.

Эвелин ехала впереди вместе со мной. Она несколько раз сверялась с картой, которую мы пометили в Храме, после чего вглядывалась в очертания скал. Наконец она остановила мерина.

— Здесь.

Я огляделся. Сначала ничего не было видно — только серые скалы, густые кусты и старые деревья, чьи ветви переплелись так плотно, что закрывали небо. Потом Селена тихо сказала:

— Там.

Она указала рукой в сторону скалы. Я прищурился. Сначала показалось, что это просто тень между камнями, но, когда мы подъехали ближе, стал виден вход: каменная арка, почти полностью скрытая плющом, она потемнела от времени, а часть кладки обвалилась. Когда-то это место действительно было зданием. Небольшим.

— Храм? — спросил Люциан, в его голосе прозвучало сомнение.

Эвелин покачала головой.

— Возможно. Иногда ведьмы использовали такие места.

Я спрыгнул на землю, доспех отозвался лязгом. Моя вороная недовольно всхрапнула, прядая ушами в сторону темного зева арки. Она чувствовала запах старой пыли и запустения. Я коротко похлопал её по шее, заставляя стоять смирно, и передал поводья подошедшему Рэйгару.

— Что должно быть внутри?

— Книги. Записи и свитки.

Рэйгар уже обходил вход. Он провел рукой в перчатке по камню, потом замер.

— Дверей вообще нет.

— Были, — Селена указала на сломанные, ржавые петли в стене.

Я подошел ближе и сразу понял: камень вокруг входа был поцарапан. Не временем — металлом.

— Похоже, мы не первые, — тихо выдохнул Люциан.

Эвелин остановилась у порога, на мгновение замешкавшись, а затем шагнула вперёд. Мы последовали за ней.

Внутри царил полумрак. Свет из проема падал на каменный пол, освещая лишь малую часть помещения. Когда глаза привыкли, стало видно остальное. И я сразу понял, что надежды почти нет.

Полки вдоль стен были вырваны, некоторые сломаны; книги лежали на полу, их страницы рассыпались от времени или были варварски разорваны; в углу валялись разбитые ящики; на полу гнили клочки бумаги, потемневшие от сырости.

— Кто-то хорошо здесь поработал, — тихо сказал Люциан.

Рэйгар подошел к одной из полок и поднял книгу. Она тут же рассыпалась в его пальцах, превратившись в труху.

— Давно.

— Десяток лет минимум, — добавила Селена, осматривая стены.

Я посмотрел на Эвелин. Она медленно ходила между обломками, поднимая страницы и пытаясь их читать. Но почти все записи были уничтожены: разорваны, сгнили или выцвели. Я услышал, как она тихо выдохнула:

— Нет...

Она подняла ещё один лист, потом другой. Слова на них были лишь обрывками, фразы не складывались в смысл. Она наивно попыталась соединить два куска, но они не подходили. Люциан поднял свиток, развернул его и тут же свернул обратно.

— Пусто.

Рэйгар медленно прошелся по комнате:

— Здесь всё перевернули. Искали что-то.

Я провел рукой по одной из полок. На камне остались глубокие борозды. Кто-то вырывал книги быстро, не разбирая ценности.

— Люди? — спросил Люциан.

— Возможно, охотники за редкими вещами.

Селена подняла один из клочков бумаги, повертела его.

— Они словно даже не знали, что ищут.

Эвелин стояла на коленях у одной из стен, перебирая остатки страниц. Каждый лист, каждый клочок. Я видел, как медленно гаснет надежда в её движениях. Наконец она остановилась и просто осталась сидеть так несколько секунд, опустив плечи.

— Всё уничтожено, — тихо сказала она. — Здесь могли быть десятки книг. Сотни страниц. Кто-то всё забрал.

— Люди часто грабят такие руины, не понимая ценности того, что берут, — Люциан пожал плечами. — Иногда просто ищут бумагу для костра.

Эвелин закрыла глаза. Я почувствовал через связь её состояние: разочарование и смертельную усталость. Шесть дней тяжелой дороги — и цель оказалась пустой.

— Это только первое место.

— Я знаю, — глухо ответила она, открыв глаза. Теперь мы все понимали одну вещь: если первое Хранилище оказалось разграбленным, другие могли ждать нас такими же разорёнными.

Несмотря на разруху, уходить отсюда сразу не имело смысла. До темноты оставалось немного времени, а дальше дорога становилась ещё хуже — узкие тропы среди скал и густой лес. Ночью идти по таким местам было бы большим самоубийством, чем встреча с ордой тварей.

Я осмотрел помещение ещё раз. Каменные стены всё ещё стояли крепко. Крыша местами провалилась, но большая часть зала оставалась закрытой от ветра.

— Здесь остановимся, — сказал я.

— Но тут же нечего делать, всё разграбили, — Люциан поднял голову от груды сломанных полок.

— Тем более, — отрезал я.

Рэйгар кивнул, его массивная фигура в чёрной броне казалась частью этих древних стен.

— Камень всё равно лучше открытого поля. И здесь мы хотя бы видим, откуда к нам полезут.

Селена уже вышла наружу, бесшумно скользнув между кустами плюща. Через несколько минут она вернулась, её шаги были едва слышны.

— Следов свежих нет. Ни людей, ни тварей.

— Значит, нас здесь никто не найдёт.

К вечеру зал немного изменился. Мы расчистили часть пола от каменного крошева и обломков полок, которые мы использовали для костра. Огонь разгорелся быстро. Пламя было небольшим, но его хватало, чтобы разогнать могильный холод склепа. Тени от стен начали свою медленную пляску по залу.

Лошади остались снаружи, привязанные под защитой скалы.

Рэйгар сидел у огня и разглядывал обрывки, найденные среди мусора. Он делал это осторожно, боясь, что бумага рассыплется прямо в его перчатках.

— Что-нибудь есть? — спросил его Люциан, не поднимая головы от заточки своего любимого ножа, оставшегося ещё с прошлой жизни.

— Нет, — Рэйгар перевернул очередной клочок. — Половина слов стёрта.

Селена подняла другой обрывок.

— Здесь вообще ничего не разобрать. Сырость сделала своё дело.

— Может, это рецепт супа. — отозвался Люциан.

— Тогда ведьмы явно не любили писать разборчиво. — ответила Селена, повертев лист перед маской.

Я сидел у стены, чувствуя спиной ледяное дыхание камня, и наблюдал за огнём. Эвелин стояла в стороне. Она всё ещё усердно перебирала клочки бумаги. Каждый. Даже те, на которых не осталось ничего, кроме пятен плесени. Через связь я ловил её состояние — она отчаянно пыталась задавить разочарование, но оно просачивалось, как яд. Эти Хранилища были её идеей. Её единственным козырем.

Рэйгар вздохнул и бросил очередной лист обратно в пыль.

— Если все тайники выглядят так же, мы зря поехали на поиски.

— Это только первый, — спокойно отозвался Люциан.

— И он пуст.

— Хватит, — отрезал я, пресекая нытьё.

Эвелин так и сидела на полу и пыталась соединить два клочка страницы. Её пальцы дрожали. Я почувствовал резкую, колючую вспышку её раздражения. Она медленно выдохнула и отложила бумагу, после чего поднялась и подошла к огню, опустившись на камни рядом с пламенем.

— Я думала, здесь будет больше, — тихо сказала она.

— Думать и знать — разные вещи, Ведьма.

Она вскинула голову, и её взгляд полоснул по моей маске.

— Кто-то разграбил это место давно. Ты сам видел следы. Это не значит, что знаний не существует.

— Это значит, что они теперь могут служить подтиркой какому-нибудь разбойнику в лесах Асадаля.

Люциан вмешался прежде, чем она успела огрызнуться:

— Если кто-то искал золото, он мог оставить то, что не понял. Книги для дурака — просто лишний вес.

— Я надеюсь на это, — Эвелин снова уставилась в пламя.

Некоторое время мы молчали. Огонь тихо потрескивал, ветер гулял в проломах крыши, заставляя тени вздрагивать. Снаружи иногда слышался шорох травы — мир за стенами никогда не спал, и он не был дружелюбным. Никто из нас не расслабился. В таких местах расслабление равносильно смерти.

Люциан наконец поднялся, его доспех лязгнул.

— Я возьму первую стражу.

— Я через три часа, — отозвалась Селена.

— Я последним, — кивнул Рэйгар.

Я не двинулся с места. Эвелин всё ещё смотрела на огонь, и мне казалось, что я ощущал её мысли. Я ожидал страх или сомнения, но в ней просыпалась тихая, упрямая решимость, граничащая с безумием. Она не собиралась останавливаться. Отлично.

Я посмотрел на разрушенные полки. В этом мире надежда — самая хрупкая вещь, и я видел, как она медленно превращается в пепел прямо здесь, в руках этой девчонки из прошлого.

— Тебе лучше поспать, — бросил я ей. — Завтра мы входим в Асадаль. Если ты будешь клевать носом в седле, я привяжу тебя к мерину как тюк с провизией.

— Твоя забота просто трогательна, Каин, — процедила она, не оборачиваясь.

— Это не забота. Мне не нужен лишний груз на перевале.

Она ничего не ответила, но её гнев ударил в мою сторону холодной волной. Это было хорошо. Гнев бодрит лучше, чем надежда.

Глава 12. Эвелин

Когда солнце окончательно исчезло за скалами, мир сжался до узкого круга света от костра. Всё остальное утонуло в непроглядной, вязкой тьме, которая, казалось, просачивалась сквозь щели в камнях.

Жнецы притушили огонь, оставив лишь тлеющие угли. Этого было достаточно для слабого тепла, но слишком мало, чтобы выдать наше присутствие издалека. Я лежала у стены, завернувшись в жесткую походную ткань, и смотрела вверх, где между обвалившимися балками крыши проглядывало чужое небо.

Сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором снова всплывали растерзанные страницы. Обрывки знаний о природе магии, о печатях, о душах... Всё это превратилось в труху под сапогами мародеров.

— Прекрасное начало, — едва слышно пробормотала я, поворачиваясь на бок.

Угли тихо щелкнули. Жнецы отдыхали вокруг, но это не было похоже на человеческий сон. Люциан застыл у входа, прислонившись спиной к косяку. Рэйгар лежал, дыша слишком ровно и контролируемо. И Каин... Я не видела его лица, скрытого маской, но связь гудела низким, тревожным фоном. Его сознание никогда не спало до конца. Оно всегда было в напряжении.

— Как вы так живете... — прошептала я.

— Привыкаешь, — раздался тихий голос совсем рядом.

Я вздрогнула. У пролома в стене, где гулял сквозняк, сидела Селена. Она точила небольшой кинжал, и звук металла о камень в тишине был гипнотическим. Она сидела ко мне спиной, глядя на тёмные склоны гор.

Я приподнялась на локте.

— Невозможно привыкнуть к тому, что за каждым углом тебя ждет смерть.

— Смерть — это единственное, что в этом мире честно, — Селена на мгновение перестала точить нож. — Она не лжет и не дает ложных надежд. В отличие от твоих книг.

Я почувствовала укол обиды.

— Книги не лгут. Они хранят то, что мы забыли. Если бы мы нашли те записи...

— Мы бы нашли способ чуть дольше откладывать неизбежное, — она наконец повернулась. — Ты расстроена из-за Хранилища. Это понятно.

— Я думала, это станет началом чего-то большего, — призналась я, сама удивляясь своей откровенности. — А пока это похоже на затянувшиеся похороны моего мира.

Селена помолчала, убирая кинжал в ножны. Она пересела чуть ближе, так, что между нами осталась всего пара шагов.

— В Ордене не принято сочувствовать. Но... — она на секунду запнулась, и я вспомнила тот ночной шёпот в пустом доме, — Иногда нужно за что-то держаться, чтобы не сойти с ума. Даже если это просто старая карта или вера в то, что во втором тайнике нас ждет удача.

Я внимательно посмотрела на её тёмный силуэт. В ней было что-то, чего не было в Каине. Какая-то затаённая печаль, которую она тщательно прятала за бронёй.

— У тебя ведь тоже было что-то до маски? — тихо спросила я. — Что-то, по чему ты скучаешь?

Селена не стала сразу отвечать. Она смотрела на угли костра, и мне показалось, что она еле заметно качнула головой.

— Я не помню жизни «до». Я одна из тех, кого подобрали совсем маленькими детьми. Моя первая память — это холод залов Храма и вес тренировочного меча. Для меня нет другого мира. Поэтому я не оплакиваю его, как ты. Я просто защищаю то, что осталось.

Она сняла с пояса флягу и протянула мне.

— Пей. Там настой трав, поможет унять дрожь. Завтра будет тяжёлый подъем.

Я сделала глоток. Настой был горьким, но по телу разлилось приятное тепло.

— Спасибо, Селена.

— Спи, Ведьма, — она снова вернулась к пролому, её фигура вновь стала неподвижной и холодной, как окружающий нас камень. — Я разбужу, когда придет время.

Я снова легла. Тяжесть в груди никуда не делась, но бесконечная, ледяная пустыня, в которой я оказалась, на мгновение показалась чуть менее необитаемой. Через связь я почувствовала, как напряжение Каина на секунду сменилось коротким импульсом любопытства, но он ничего не сказал.

Я уже начала проваливаться в сон, когда вдруг поняла, что что-то изменилось. Тишина вокруг стала другой. Я не сразу сообразила, почему, но через несколько секунд осознание пришло: ветер стих. Совсем.

Снаружи, из распадка, где остались привязанными кони, донеслось прерывистое, паническое ржание. Кто-то забился в путах, разбивая копытами камень. Это заставило волоски на моём затылке встать дыбом. Животные чуяли то, что мы ещё только пытались осознать.

Я медленно приподнялась на локтях. Угли всё так же тихо потрескивали, Люциан у входа не двигался, застыв. Но я вдруг услышала звук. Очень тихий. Скрип камня. Кто-то наступил на него там, снаружи.

Медленно повернув голову, по узам я почувствовала Каина: его сознание вспыхнуло ледяным светом и резко стало яснее. Напряжение усилилось.

— Каин... — тихо прошептала я, но договорить не успела.

Я замерла, а потом услышала ещё один звук — цепь камней с грохотом покатилась вниз по склону. И сразу после этого я услышала рычание. Глухое, нечеловеческое, оно шло прямо из темноты за стенами Хранилища.

Селена первой сорвалась с места.

— Движение! — Её голос прозвучал тихо, но хлестко, как удар бича.

В следующую секунду что-то тяжелое ударилось о скалу снаружи. Раздался треск, и через пролом в стене в Хранилище ввалилось первое тело.

Человек. Точнее — то, что когда-то было человеком. Он приземлился на четвереньки и сразу вскинул голову. Глаза были чёрными, кожа на лице потемнела и покрылась сетью рваных, гнилых прожилок. Он открыл рот, издавая хриплый гортанный звук, а за ним внутрь хлынули другие.

Они лезли через разбитые окна, через полуразрушенный вход, протискивались в проломы. Двигались быстро, пугающе быстро для людей. Их тела были искажены: плечи вывернуты под неестественными углами, пальцы вытянуты в когти, кожа местами слезла, обугленная изнутри. Я вскочила и отступила на шаг, и только тогда до меня дошло, сколько их на самом деле.

— К оружию! — резко скомандовал Каин.

Жнецы поднялись мгновенно, будто и не смыкали глаз. В их руках вспыхнули клинки, но это не был обычный металл. Густая, живая субстанция вытягивалась прямо из их ладоней, принимая форму лезвий. Клинки Пустоты. Свет от костра захлёбывался и исчезал рядом с ними.

— Рэйгар, назад, к коням! — отрезал Каин, не оборачиваясь. — Если твари перережут им жилы, мы отсюда не выберемся.

Рэйгар молча кивнул и, вместо того чтобы встречать первую волну у входа, рванул к заднему выходу, ведущему к распадку. Из темноты уже доносился визг Одержимых, добравшихся до коновязи.

— Держите линию! Откуда они взялись?!

Люциан встал плечом к плечу с Каином, а Селена скользнула к выходу, растворившись во мраке. Первый Одержимый бросился вперёд. Клинок Люциана рассёк воздух, тьма вспыхнула коротким чёрным росчерком, и тело твари рухнуло на камни. Но за ним уже напирали другие.

Я сделала ещё шаг назад. Они двигались слишком стремительно, неестественно изломанными рывками. Один из Одержимых перепрыгнул через обломок стены и бросился прямо на меня. Я инстинктивно потянулась к поясу. Клинок вышел из ножен сам, став продолжением моей руки. Этот короткий, лишенный украшений меч, выданный мне в Храме, я не снимала с пояса даже во сне.

Вспышка памяти ударила в виски, яркая и резкая, как сталь на солнце.

— Ты не танцуешь с врагом, Эвелин, ты его гасишь, — голос наставницы в тренировочном зале Ковена раздавался эхом. — Ведьма без магии — это просто мишень, если она не умеет превращать свое тело в оружие!

Деревянный тренировочный меч с глухим стуком ударил меня по ребрам, выбивая дух. Я согнулась, хватая ртом воздух, но он не дал мне передышки.

— Сместись! Удар снизу, под доспех, там, где плоть мягкая. Твоя сила — в твоей скорости и в том, что они тебя недооценивают. Не жди команды, бей первой!

Одержимый прыгнул. Я шагнула в сторону и ударила снизу вверх. Лезвие с мерзким чавканьем вошло ему под рёбра, пробивая остатки легких. Он даже не вскрикнул, только мелко дёрнулся всем телом. Я выдернула клинок, пачкая пальцы в темной жиже, и с силой оттолкнула тушу ногой. Оно рухнуло в пыль, но почти сразу забилось в судорогах, слепо пытаясь снова зашевелиться.

Я боковым зрением заметила, как Каин на долю секунды замер. Его клинок, уже занесенный для следующего удара, застыл в воздухе. Через связь на меня обрушилась резкая волна его чистого, неразбавленного изумления. Он явно не ожидал, что «хрупкая реликвия» из прошлого умеет так эффективно пускать кровь.

— Неплохо для музейного экспоната, — бросил он, и в его глухом голосе из-под маски проскользнуло нечто похожее на неохотное уважение.

Он тут же сорвался с места, снося голову другому мертвецу, но резонанс его удивления всё ещё вибрировал у меня в голове, смешиваясь с моим собственным торжеством.

— Они не чувствуют боли! — крикнула я, перекрывая шум схватки.

— Мы знаем! — отозвался Люциан.

Он снес голову одному, Селена разрубила пополам другого. Тьма в их руках мелькала быстрее, чем я успевала следить, но поток Одержимых не прекращался. Через пролом в стене ввалилось ещё несколько тел, и среди них я вдруг увидела нечто иное.

Существо двигалось иначе, оно было чрезмерно вытянутым, суставы изгибались в обратную сторону. Тело в антрацитовой шерсти, а морда была ободрана. Огромная крыса, порождённая кошмаром. Демон. А его душа... Я чувствовала холодную ауру, не такую, как у людей. Она ощущалась точно так же, как у Одержимых и Жнецов.

Он издал высокий скрипящий звук и метнулся вперёд. Селена встретила его первой. Её клинок Пустоты рассек воздух, но даже после прямого удара существо продолжило путь.

Я отступила ещё на шаг, сердце колотилось в горле, перекрывая дыхание. И вдруг поняла одну простую вещь: отсидеться в стороне не выйдет, несмотря на плотное кольцо защиты. Существа были повсюду.

Снаружи грохотало не меньше, чем в зале. Я слышала яростное ржание лошадей — они явно не собирались сдаваться без боя. Глухие удары копыт о плоть перемежались со свистом клинка Рэйгара.

Я вскинула клинок. Одержимый бросился слева. Я пригнулась, лезвие полоснуло по его шее, густая чернильная кровь брызнула на камни. Он всё равно попытался подняться. Я ударила снова, и ещё раз, пока он наконец не затих окончательно.

Рядом Люциан зло выругался.

— Их слишком много!

— Держитесь ближе друг к другу! Не дайте им подобраться к ведьме! — приказал Каин, смыкая строй.