Одержимый.Расплата за грехи

Елизавета Павловна

Одержимый.Расплата за грехи

Пролог

— И не забывай, как нужно себя вести в светском обществе, — раздался строгий мамин голос. — Репутация нашей семьи открывает нам многие двери. Не хочу краснеть перед людьми из-за тебя.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не закатить глаза от очередных нотаций. Перед каждым важным мероприятием мама считала своим долгом выдать мне целую инструкцию. Я честно старалась быть снисходительной к её строгости и консервативности, но даже у моего терпения был предел. Сдерживаться приходилось. Словно послушная кукла, я просто кивала в такт её словам.

Мама искренне верила, что для женщины нет ничего важнее её чести, порядочности и скромности. Любила повторять, что я обязана стать хорошей женой и во всём слушаться мужа. Быть ему верной и преданной. Жить только его амбициями и мечтами. А когда нужно — закрывать глаза на мужские недостатки. Притворяться слепой.

Она нанимала лучших преподавателей, чтобы меня учили этикету, правилам приема гостей, сервировке стола и даже тому, как ровно держать спину. Любой мой бунт против навязанных ценностей подавлялся на корню. Мама не терпела вольностей.

А я я втайне мечтала лишь о том, как вырваться из этой кабалы. Стать свободной. Самой решать, кем быть. Осуществить свои самые смелые, безумные мечты. И, что самое запретное, — познать искреннюю, страстную любовь, в которой не будет места условностям и правилам

Но всё изменилось, когда в нашу семью пришла беда.

Из тюрьмы вышел мужчина, которого мой отец посадил шесть лет назад. Алихан Алиев. Это имя тогда гремело повсюду. Я училась на первом курсе, и девчонки в университете все уши мне прожужжали о загадочном криминальном авторитете, над которым шел громкий судебный процесс. Особенно когда узнали, что именно мой отец намерен упечь его за решетку.

Его обвиняли в незаконной контрабанде оружия в Европу. Ради любопытства я тайно читала о нем статьи в интернете. Ночью, пока все спали. Чувствовала себя преступницей, прикасающейся к чему-то темному, запретному и смертельно опасному.

И вот теперь, в настоящем, я стою перед ним.

Обнаженная. Побежденная. Приговоренная им лично — без права на помилования.

Алихан сидит в своем черном кожаном кресле и медленно, словно смакуя момент, осматривает меня. Его тяжелый, обжигающий взгляд оставляет невидимые ожоги на моей коже. Я физически чувствую, как лишаюсь последних минут свободы. Внутри панически бьется желание резко развернуться и броситься вон из этого проклятого кабинета. Сбежать, лишь бы сохранить остатки гордости.

Но мы оба знаем, что я этого не сделаю. Ради папы. Ради спасения семьи.

Алихан едва заметно усмехается, наблюдая за моей мучительной внутренней борьбой. Он вальяжно хлопает ладонью по своему колену, давая безмолвный знак.

И я, сглотнув вязкий страх, делаю свой первый шаг в его капкан

Глава 1

Мирра

— Что будем заказывать?

— Я буду карбонару и апельсиновый сок. А ты? — интересуюсь у своей подруги.

Нонна придирчиво листает меню, слегка нахмурившись.

— То же самое. Только вместо сока возьму кофе.

Отворачиваюсь от неё и подзываю официанта. Молодой человек быстро записывает наш заказ и оставляет нас наедине.

— Рассказывай, как прошёл день рождения твоих родителей.

Сдерживаю тяжёлый вздох. Увы, нечем её порадовать.

— Как всегда. Скучно и благопристойно. Одни и те же разговоры, а под конец начались политические дебаты.

— И что, даже никто не попытался увести тебя в ночь?

Нонна знает, что я негативно отношусь к связям на одну ночь , и обожает меня подкалывать. Она в курсе, что я точно не убегу с первым встречным. Я, в свою очередь, непременно напоминаю ей о бывшем, с которым она то сходится, то расходится. И это тянется уже со второго курса. Искренне желаю ей найти стабильного мужчину, а не этого Никиту с ужасной чёлкой.

— Никто бы не посмел. Я всё же дочь прокурора.

— Запретный плод сладок.

Улыбаюсь на её реплику.

— Возможно, но зато зубы целы.

Смеёмся, не сдержавшись, чем привлекаем внимание людей за соседними столиками.

— Лучше расскажи, как прошёл отдых во Франции. Надеюсь, Париж не разочаровал?

— Париж — не мужчины, — ухмыляется она и замолкает, пока официант расставляет наш заказ. — С мамой устроили себе незабываемый шопинг. Первым делом забежали в Сефору. У меня на телефоне в заметках целый список был заготовлен!

Дальше Нонна увлеченно рассказывает, как весело они провели время, посещая бутики, рестораны и кондитерские Парижа. Делится новостью о том, что через два месяца они собираются в Японию. Слушаю внимательно, втайне завидуя её отношениям с матерью. О таком я могла только мечтать.

Тёплой близости у нас никогда не было. Мама всегда держала дистанцию, считая любые нежности глупой сентиментальной чушью. Раньше я смотрела на подруг и не могла понять, почему у меня всё иначе. Искала причины в себе. Обижалась. Пыталась быть хорошей девочкой. Лишь с возрастом поняла: моей вины тут нет. Мама просто такой человек. И ничего с этим не поделать.

Тянусь рукой к соку, но меня отвлекает звонок телефона. На экране высвечивается: «Мама».

— Прости, Нонна. Сейчас подойду.

Подруга понимающе кивает. Выхожу из зала ресторана, чтобы ответить на звонок.

— Где ты, Мирра? Немедленно возвращайся домой! — её голос звучит надрывно, словно она из последних сил сдерживается, чтобы не разрыдаться.

Внутри закипает раздражение. Опять этот тотальный контроль?

— Я с Нонной. Это не может подождать?

— Отца арестовали. Обвиняют в убийстве коллеги. Срочно домой!

На мгновение перехватывает дыхание. Не может быть. Это какая-то чудовищная ошибка. Мой отец не такой. Он не мог!

Быстро пишу сообщение подруге — она поймет и не станет злиться. Выскакиваю на улицу и отчаянно машу руками, ловя такси. Плевать, как нелепо я выгляжу со стороны. Лишь бы быстрее оказаться дома. Как только запрыгиваю в салон, умоляю водителя поторопиться. Таксист бросает на меня неодобрительный взгляд, но послушно давит на газ.

Едва машина тормозит перед домом, сую ему купюры.

— Без сдачи!

Не дожидаясь ответа, вылетаю наружу и бегу к подъезду.

То, что я застаю дома, повергает в шок. Всё перевернуто вверх дном, словно по комнатам пронёсся торнадо .Понимаю , что тут был грубый обыск. Маму нахожу в гостиной. Всегда собранная, безупречная и холодная, сейчас она выглядит абсолютно разбитой. Лишённая своего привычного лоска, она плачет, закрыв лицо руками.

— Мама?..

Она вздрагивает и растерянно поднимает на меня покрасневшие глаза.

— Что произошло?

— Алихан... — мужское имя звучит как выстрел. — Он вернулся. И он нас уничтожит.

Глава 2

Мирра

Имя, которое я давно забыла, снова прозвучало в нашем доме. Только теперь без насмешки. Со страхом. Без малейшего шанса на спасение.

— Почему ты думаешь, что это его рук дело? — интересуюсь я, из последних сил стараясь быть рациональной. — У отца много врагов, и они...

Мама резко поднимает руку, не дав мне договорить.

— Он через своих людей предупредил, что скоро вернёт долг. Заставит заплатить за отнятую свободу! Его охрана имела наглость угрожать твоему отцу прямо возле работы.

Не может быть. Угрожать действующему прокурору сразу после выхода из тюрьмы? Он просто псих.

— Почему вы молчали? — спрашиваю я, когда мама немного успокаивается.

— А зачем о таком говорить? Да и что бы ты сделала? Это мужские разборки.

— Я имела право знать! — стою на своём.

— Ты думаешь, что имеешь право, но это не так, — качает она головой. — Ты ещё ребёнок, хоть и стараешься этого не показывать.

— Не смей со мной так разговаривать, — выхожу из себя, подскакивая с места. — Я не останусь в стороне. Больше нет. Не сможете задвинуть меня, как ненужную вещь.

— Успехов тебе в этом, — горько усмехается мама. — Но против отца серьёзные улики. Пистолет, из которого застрелили его коллегу Дмитрия, найден в его машине. На нём отпечатков пальцев отца больше, чем надо. И свидетели говорят, что видели, как они бурно ссорились за день до убийства.

— А наш адвокат?Что он говорит?

— А наш адвокат, Мирра, предлагает отцу пойти на сделку со следствием и во всём признаться.

Сердце пропускает удар. Не обращая внимания на мамины крики, я бросаюсь в прихожую и хватаю первую попавшуюся куртку.

— Ты куда?!

— К папе. Я его не оставлю.

Через двадцать минут я уже стою перед зданием прокуратуры. Забавно, ещё недавно я приезжала сюда совсем по другим причинам . Я входила с гордо поднятой головой , защищённая статусом дочери прокурора. А теперь иду как на казнь. Самого отца здесь, конечно, нет — его увезли в изолятор, но мне нужен тот, кто может помочь.

— Вы куда, девушка? — секретарь прокурора Виктора Максимовича, давнего друга отца, бросает на меня удивленный взгляд.

Растрёпанная, с курткой наперевес, сейчас я вызываю не самое приятное впечатление. Но мне не до любезностей.

— Мне срочно нужно к прокурору.

— Только по записи. Нужно заранее записываться.

— Я знаю. Но мне по очень важному делу. Это касается моего отца. Александра Бергмана.

Услышав знакомую фамилию, секретарь хмурится и окидывает меня пристальным, почти жалостливым взглядом.

— Не думаю, что вам сейчас стоит появляться тут, Мирра. Как бы хуже не сделали.

Внутри закипает злость от её тона.

— Я сама решу, где мне быть.

— Что тут происходит? — раздаётся строгий голос.

Из кабинета выходит сам Виктор Максимович. Заметив меня, он замирает:

— Мирра? Ты что тут делаешь?

Подхожу к нему почти вплотную, чтобы никто в приемной не услышал:

— Мне нужно срочно поговорить с вами. Это насчёт отца.

— Понимаю... — он тяжело вздыхает. — Но после того, в чём обвиняют Александра, тебе лучше здесь не находиться. Ты хорошая девочка, но сама должна понимать.

— Пожалуйста, Виктор Максимович. Я не займу много времени.

Заметив в моих глазах отчаянную решимость, он нехотя бросает секретарю, чтобы она задержала посетителей, и пропускает меня в кабинет. Обустроившись в кресле напротив меня, он сразу переходит к делу, уходя от мягкого тона:

— Дело дрянь, Мирра. Шансов почти нет. Сверху уже давят, требуют быстрых результатов. Боюсь, тут мы ничего не сможем сделать.

— Совсем ничего? Может, перепроверить свидетелей? Найти скрытые камеры?

— Не думаю, что это что-то даст. Улики неопровержимы.

— Мама сказала, что это всё из-за Алихана. Он вернулся.

При упоминании имени этого человека прокурор внезапно вздрагивает. Лицо его бледнеет, а уверенность испаряется в секунду.

В этот момент дверь кабинета резко, без стука распахивается. Я испуганно оборачиваюсь, чтобы понять, кто посмел так бесцеремонно прервать нас.

На пороге стоит он. Алиев.

Весь в чёрном, идеальный, холодный и пугающий, словно сам дьявол. Его тёмные глаза мгновенно находят меня в пространстве кабинета. Во взгляде Алихана вспыхивает острое любопытство, смешанное с мрачным, тягучим удовлетворением. Словно он прямо сейчас наслаждается каждой секундой моего страха.

— Виктор, свободен, — роняет он низким, не терпящим возражений голосом.

И прокурор, гроза района, не глядя ни на кого, молча встаёт и выходит за дверь. Как послушный, выдрессированный пёс.

Дверь за ним закрывается, оставляя меня наедине с настоящим чудовищем. Страх намертво парализует тело. Воздух в кабинете словно сгущается, превращаясь в яд, и я забываю, как дышать.

Глава 3

Мирра

Не обращая на меня внимания, Алихан медленно закрывает дверь кабинета изнутри. Отрезая меня от остального мира. Лишний раз показывая, кто здесь хозяин положения. Щелчок замка действует на меня отрезвляюще. Ждать спасения бессмысленно. Наивно думать, что кто-то в этом здании решит вмешаться.

— Что вы себе позволяете? — сама не знаю, как рискую сказать ему это в лицо.

Мужчина поворачивается, пристально разглядывая меня, и неторопливым шагом направляется вперёд. Словно хищник, почуявший свою добычу и не желающий её упускать.

Нависнув надо мной, он не спешит заговаривать. Испытывает моё терпение молчанием. Словно предвкушает борьбу. Его ладонь медленно поднимается, и он небрежно заправляет прядь волос мне за ухо. От этого интимного жеста по коже пробегает мороз.

— Я смотрю, в семье Бергман много безрассудной смелости, — издевательским тоном протягивает он. — Мышка почувствовала себя кошкой и решила дерзнуть?

Я резко отпрянула назад, до упора прижавшись к спинке стула.

— Не трогай меня! Ты не имеешь права прикасаться ко мне!

— Имею и буду иметь, — двусмысленно произносит он, опасно сощурив тёмные глаза.

Нервно сглатываю, понимая, что хожу по краю.

— Что, больше нечего сказать?

Вспыхиваю от его слов. Пытаюсь вскочить и оттолкнуть его, но он не позволяет. Перехватывает мои запястья одним движением, намертво прижав их к моему же телу. Хватка железная, не вырваться.

— Тихо, мышонок. Мы же не хотим, чтобы ты навредила себе раньше времени?

— Ты совсем отбитый? — уже не сдерживаю клокочущую ярость. — Что тебе от меня надо? Зачем ты пришёл сюда?

— Захотел вблизи увидеть дочь прокурора. Так ли ты невинна, как о тебе говорят в городе?

Он хладнокровно усмехается и наконец отходит, даря мне желанную свободу. Я судорожно потираю онемевшие запястья.

— О твоём визите мне сразу доложили, — Алихан вальяжной походкой направляется к столу и нагло опускается в кресло прокурора. — Не думала же ты, что я останусь в неведении? У меня везде есть свои люди.

— Ты только что вышел из тюрьмы!

— И я там не отдыхал, — информирует он, откидываясь на кожаную спинку. — Наращивал влияние, усиливал положение, находил верных соратников. — Охотно делится этим со мной , будто мы старые приятели. — А вот твой папочка расслабился. В себя уверовал.

— Кто ты такой, чтобы говорить о моём отце?! Он лучше тебя. Во всём!

— Так ли? — медленно произносит он, явно наслаждаясь моим гневом. — Тебе предстоит узнать ещё очень много интересного о своём папе, наивная девочка.

— Он выйдет на свободу, и мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Не хочется рушить твои розовые иллюзии, но лучше привыкай к мысли, что следующие двадцать лет тебе придётся ужинать без отца.

— Ему столько не дадут!

— Дадут. Если я захочу — дадут и больше, — отрезает Алихан. — Лучше подумай о том, каково ему будет выживать за решёткой.

— Ты угрожаешь?

— Предупреждаю. Если хочешь, чтобы папочка жил долго и относительно счастливо в камере, тебе придётся переступить через себя.

Стараюсь не выдать паники. В его манере держать себя чувствуется абсолютная, давящая уверенность. Он привык, что ему подчиняются. Всегда.

Я поднимаюсь со стула, не отрывая от него тяжёлого взгляда.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что мне нужно переступить через себя?

— Отдай мне себя. Два месяца в моей полной власти — и я обещаю сохранить жизнь твоему отцу.

Предложение Алихана звучит как пощёчина. Меня так сильно трясёт от его цинизма и безнравственности, что не хватает воздуха.

— Не дождёшься! Только в твоих грёбаных снах!

Разворачиваюсь и бросаюсь к двери. Трясущимися пальцами кое-как справляюсь с замком и распахиваю створку. Последнее, что доносится мне в спину перед тем, как я вылетаю в коридор — это его тихий, издевательский смех.

Глава 4

Мирра

Вернувшись домой, я с облегчением понимаю, что мамы нет. Решаю воспользоваться её отсутствием, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

Наспех переодевшись в удобную домашнюю одежду, я хватаю ноутбук и падаю на кровать. Мне нужно знать всё о своём противнике. Алихан взбесил меня. Заставил почувствовать себя жалкой, маленькой и абсолютно беспомощной. Вся моя сущность требовала реванша.

Быстро вбиваю в поисковик его имя и фамилию. Кликаю на первую же ссылку, в заголовке которой вовсю говорится о триумфальном возвращении Алихана. Фыркаю от пафосного названия статьи. Автор буквально восхваляет его, подробно расписывая, как, едва успев выйти из мест не столь отдалённых, Алихан тут же начал выкупать ведущие строительные компании в своей республике. Одна из них раньше и вовсе принадлежала родственникам главы региона. Ниже красуется свежее фото: Алихан и Самир Валидович, глава республики, крепко пожимают друг другу руки. На снимке они выглядят как давние, счастливые друзья.

Начинаю судорожно листать другие статьи, но ничего принципиально нового не нахожу. Он уже успел посетить пару крупных культурных мероприятий, где люди окружали его толпой, словно он голливудская звезда. Женщины на светских кадрах не скрывали своего плотоядного интереса, а он явно наслаждался их повышенным вниманием.

Убираю ноутбук в сторону, с трудом сдерживая накопившееся раздражение. Что же мне делать? Как помочь отцу? Неужели в этом городе нет ни одной силы, способной спасти мою семью от влияния Алиева? С этими тяжёлыми мыслями я незаметно проваливаюсь в тревожный сон.

Утром просыпаюсь совершенно разбитой. Беру телефон, чтобы посмотреть время — на часах уже десять. С тяжёлым вздохом встаю с постели и направляюсь в ванную. Из зеркала на меня смотрит бледное отражение: волосы торчат в разные стороны, а под глазами залегли отчётливые синяки. Слава богу, сегодня суббота и нет необходимости идти на работу.

Приведя себя в относительный порядок, я спускаюсь на кухню. Следом за мной, шурша домашним халатом, заходит мама.

— Наконец-то ты проснулась. Где ты вчера пропадала?

— И тебе доброе утро, мама, — глухо отзываюсь я, включаю чайник и сажусь за стол.

— Отвечать на вопрос, я так понимаю, ты не собираешься?

— Я ходила к Виктору Максимовичу.

Мама подозрительно прищуривает глаза, словно пытается понять, вру я ей или говорю правду.

— И что он говорит?

— Помочь не может.

Она зло и горько ухмыляется.

— Ожидаемый ответ. Все крысы побежали с корабля.

— А ты где была вчера? Я пришла, дом пустой.

— Ходила к адвокату твоего отца. Надеялась, что он скажет что-то дельное. Но от него толку мало, только руками разводит.

— Может, стоит найти другого адвоката? Более зубастого?

— Отличная идея, Мирра, — язвительно протягивает мама. — Но есть одна крошечная проблема: все счета твоего отца сегодня утром заблокировали.

— Что?! — у меня едва чашка из рук не выпадает.

— Что слышала, моя дорогая. Теперь мы остались совершенно сами по себе.

Глава 5

Мирра

После оглушительного признания мамы я готова расплакаться. У меня есть небольшие сбережения, припрятанные на чёрный день, но их точно не хватит ни на хорошего адвоката, ни на собственное расследование. Выпив обжигающий кофе, я принимаю решение немедленно поехать к папиному адвокату. Мне жизненно необходима встреча с отцом. Я не смогу успокоиться, пока не поговорю с ним лично. Папа всегда был моим островком спокойствия. Человеком, который решал любые мои проблемы одним движением руки, словно волшебной палочкой. Он так много сделал для меня. Для нас с мамой. Я просто не имею права подвести его сейчас.

Взяв себя в руки и отгоняя панические мысли, вызываю такси. Маме ничего не сообщаю — знаю, что она будет категорически против. Мы снова крупно поругаемся, а после вчерашней стычки с Алиханом у меня не осталось на это никаких ресурсов.

Такси приезжает быстро. Пока мы едем по указанному адресу, решаю написать Нонне — я уже безумно скучаю по её поддержке. Подруга онлайн, и мы быстро договариваемся встретиться на следующей неделе.

Машина останавливается у небольшого офисного здания. Я расплачиваюсь и быстро покидаю салон автомобиля . На ресепшене уверенно сообщаю, что меня ждут. Благо ещё на кухне, пока пила кофе, я успела коротко списаться с Михаилом Владимировичем. Папин давний знакомый и его личный адвокат ответил, что примет меня без вопросов. Для меня он всегда был просто Михаилом. Мужчина приятный, тридцати пяти лет, мы не раз болтали с ним на самые разные темы, и он никогда не вызывал у меня негативных чувств.

Захожу в лифт вместе с какой-то незнакомкой. Нервно поправляю своё голубое летнее платье и вежливо улыбаюсь девушке. Она улыбается мне в ответ. На шестом этаже я выхожу и уверенной походкой направляюсь к знакомой двери. Стучусь, и, услышав глухое «Да, войдите», переступаю порог светлого, просторного кабинета.

Михаил сидит возле окна. При моём появлении он неловко поднимается со своего места и протягивает мне руку для приветствия. Но глаза отводит, упорно избегая прямого взгляда. Внутри зарождается нехорошее предчувствие.

— Добрый день, Мирра. Рад видеть тебя, хоть и не ожидал с утра.

— Взаимно, Михаил.

Он неопределённым жестом указывает на стул напротив своего стола:

— Кофе будешь? Налить чаю?

— Нет, благодарю. Я здесь не ради светских бесед.

— Понимаю... — он тяжело вздыхает и опускается обратно в кресло. — О чём ты хотела поговорить?

— Хотела попросить тебя о помощи.

— Чем смогу — помогу, Мирра. Мы ведь не чужие люди.

— Мне нужно встретиться с отцом. Прямо сегодня. Организуй мне свидание в изоляторе.

Михаил откидывается на спинку стула с ещё более тяжёлым, вымученным вздохом.

— Боюсь, это абсолютно невозможно. Видишь ли, Мирра... Пришёл жёсткий запрет на любые свидания с твоим отцом. Вообще на любые контакты. Сейчас туда пускают только меня, как его официального защитника.

— От кого пришёл этот приказ? На каком основании?

— Ответить затрудняюсь, — адвокат нервно перебирает бумаги на столе. — Но приказ спустили с самого верха. Руки связаны.

Я изо всех сил сжимаю кулаки от очевидного, удушающего бессилия.

— Хорошо. Тогда расскажи мне подробнее об убийстве его коллеги. Или хотя бы назови имена этих внезапно появившихся свидетелей!

— Мирра, послушай меня... Тебе лучше вернуться домой и не лезть в это, — Михаил наконец поднимает на меня глаза, полные искренней тревоги и... страха. — Ты ничем не поможешь, даже если будешь знать все детали дела. За твоего отца взялись. Крепко, понимаешь? Его целенаправленно топят и хотят утянуть на самое дно. Те, кто заварил эту кашу, не отступят ни перед чем. Так что...

— Понятно, — разочарованно и тихо произношу я, поднимаясь со стула. — И ты туда же, Иуда.

— Мирра, я...

Я разворачиваюсь, совершенно не желая слушать его жалкие оправдания. Вокруг одни трусы и предатели. Никому в этом мире теперь нельзя верить. Нас просто уничтожают, а вчерашние друзья отца испуганно прячутся по норам.

Выходя из стеклянных дверей бизнес-центра, я мгновенно замираю. Прямо у входа припаркован огромный, хищный чёрный Гелендваген. Рядом со звучным хлопком закрывается дверь, и ко мне быстрым шагом направляется массивный мужчина с глубоким шрамом возле виска .

— Мирра? — окликает он низким голосом.

— Да, это я, — делаю инстинктивный шаг назад.

— Пойдёмте со мной. Только без резких движений и глупостей, пожалуйста. Господин Алихан ждёт вас.

Бросаю растерянный, испуганный взгляд на тонированную машину. Прохожие равнодушно проходят мимо.

— А что, если я откажусь и не сяду? — пытаюсь проявить остатки гордости.

Охранник хладнокровно смотрит на меня:

— Боюсь, у вас просто нет выбора.

На секунду прикрываю глаза. Горькая правда. Выпрямляю спину, расправляю плечи и, наотрез отказываясь показывать, как сильно у меня дрожат поджилки, сама направляюсь к задней двери этого тонированного монстра. Пусть этот ублюдок даже не думает, что смог меня сломить. Охранник предупредительно открывает передо мной дверь и помогает забраться в высокий кожаный салон.

Внутри дорого пахнет Алиханом — кожей, деревом и его терпким парфюмом. Этот запах раздражает и будоражит одновременно, проникая в самые лёгкие. На несколько секунд меня одолевает дикая паника. Дверь за мной захлопывается, отрезая все шумы улицы. Я приказываю себе застыть, глубоко вдыхаю и поворачиваю голову.

Алихан снова весь в чёрном. Не изменяет своему мрачному стилю. Он сидит, расслабленно откинувшись на сиденье, и пристально наблюдает за мной.

— Ну как прошла встреча с адвокатом? — с лёгкой усмешкой спрашивает он. — Надеюсь, он в полной мере удовлетворил твоё любопытство? Или хочешь добавки?

— Что за дурацкие игры, Алихан? Ты что, следишь за каждым моим шагом? Преследуешь меня?

— Я бы не посмел так грубо нарушать твои границы, моя мышка, — в его глазах вспыхивают опасные весёлые искорки. — Просто решил, что хочу сегодня с тобой позавтракать.

— Ты сейчас серьёзно?! После всего?