Идеальный член общества, или Осторожно, поезд прибывает к 6 пути

Le Roosh

Идеальный член общества, или Осторожно, поезд прибывает к 6 пути

Любовь между строк

Я писала эти заметки без плана, без читателя. Просто, чтобы не задохнуться. Чтобы чем-то занять руки, пока нет связи.

Сначала писала в заметках телефона. Потом — в своём канале, куда пускала только своих. Свои — это пара подруг, сестра и мама. Мама читала, но делала вид, что не. Сестра закатывала глаза, но не выпускала мою руку из своей. Подруги читали, молчали, потом лучшая из них написала: «тянет на любовный роман для тех, кто не читает любовные романы».

Я отмахивалась. Я не писатель. Я просто женщина, которая ждёт. Которая глотает сперму в воображении и слёзы — в реальности. Которая прячет тринадцатую пачку «Мальборо» от детей и от себя самой. Кому это может быть интересно?

А потом я вспомнила, как обречённо, без прямого на то запроса, без единой попытки что-то объяснить наперёд, ты прислал мне ссылку на публичный канал своего палача. Добавил только устало:

«Почитай, это про меня. Может, и правда, решай сама»

Два месяца спустя я снова попробовала его прочитать и найти ответ на вопрос «За что та женщина могла захотеть убить тебя? В чём ты так провинился?»

На этот раз там было много больше статей, но все — как под копирку: выверенные, симметричные. И ни единого комментария, ни под одним постом. Это разительно отличало её трибуну ото всех известных мне: в живом человеческом блоге, особенно про «отношения», «исцеление» и «травму», люди пишут. Много, честно, благодарно. Спорят. Плачут. Узнают себя. Делятся своим. Это живая ткань.

А тут — стерильная тишина. Снаружи — красиво, внутри — пусто.

Она писала о тебе, не называя имени, лепила портрет абьюзера, токсика, пустышки, забыв, что люди — зеркала. И когда ты годами кричишь в зеркало «ты пустой, ты ничтожный, ты никто», — рано или поздно стоит обернуться. Потому что крик отражается и эхо возвращается туда, откуда вышло.

Чем дальше я читала, тем больше понимала — всё, что она приписывала тебе, — не твой портрет. Это её собственное лицо. Просто смотреть на себя страшнее, чем на другого.

И тогда я поняла: мои заметки — это не просто мемуары. Это второй свидетель.

У неё есть своя версия в публичном пространстве — пусть будет и моя. Пусть любой прочитает. Не чтобы переубедить. А чтобы уравновесить.

Я села собирать. Это было похоже на кубик Рубика: покрутишь — вроде сошлось, ещё покрутишь — рассыпалось. Фрагменты прошлого, настоящего и фантазии о будущем не хотели вставать в стройный ряд. Они топорщились, перебивали друг друга, спорили. Но в какой-то момент я перестала их мучить и просто разложила в том порядке, в каком они дышали. Кажется, получилось.

Пока регистрировалась на ЛитРес, выскочил рекламный баннер с конкурсами. Даже два. Один в жанре фантастики, с призовым фондом в три миллиона рублей, второй — современный любовный роман, с гарантией победителю бесплатной обложки. Я, конечно, могла бы податься эту невероятную историю в оба, но поскромничала и зарегистрировалась только в СЛР. В своей обложке.

Неважно, чем кончился конкурс. Книга нашла своего читателя. Не толпу. Не рейтинги. Но в чьих-то сердцах — заняла место. Кто-то в комментариях назвал её «попурри, от которого сложно оторваться».

А моя подруга-филолог, согласившаяся поработать над редактурой текста, в какой-то момент отложила рукопись, посмотрела на меня и сказала: «Знаешь, я после прочтения, на Женю по-другому стала смотреть. Твоими глазами. Нет, я, конечно, разум сохраняю и буду бдить даже ночью, но всё же, сильно теплее стала относиться».

И это больше, чем призовой фонд соседнего конкурса.

А потом я придумала сделать для тебя бумажный экземпляр. Один-единственный. Чтобы ты раскрыл, провёл ладонью и почувствовал.

Тиснение — слепое, как моя вера.

Ляссе — золотое, как шарф Маленького Принца.

Форзацы — красные, как венозная кровь.

С моими фотографиями. Теми самыми, срамными.

Переплёт — твёрдый, несгибаемый. Как твой стержень, который не сломала ни тюрьма, ни война.

Бумага — плотная, почти чёрная, немаркая. Чтобы ты не боялся испачкать. Чтобы твои руки ничего не стёрли. Здесь всё — отпечаток. Но не грязи, а тебя.

Буквы — белые. Как звёзды на ночном небе, которые до сих пор лежат в заводской упаковке. Как точки на карте твоих троп жизни.

На корешке — объёмный шифр Брайля: «люблю тебя, скучаю». Чтобы можно было прочитать даже в темноте, без света и связи.

А на задней сторонке — куар-код со ссылкой на аудиокнигу.