ЛЕКС. Книга I

– А теперь, Фёрц, отвечай честно. Пока что у тебя есть шанс не навредить одним махом всей своей родне. У тебя десять секунд. Будешь молчать – я просто плюну на всё, сообщу отцу об этом «досадном недоразумении», и дальше разбираться будет он. Но вряд ли тебе это очень уж понравится… – я говорил тихо, не повышая голоса и не меняя тона. Пустая угроза, ведь к графу я бы сейчас не сунулся даже под дулом пистолета, да только мой собеседник об этом не знал.

И Фёрц проникся. Мой статус, перемены в поведении, манера держаться – всё это давило на не готового к такой конфронтации мужчину.

– Меня об этом попросила госпожа Элиана Бергван, господин, – наконец выдал он. – Я поверил в то, что вы сами будете рады избавиться от этой… от неё.

Фёрц бросил взгляд на прикрытую дверь.

– Буду рад избавиться от Алисии. Понятно… – я выдохнул, поджав губы.

Элиана Бергван. Имя, которого точно не было в контактной книге браслета. Не встречал я упоминаний её фамилии и в процессе поверхностного изучения обстановки в сети.

«М-да. Я всё равно уже вляпался в это по самое не балуй. Нужно решить вопрос. Хотя бы узнать, что это за мымра, пытающаяся избавить меня от, кажется, единственного человека, которому нужен был не кошелёк Лександра, и не его влияние. Ещё и проворачивающая это в месте, которое должно быть безопасным априори».

– И кто она, Фёрц? Давай. Я слушаю. Ради кого ты решил нарушить присягу, и чем тебе за это заплатили.

Фёрц поначалу моргнул удивлённо, но то, как я сформулировал вопрос, сгладило острые углы.

– Госпожа Элиана? Она… она из дома Бергванов. Ветвь младшая, но… она часто бывает в поместье. С госпожой Розалией они очень дружны…

«Розалия. Твою-то бога душу мать! Сестра тут каким боком?».

– И чем же Элиана сумела замотивировать человека, преданность которого роду должна быть превыше всего прочего?

По тому, как мужчина отвёл взгляд, легко было догадаться о том, какие надежды этот идиот питал в отношении аристократки. Наивный чукотский юноша, которому скоро лет тридцать стукнет. И как он вообще оказался на этом посту?

«Если только заместитель – почти формальная должность. Тогда в это можно поверить».

Я вздохнул:

– Я тебя понял. Когда прибудет твой непосредственный начальник, объяснишь ему ситуацию. Честно, подробно, без утайки. После зайдёте в мой кабинет. Вопросы?

– Нет вопросов, господин Лександр! – отозвался мужчина, которому, кажется, было дико некомфортно даже просто находиться рядом со мной.

– Превосходно.

Я развернулся, покинув помещение. Алисия обнаружилась в коридоре – она возилась с сумочкой и смартфоном.

– Алисия. Идём, я провожу тебя.

Девушка, подняв голову, сунула телефон в карман и шагнула ко мне. Только сейчас я заметил, как сильно она дрожит. Не от холода – даже в этих казематах было тепло, а от нервного напряжения.

Едва ли она ожидала, что в доме аристократа она окажется в такой ситуации.

– Ты как? – спросил я тихо, когда мы вышли в холл поместья.

– Я… – Алисия сглотнула, неопределённо качнув головой. – Я не знаю, Лекс. Я… Сейчас я хочу домой…

– Мне правда жаль за то, что так получилось. Я разберусь, и больше этого не повторится. Обещаю.

– Спасибо, – Алисия коротко кивнула, напомнив мне этим жестом маленькую, беззащитную птичку. Поджала губы, и вдруг выдала, протараторив: – Лекс, ты правда не хочешь даже попытаться поступить в академию? Тот случай… он же давно был. И Игорь наверняка на тебя не в обиде уже.

Я навострил уши, внутренне напрягшись.

Игорь. Новое имя, которого, опять же, не было в контактной книге. И судя по тому, как Алисия его произнесла – буднично, без пояснений, этого человека я знал.

«Возможно, знал хорошо, учитывая некую обиду, случай и взаимосвязь с поступлением в академию эрикс-искусств. Спровоцировать её на разговор? Нет. Будет слишком подозрительно, да и времени у меня кот наплакал. Значит, экспресс-метод».

– Я попытаюсь поступить. Шансы выехать на закостеневшем таланте у меня всё есть. Ну и три дня на подготовку. Что-то да выучу, – произнёс я негромко, выйдя на крыльцо поместья.

Вперёд тянулась мощёная булыжником ровная дорога, по обе стороны от которой росли могучие деревья. Всё зеленело, шелестело и дышало. Ярко, сочно, с одуряющими ароматами, которые с возрастом я просто перестал воспринимать, как должно.

Зато теперь, вдыхая полной грудью, я понимал, что вот оно – новое начало. Вместе с этим пониманием даже тело начало ощущаться по-другому. Не как послушная оболочка, а как моё и только моё вместилище.

Молодое, крепкое, и даже с доступом к некоему аналогу магии, полному как минусов, так и плюсов…

Алисия же застыла, резко обернувшись:

– Попытаешься поступить?! – Секундное замешательство, и она, резко приблизившись, вцепилась в меня обеими руками, обняв. – Я знала, что ты не дурак! Что ты не станешь себя окончательно хоронить из-за трагической случайности!..

– Может, и дурак. Я уже ни в чём не уверен, – я хмыкнул, аккуратно, по-дружески приобняв её в ответ. Оказалось на удивление сложно совладать с тем, с чем я в свои года уже не ожидал столкнуться вновь. С гормонами. – В любом случае, экзамены ещё нужно сдать, так что ты рано радуешься. Идём, я провожу тебя до ворот.

– Нет уж, – Алисия подбоченилась, окинув меня требовательным взглядом. – Иди готовиться. А экипаж я и сама как-нибудь поймаю. Не отвлекайся, Лекс. Это действительно возможность если не исправить всё, то хотя бы минимизировать последствия. Это были… очень долгие три года. И мне не составить труда подождать ещё немного…

«То-то твои слова сквозят неуверенностью. Но отказываться от такого предложения я, конечно же, не буду».

– Смею надеяться, что этот этап жизни останется позади, – я сложил руки за спиной, втянув носом свежий воздух. – Мне больше не хочется возвращаться в ту клоаку, где я прозябал столько времени. И за это я тебе благодарен, Алисия.

«А ещё за ниточку, указывающую на одного конкретного человека и несчастный случай. Хотя, в общем-то, я и так теперь примерно себе представляю, что случилось. Магия в руках амбициозного, талантливого подростка-аристократа – это всегда травмы для окружающих, даже если пресловутого мальца лупить розгами за каждую провинность. А Лекса, кажется, не лупили. Большое упущение. Хотя, с другой стороны, из-за его состояния мне и досталось это тело – без сопротивления, без отката».

– Ты правда изменился, – сказала Алисия после продолжительной паузы. – Не знаю, что произошло этой ночью, но сейчас… Сейчас ты говоришь так, как раньше. До того случая.

Даже немного жаль, что эту девочку я знаю слишком мало, и не могу ответить искренне.

– Со стороны виднее, – я пожал плечами. – Тебя точно не нужно провожать?..

– Точно. И… иди уже. С твоим талантом ты действительно можешь справиться. Даже если у тебя на всё про всё только три дня, а из эрикс-искусств ты практиковал только противопохмельное. – Подмигнув мне, Алисия развернулась и уверенным, можно сказать – воодушевлённым шагом направилась в сторону ворот.

«Словно Лекс никогда ей не обещал ничего такого, что не выполнял. Возможно ли такое? Не знаю».

Я проводил её взглядом вплоть до того момента, когда девушка скрылась из виду, и только после этого вернулся в кабинет.

На повестке дня оставалась подготовка, изучение окружающего мира… и финал разбирательств с Фёрцем, которого, видят Боги, проще было прибить на месте, чтобы не тратить драгоценные часы.

«Но статус аристократа – это не только права и возможности, но и необходимость этому статусу соответствовать» – подумал я перед тем, как снова нырнуть в глобальную паутину, полную знаний, которые мне необходимо было освоить, и вершин, о которых впору было не просто мечтать, но и взбираться на них.

Спустя пару часов в дверь моего кабинета постучали, а до экзамена осталось два с половиной дня…

Глава 5. Перед дорогой дальней + Интерлюдия 1.

Я сидел за столом, глядя на двоих мужчин, стоящих передо мной навытяжку.

Бледный, как сама смерть, Фёрц, и суровый, очень недовольный ситуацией мужчина в годах.

Сержио Браун, уроженец жарких южных провинций Империи и начальник охраны поместья. Один из, если говорить точно, потому как Лазари практиковали систему «кругового пригляда», не сосредотачивая полноту власти над чем-либо в одних руках.

«Теоретически это защищало от предательства, а на практике…».

На практике Сержио выглядел как человек, готовый по одному моему слову утопить своего подчинённого в унитазе и сделать вид, что никакого Фёрца в поместье никогда не работало. Все эти системы проверки лояльности, труды безопасников рода, клятвы на крови – ничего не помогло против сказочного идиота, пристроенного в охрану на непыльную должность ветеранами, которые сильно уважали его отца.

Говорят, что в семье не без урода. Но ситуация, когда «урод» подставляет под серьёзный удар всю родню и друзей разом – это скорее редкость, по моему опыту.

«Вдвойне иронично, что Лександр был практически тем же «уродом», пачкая репутацию Лазарей год за годом».

– Господин Лександр. Я всецело в курсе того, что произошло. Фёрц и все на смене, кто как-либо с ним контактировал, опрошены. Картина происшествия составлена, – Сержио говорил с лёгким акцентом, растягивая гласные, но каждое слово было выверенным и чётким. – Приказ о задержании действительно был выдан господином Фёрцем самовольно и без причины. Никаких санкций со стороны главы рода или старших членов семьи на это не имелось. В то же время, настоящую воровку задержали на проходной, изъяли всё украденное… – мужчина на долю мгновения отвёл взгляд, – … и отпустили.

Я кивнул, не перебивая. Пусть говорит. Пусть снова протащит Фёрца по всем пунктам обвинения, которые успел насобирать за эти часы. Это сэкономит мне время и силы, а заодно заставит Фёрца чувствовать себя четырежды идиотом.

Может, однажды он за это ещё спасибо скажет, ведь аристократы моего родного мира за что-то подобное просто и без затей снимали со слуг головы.

«Это я тут на птичьих правах и не хочу поднимать шум, так что пусть радуется».

– Ущерб имуществу рода не нанесён, – продолжил Сержио, бросив короткий взгляд на своего нерадивого подчинённого. Тот стоял ни жив, ни мёртв, сцепив побелевшие руки за спиной. – Репутационный ущерб… потенциально мог иметь место, но благодаря своевременному вмешательству господина Лександра, – мужчина кивнул мне, – ситуация локализована. Девушка покинула поместье без претензий, как мне доложили.

– Без претензий – не значит без осадка, Сержио, – я позволил себе лёгкую усмешку, чуть подавшись вперёд. – Но ты прав, ситуация под контролем. Теперь – вопрос. Что ты предлагаешь делать с человеком, фактически предавшим своих господ?

Сержио выдохнул. Медленно, тяжело, так, как вздыхают люди, понимающие, что сейчас им предстоит сказать то, что может стоить им расположения старых знакомых или даже друзей. Но и промолчать для него значило плюнуть на собственную честь, что для таких людей, как Сержио, было смерти подобно.

– Господин Фёрц-младший, – начал он официальным тоном, – грубо нарушил должностные инструкции и превысил свои полномочия. Учитывая то, что его действия не привели к необратимым последствиям, я бы предложил тихое увольнение с соответствующими формулировками. Без права рекомендации в другие структуры. Его отец, Фёрц-старший, заслуженный ветеран, и имя его имеет вес, но даже он не сможет оспорить такое решение, когда узнает, из-за чего всё началось.

Я наконец перевёл взгляд на Фёрца, заставив того вздрогнуть – он находился в крайнем напряжении, ловя каждый мой жест и каждое слово. Всё ещё надеялся на благополучное для себя разрешение ситуации? Наивно.

– «Волчий билет», значит, – протянул я, словно размышляя. – Меня это устроит. Но только с объяснением для его родни, за что именно он лишился места. В лицо. Без наёмков, без подтекста. – Я сделал паузу, наблюдая за тем, как лицо Фёрца становится не просто пепельно-серым, а уходит в такие оттенки, которые, казалось, вообще не могут принадлежать живому человеку. – Это ты возьмёшь на себя, Сержио.

– Безусловно, господин Лександр.

– Ну а разбирательства с теми, кто надоумил его на такое самоуправство, я оставляю за собой. – Я подался вперёд, облокотившись на стол и сложив руки в замок перед собой. – После экзамена, разумеется. Сейчас у меня другие приоритеты.

Сержио понял всё правильно. Он кивнул, по-старомодному щёлкнув каблуками.

– Как прикажете, господин Лександр. Я прослежу, чтобы господин Фёрц покинул поместье в течение часа. Документы будут оформлены сегодня же, а родственники – уведомлены мною лично.

– Превосходно. И, Сержио, добавь в наказание что-нибудь от себя. За рукоприкладство в отношении моей гостьи. Можете идти.

Начальник охраны неглубоко поклонился, прихватил своего теперь уже бывшего подчинённого за плечо и вывел из кабинета, осторожно прикрыв дверь.

Тишина, воцарившаяся в комнате, показалась мне благословением. Я опустил голову на сложенные руки, позволяя себе несколько секунд такой демонстративной слабости – немого протеста в адрес мироздания, заставляющего меня делать сложные выборы в первые же сутки новой жизни.

«Элиана Бергван. Розалия. Игорь. Три года. Трагический случай. Катализаторы, экзамен, моё положение…» – список ключевых тем в голове ширился не по дням, а по часам.

Вопрос был в том, где взять на всё это время.

Я потянулся к браслету, открыл контактную книгу и отыскал там Розалию, ориентируясь на знакомую из сети внешность. Блондинка с холодными глазами и той же породистой внешностью, что и у всего семейства Лазарей была подписана как «Сестра 2», а автоматическая сортировка отрядила ей место между сервисным номером проверки баланса и запроса платного прогноза погоды.

Иными словами, переписка с ней отсутствовала. Вообще. Ни одного сообщения или вызова. Вряд ли старый Лекс чистил историю, так что, скорее всего, они не общались в принципе.

«Значит, всё-таки не коварный план «шлюх». А если отбросить теории заговора вида весь-мир-против-меня, то, вполне возможно, Лександр успел оттоптать родственнице все мозоли. Или это вообще инициатива Элианы… Тут даже замначальника стражи оказался идиотом, почему бы не быть подруге сестры – не меньшей идиотке?».

Я потёр виски, прогоняя навязчивые мысли. Хотелось разобраться с этими угрозами тоже, ведь «враг» в стенах поместья котировался в моей голове куда выше любой внешней угрозы.

Но время поджимало, да и пресловутое поместье я вот-вот должен был оставить. Занятия начинались с первого августа, а это – девять дней со сдачи экзамена. Плюс время на обработку результатов оного, плюс бытовые вопросы на месте, и вот уже «на выходные» в поместье возвращаться не будет никакого смысла.

«А с учётом наличия тут родни… Да, безвылазно сидеть в академии будет выгодно, как ни посмотри. Как минимум в течение нескольких месяцев, просто чтобы обрасти знаниями и начать ориентироваться в бардаке, меня окружающем».

Так, вооружившись мышью и клавиатурой, я выдохнул – и с удвоенным рвением погрузился в сёрфинг по всемирной паутине.

Время пролетело незаметно. За окном уже стемнело. Дважды заглядывала прислуга – приносила ужин и забирала пустую посуду.

Мой «документ» в виде текстового файла наполнялся кратким конспектом истории эрикс-искусств, которая в моём исполнении представляла собой перечень дат и событий. На большее я не распылялся, полагаясь на свою память и ассоциативные связи. Даже анализу я практически не уделял времени, лишь отмечая самое важное в голове «на потом».

Восемьдесят лет назад – технологический скачок, выведший электронику на новый уровень.

Шестьдесят семь лет назад – появление первых катализаторов или, как их ещё называли, концентраторов. Примитивных, но уже позволяющих творить с законами физики всякие бесчинства.

Пятьдесят три года назад – первая всемирная война, вспыхнувшая на фоне массы революций и свержений правительств: слишком поздно сильные мира сего спохватились, попытавшись отнять у народа ушедшие в массы инструменты, которые так легко оказалось использовать в качестве оружия.

Сорок два года назад – наступление затишья во всём мире, лишившемся всех прежних полюсов силы. На удивление, череда войн, раскалывающих государства, не поставила на человечестве крест. Даже наоборот: старая-новая концепция «феодализма», ставшая самой распространённой формой общемирового порядка, стабилизировала ситуацию.

С той даты и до сих пор тянется «золотой век» человечества, обеспеченный эрикс-искусствами и тем, что противостояния из открытых масштабных конфликтов ушли в плоскость подковерных интриг и локальных операций. Что логично: особо не повоюешь, когда один-единственный человек, у которого война отняла всё, может, при должном везении и старании, устроить большой бада-бум в твоей столице.

И ему для этого даже не потребуется ничего сверхъестественного, если опираться на мой опыт использования катализатора.

Вопросики касательно того, как всё это держалось в равновесии так долго у меня имелись, но ответы на них вряд ли содержались в открытых источниках. Как и везде, нужно было читать между строк…

Между строк, к которым у меня пока не было доступа.

«Но одно ясно точно: «классический» прогресс встал на месте, и виной тому эрикс-искусства. Катализаторы становятся совершеннее и доступнее, люди закономерно концентрируются на доступной всем и каждому силе…» – подвёл я итог этого экспресс-размышления по теме.

Привычные мне вещи вроде ядерного оружия, или «обычного» межконтинентального баллистического тут отсутствовали, что не могло не радовать – одним сверхфактором риска меньше. Авиация… дирижабли, ага. Самолёты существовали, но в мизерном количестве по причинам, которые я пока не мог понять. Транспортное сообщение осуществлялось поездами, на полу-механических конных повозках и верхом, а население…

«Твою-то матушку, Лександр. Что у тебя за мир-то такой?».

Я долго изучал графики и таблицы, и никак не мог понять, почему население на этой планете было кратно меньше привычного мне. Вместо девяти миллиардов – восемьсот миллионов с небольшим на весь шарик. И данные в сети показывали, что тут не случалось никаких катаклизмов, которые могли бы к такому привести.

Так просто было всегда, и местных сие ничуть не волновало. Оно и логично: с чего бы, если это норма? Это же не перенаселение, сулящее цивилизации вымирание, а наоборот.

«Выводы? А нет их. Нужно углубляться в историю, чтобы понять хоть что-то. И снова я откладываю нечто важное на потом. Проклятье…».

Взяв из тарелки на краю стола яблоко, я надкусил его, откинувшись на спинку кресла.

Глаза слипались, мысли еле ворочались – налицо было утомление, игнорировать которое было чревато.

Это не моё тело, тренированное для «забегов» длиной в трое суток ради экспериментов и магии. Вдобавок оно ещё и измучено запоями, отсутствием нормальной еды и Боги ведают, чем ещё. Хоть следов уколов и прочей пакости я не обнаружил, но этим ведь все «прелести» деструктивного поведения не ограничиваются.

«А накопительный эффект делает нехорошо даже из-за мелочей. Нужно отдохнуть. Будильник… Да, браслет и это может. Но спать с ним на руке, конечно, тот ещё мазохизм».

Вздохнув, я выключил компьютер, предварительно установив пароль. Перешёл в свою спальню, уже вычищенную до блеска – тут даже пахло теперь приятной свежестью, а не алкоголем и чужим потом.

Щёлкнул замком на двери, поставил будильник на раннее утро и, раздевшись, рухнул на диван. Голова утонула в подушке, которая, впрочем, не компенсировала почти каменную твёрдость лежбища, явно предназначенного для иного рода ночных дел.

«Интересно, Лександр принципиально спал на диване, или у него есть вторая спальня с нормальной кроватью? Хотя теперь-то что, всё равно скоро уезжать в академию».

И это была последняя мысль перед тем, как ко мне пришёл сон – глубокий, без сновидений, такой, какой бывает только после полного изнеможения…

[Интерлюдия 1]

Кабинет графа Альберта Лазаря тонул в полумраке.

Тяжёлые шторы были задёрнуты, а лицо хозяина, – усталое, с глубокими тенями под глазами, – выхватывал из темноты только свет настенных ламп. На столе, среди аккуратных стопок бумаг, светился экран планшета.

Изображение на него транслировалось с трёх скрытых камер – двух в кабинете сына, и одной в его спальне.

Присмотр за Лександром стал необходимостью ещё три года назад – пропащий отпрыск в тот период целенаправленно погружался всё глубже на дно, демонстрируя ужасающие тенденции, и Альберт вынужденно отдал распоряжение об установке камер. К вящему облегчению графа, худший сценарий так и не случился.

Состояние сына нормализовалось, а необходимость в использовании системы слежения пропала.

Камерами никто не пользовался... до этого дня, когда мужчина, проведя с изменившимся отпрыском короткую, но содержательную беседу, решил задействовать старый инструмент.

Слишком уж его удивила столь резкая перемена: Лександр из раздолбая, который раз за разом обещал исправиться, лишь бы кто-то оплатил счета, за одну ночь превратился в способного неплохо себя контролировать и стойко держаться в разговоре с ним юношу.

А ведь раньше – дрожал, как осиновый лист, стоило только повысить голос.

Вдобавок события с Фёрцем, очередной нелепой «приманкой», позволяющей молодёжи почувствовать ту самую, тёмную сторону власти над слугами, показали, что изменения укоренились в сыне, и недавний разговор не был просто умелой актёрской игрой.

А так как в чудеса граф не верил, то, проверяя записи с камер, закономерно ожидал увидеть что угодно: «советчиков» Лександра, которых прошляпила охрана, или плетущих интриги родичей, решивших напоследок воспользоваться братом или племянником со своими, пока что неизвестными целями.

Но вместо этого он наткнулся на нечто иное.

Сначала Альберт подумал, что Лекс просто балуется. Что парень решил вспомнить молодость, покрутив в воздухе пару «учебных» кубов – ничего удивительного. Детские фокусы – не тот уровень, с которым можно было рассчитывать поступить в академию.

Но следом началось то, от чего у графа пересохло в горле.

Десять светлячков, кружащихся в затейливом танце без какого-либо видимого напряжения на лице беспросветно пившего последние два года Лександра.

Дальше – больше.

Материальный куб, меняющийся, сжимающийся и растягивающийся – быстро, чётко, без пауз, без заминок, без попыток сконцентрироваться. Вроде бы незатейливые эксперименты, но вот уровень контроля и скорости для жалкой бытовой игрушки на запястье сына был каким-то невероятным.

Словно Лександр не создавал образ заново раз за разом, меняя техники на подходящие, а просто говорил железу: делай так, как я хочу. И оно слушалось.

Когда помещение заполнилось массивными, занявшими всё пространство кубами, Альберт Лазарь вцепился в подлокотники кресла. Кубы явно перекрывали обзор самому их творцу, но самые удалённые образы не рассыпались и держались так, словно Лександр мог провернуть всё то же самое с закрытыми глазами.

Естественно, граф не понял, что это были всецело материальные объекты весом в сотни тонн, но даже увиденного ему уже хватило, чтобы осознать: Лекс поступит. Даже если он демонстративно выбросит бланк с теоретическими вопросами, практика всё компенсирует с лихвой.

– Два года он пил, гулял и спускал деньги на шлюх. Не прикасался к эрикс-искусствам, не считая попыток бороться с похмельем. А теперь – это… – Граф, просматривающий запись уже в третий раз, сместил ползунок вправо.

Прямо к началу следующего «этапа» представления, затмившего всё, что было «до».

Жидкий металл. Альберт видел эту технику не единожды, и не понаслышке знал о том, что для неё требуется катализатор специального класса. Оружие с особыми свойствами, если можно так выразиться. Иначе удержать в голове мобильный, не теряющий своих полезных свойств переменчивый объект высокой плотности было почти невозможно, если, конечно, ты – не магистр, последние тридцать лет преподающий в академии.

Лекс же пошёл дальше, и даже со «скидкой» на то, что металл мог быть ненастоящим, продемонстрировал нечто невообразимое.

Сначала он покрутил каплей вокруг себя так, словно та считывала его мысли без малейшего отклика. Потом растянул её в ленту, водрузив поверх один из кубов, под которым серебрящаяся полоса металла прогнулась, но выдержала нагрузку.

Вишенкой на торте стал хлёсткий «выстрел» десятком жгутов, со свистом разрубивших воздух в одной точке, и стремительно, за доли мгновения, оформившийся купол, на несколько секунд сокрывший юношу от камер.

– Боги, – выдохнул граф. – Кто ты такой?

Альберт раз за разом пересматривал записи. Светлячки, кубы, жидкий металл. Кажущиеся простыми поначалу, но в процессе выходящие за рамки D-ранга манипуляции с прочими воплощениями – и всё это с браслетом бытового класса.