Сломай меня дважды

Юлия Висс

Сломай меня дважды

Глава 1. Шаг в пропасть

Вы когда-нибудь начинали жизнь с чистого листа? Если да, то знаете, каково это.

31 мая 2026 года. На часах 19:15. Я уже безнадежно опаздывала на день рождения лучшей подруги. Ненавижу это чувство. Терпеть не могу, когда всё идет не по плану. Я всегда собираюсь заранее, но сегодня был именно тот день, когда весь мир ополчился против меня.

Сначала я задержалась на работе – это был мой последний день в старом офисе, и я до последнего приводила дела в порядок. А дальше всё покатилось к чертям. Прямо перед выходом на любимом платье обнаружилось дурацкое пятно. Идеальные стрелки размазались, локоны распались от влажности.

Я была на грани: хотелось всё крушить, лечь на пол и просто разрыдаться от усталости.Но не сегодня. Вернее, не сейчас.

Кое-как вытерев слёзы, я наспех переоделась во второе попавшееся платье, схватила букет с подарком и прыгнула в такси. Как назло, машина намертво застряла в глухой пробке. В итоге вместо положенного времени я плелась до места долгие сорок минут.

Моей подруге сегодня исполнилось 25 лет. Я люблю её всем своим сердцем, мне кажется, что нет на свете человека роднее, чем Аня. Мы с ней многое прошли вместе: учились в одной школе, пережили развод её родителей, первые разбитые сердца, поступили в один университет, затем у меня умерли родители. Я бы без неё просто не выжила.

Из мыслей меня выдернул голос таксиста. Мы приехали. Из окон загородного коттеджа грохотала музыка, доносились взрывы смеха.

Глубоко вздохнув и задержавшись на пороге, я натянула улыбку и вошла. Все почему-то уставились на меня. И только в конце вечера я поняла, почему.

– Что-то ты сегодня поздно! На тебя это не похоже. – Аня подбежала ко мне первая и обняла. В ее глазах промелькнуло странное беспокойство, будто она что-то скрывала, но в суматохе я не придала этому значения.

– Извини. – Я выдавила лёгкую улыбку. Хотелось начать оправдываться, но я поняла, что никому нет до этого дела. Я протянула Ане подарок и букет цветов. – С днём рождения!

– Спасибо! Ой, это же та сумка, которую я так давно хотела! Обалдеть! – Аня сверкала от радости и сжимала меня в своих объятиях. Я трепетно отношусь к выбору подарков и подмечаю каждую деталь, поэтому практически всегда попадаю точно в цель.

Я поздоровалась со всеми присутствующими — это были наши друзья из университета: Лёха, парень Ани, а также Катя, Ксю, Стас и Костя.Аня пригласила меня к столу, где осталось одно свободное место.

Я села, оглянулась на присутствующих, и увидела на противоположной стороне стола до боли знакомое лицо. Этого просто не может быть...

Сперва я подумала, что мне показалось. Что он тут делает? Как это возможно? Мы не виделись столько лет... А сколько уже прошло лет? 6 или 7? Почему Аня мне не сказала, что он в списке приглашённых?

– Привет, Юля. – Кирилл улыбнулся. – Рад тебя видеть.

– Здравствуй. Не могу сказать того же. – Глубоко вздохнула я, уставившись в тарелку.

– Ты не меняешься. – Кирилл засмеялся.

Я не ответила. Вечер был окончательно испорчен. Может, поэтому я и опаздывала? Может, не стоило вообще сюда приходить?

Весь ужин я просидела как на иголках, чувствуя на себе его взгляд. Еда не лезла в горло.

Кое-как дождавшись паузы, я быстро пробормотала тост, поздравила Аню и буквально вылетела на террасу, чтобы не задохнуться от паники. На улице уже начало темнеть.

В этом доме я провела пол своей жизни. Помню, как мы приходили сюда после школы, делали вместе уроки, отмечали здесь все праздники. Я любила родителей Ани и чувствовала себя членом этой семьи.

Я села на качели, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как же раньше было хорошо...

– Привет, – за спиной раздался знакомый голос из прошлого. – Ты, как обычно, сбегаешь с вечеринок?

– Я вышла подышать свежим воздухом, у меня болит голова, – ответила я, а затем подумала: «Почему я вообще оправдываюсь?»

Мы молчали несколько минут. В воздухе висело напряжение. Было видно, что Кирилл хочет что-то сказать, но видимо тщательно подбирает слова.

– Как ты здесь оказался? – Я решила нарушить молчание первой. Этот вопрос меня действительно очень волновал.

– Я вчера встретил Лёху и Аню. Я не знаю, в курсе ли ты, но я с Лёхой до сих пор общаюсь, – ответил Кирилл.

– Круто. Аня тебя пригласила или Лёха? – перебила я.

– Они вместе. Не то, чтобы Аня была в восторге от этой идеи, но ты её знаешь, она не смогла бы отказать. – Кирилл почесал затылок. – Слушай, я давно хотел с тобой поговорить.

– Мне казалось, мы всё друг другу уже сказали. В последнюю нашу встречу ты назвал меня конченой дурой, не достойной тебя, которая слишком много о себе возомнила, а по факту не стоит и гроша. Не так ли? Или я что-то упустила? – У меня начался истерический смех.

– Так, – прошептал Кирилл и закрыл лицо руками. – Годы психотерапии против одной встречи с тобой.

– Годы психотерапии? Что? – Я громко рассмеялась. – Ты и психотерапия – это параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Я ни за что не поверю, что ты ходил к психологу!

Кирилл достал из кармана джинсов телефон, открыл приложение и произнёс:

– 364 часа онлайн сессий с психологом за последние 6 лет, – он протянул мне телефон.

Я взглянула, и правда. Он не врёт.

– Похвально. А чего ты решил обратиться к психологу? Понял наконец, что у тебя проблемы с головой? – съязвила я. Я не то, чтобы хотела его зацепить, просто мне самой было больно.

– В один день я понял, что я мудак. – Кирилл засмеялся. – А если серьёзно, я осознал все свои ошибки и хотел бы попросить у тебя прощения.

– Зачем? Очередное задание от психолога? – поинтересовалась я. – Мне от твоих извинений легче не станет.

– Я знаю. Но всё же, я хотел бы об этом поговорить. Ты не заслужила такого отношения к себе и я во многом был не прав. Признавать свои ошибки сложно, но здесь не то, чтобы сложно, а стыдно. Мне страшно осознавать, сколько всего я натворил и наговорил. Прости. – Его слова звучали искренне, и от этого становилось только страшнее.

Мой мозг помнил монстра, который уничтожал мою самооценку, а сейчас передо мной стоит человек, признающий вину. Меня затрясло изнутри.

Мне стало не по себе. Я не знала, что ему ответить. В такие моменты в фильмах обычно мужчина начинает валяться в ногах у женщины и молить о прощении.

– Я головой понимаю, что прошло много лет, но это не стирает того, что ты со мной сделал. Обида никуда не делась. – Ответила я и встала с качели. – Я хочу домой.

– Тебя подвезти? – спросил Кирилл.

Мне хотелось зайти в дом, схватить Аню за плечи и спросить: «Как ты могла его пригласить и не сказать мне об этом?», но сил на скандал не было. Хотелось просто сбежать. С ним.

Глава 2. Ближе, чем прежде

1 сентября 2018 года мы все впервые собрались в стенах университета.

Мы с Аней вместе поступили на юридический факультет, и, как предполагалось, попали в одну группу.

Аня – красивая рыжеволосая девушка невысокого роста с голубыми глазами. Она добрая, веселая и харизматичная. Аня могла найти общий язык с любым человеком или преподавателем, но не всегда хотела. Её отличало то, что она всегда говорила правду в лицо.

Я – почти полная противоположность. Карие глаза, каштановые волосы до талии и стройная фигура. Но всю жизнь меня преследовал один огромный недостаток – тотальная неуверенность в себе. Сколько бы раз мне ни говорили, что я красивая, я упорно продолжала считать себя недостаточно хорошей.

Я интроверт, не особо люблю новые знакомства и шумные компании. Мне по душе лежать под пледом и смотреть сериалы. Я никогда не была отличницей, но именно в университете я нашла себя, мне очень нравилось учиться.

Как бы я ни старалась сфокусироваться на учебе и не отвлекаться, с Аней это было невозможно.

Спустя несколько недель учебы вокруг нас сформировался прочный, но довольно специфический круг. Наша компания состояла из восьми человек: я, Аня, Ксю, Катя, Лёха, Кирилл, Стас и Костя.

С девчонками мы быстро нашли общий язык, хотя в воздухе периодически отчетливо пахло негласным соперничеством – женский коллектив умеет искусно прятать когти. Впрочем, подпускать кого-то ближе, чем Аню, я всё равно не собиралась.

Остальные члены нашей банды заслуживали отдельного внимания. Ксю была из тех девушек, чей оценивающий взгляд заставлял судорожно проверять, в порядке ли макияж. Катя, напротив, казалась самой тихой, но её молчание порой пугало.

Мужская половина держалась особняком: Лёха – вечный заводила и душа компании, хмурый Костя, преданный ему Стас и, конечно, Кирилл – парень, который с первой минуты приковывал к себе слишком много чужого внимания.

Мальчишки постоянно срывали занятия, вечно смеялись на задних партах и совсем не хотели учиться. На первой же сессии Лёху, Стаса и Костю чуть не отчислили. Кирилл был умнее. Хоть он и веселился вместе с остальными, но сессии сдавал на отлично.

На семинарах по гражданскому праву у нас летели искры. Стоило мне высказать позицию, как Кирилл тут же вальяжно откидывался на стуле и чеканил: «Коллега, вы упустили третью статью».

Его самоуверенная ухмылка доводила меня до белого каления. Но хуже всего было то, что этот невыносимый придурок действительно был умен. И красив.

Высокий, с вечно растрепанными темными волосами и пронзительным взглядом, от которого у половины девчонок на потоке подкашивались ноги.

Со временем дружеские подколы между Аней и Лёхой переросли в нечто большее. На протяжении всех студенческих лет они оставались нашей самой уютной и искренней парой – на них невозможно было смотреть без улыбки. И именно тогда я впервые почувствовала себя одиноко.

Раньше мы с Аней часами болтали по телефону перед сном, а теперь на мои сообщения прилетали короткие ответы: «Мы в кино с Лёшей, целую!». Возвращаясь домой, я куталась в плед и впервые в жизни остро ощутила, каково это – быть третьей лишней.

Сблизиться с Катей и Ксю так и не удалось — это было совсем не то, в чём я нуждалась. Кирилл тоже постепенно начал отделяться от ребят, всё отчетливее выбиваясь из компании и приковывая к себе моё внимание

– Юлия, Вам не кажется, что мы можем с Вами подружиться? – сказал мне Кирилл на очередной вечеринке.

– Привет, мы же и так «дружим», – ответила я, изобразив пальцами кавычки.

Кирилл засмеялся.

– То есть ты меня не ненавидишь? – серьёзно спросил он.

– Нет, с чего ты взял? – спросила я. – Ведь ты до сих пор жив.

– Ага, то есть ты своих врагов ешь на ужин? – Кирилл изобразил испуг.

– Почти. На обед, – серьёзно ответила я.

С того момента мы сблизились и стали чаще общаться. Вроде бы он перестал быть таким невыносимым. Но как будто стал еще красивее... Я стала ловить себя на мысли, что залипаю в его зелёных глазах, мне нравится запах его парфюма, я млею от его улыбки. Но мне страшно было в этом себе признаться, не говоря о том, чтобы поделиться этим с Аней.

Я часами крутилась перед зеркалом, выискивая недостатки: то талия казалась недостаточно тонкой, то волосы – тусклыми. Моя вечная неуверенность расцвела пышным цветом. Я изводила себя мыслями, что совершенно не в его вкусе.

Несколько месяцев я занималась самобичеванием, а от Кирилла ни единого знака внимания. Казалось бы, безответная симпатия (или влюблённость). Меня штормило, я периодически приходила домой и плакала.

Мне так хотелось расставить точки над "i", но мне не хватало смелости. Мне мешала моя гордость. Чтобы девушка, а тем более я, сделала первый шаг? Да никогда в жизни. Это равносильно унижению и позору, тем более, если он не ответит взаимностью.

Зима уже заканчивалась. Аня ещё больше отдалилась от меня. С Кириллом всё осталось по-прежнему и я немного отпустила ситуацию.

Но в мою семью пришло горе. У мамы обнаружили рак.

Я помню, как плакала на руках у Кирилла, задыхаясь от страха потерять маму. Впереди ждал ад: бесконечные операции, изнуряющие курсы химиотерапии и хлесткие, как пощечины, неутешительные диагнозы. Кирилл не отходил от меня ни на шаг. А мне было до ужаса, до дрожи в коленях страшно.

Мы часто гуляли вдвоём, разговаривая обо всём на свете. Мне было с ним легко и надёжно. Он стал моим щитом, за которым я могла спрятаться ото всех проблем в реальном мире.

В мае маме стало хуже. Лечение не помогало и метастазы распространялись по всему телу.

Я сообщила об этом Кириллу, когда мы сидели в парке.

– О чем ты думаешь? – спросил Кирилл.

– О том, как мы будем жить, если мамы не станет. Что я буду делать? Как это переживёт папа и бабушка с дедушкой? А каково это жить с такой болью внутри? Пройдёт ли это со временем? Это же мне всю жизнь по ней скучать... Я боюсь, что забуду её голос. Я не хочу видеть, как она умирает. Она же такая молодая... Я хочу сбежать от этого всего. Почему на меня выпали все эти страдания? Это похоже на какой-то кошмар. Мои дети никогда не увидят свою бабушку, а мама никогда не увидит своих внуков. А есть ли рай? Либо человек просто умирает и всё, точка, свет погас, закопали в землю – и прощай. Мне страшно осознавать, какая боль меня ждет впереди. Мне страшно перед моим будущим. Я не хочу, чтобы завтра наступало – потому что любой день может быть последним, – ответила я, уже не сдерживая слезы.

– Юль, поэтому нужно жить здесь и сейчас. Нужно говорить то, что ты думаешь, прямо сейчас, иначе завтра может быть поздно. – Кирилл на секунду замолчал, подбирая слова, и крепче сжал мои пальцы. – Я не могу тебе обещать, что всё будет хорошо, но я буду рядом и мы это переживём. В конце концов, у всех нас рано или поздно умрут родители. Безусловно, это очень больно, и не важно в каком возрасте это случится. Я буду рядом. Ты не останешься одна. Если только сама этого не захочешь.

– Не захочу. Я хочу, чтобы ты был рядом. И раз ты говоришь, что я должна говорить то, что думаю, прямо сейчас – у меня к тебе чувства. И это больше, чем просто дружба, – выдохнула я. Сердце замерло, а к щекам прилил обжигающий жар. Мне захотелось провалиться сквозь землю, забрать свои слова обратно, испариться – лишь бы не слушать ответ.

Кирилл молчал, уставившись в пол, затем тихо произнёс:

– Это плохая идея. Ты будешь не в восторге.

Глава 3. До того, как всё рухнуло

Слова Кирилла повисли в прохладном ночном воздухе.

«Это плохая идея. Ты будешь не в восторге».

Внутри меня на секунду всё заледенело, а потом по венам разлилась обжигающая злость. На саму себя. За то, что дала слабину. За то, что открылась человеку, который всегда искал повод самоутвердиться.

Его «предупреждение» прозвучало так, словно он делает мне одолжение, оберегая от самого себя. Великий и опасный Кирилл. Какая чушь.

Я заставила себя глубоко вдохнуть и подняла на него абсолютно спокойный взгляд. Моё лицо больше не горело. Гордость, которая всегда была моим щитом, мгновенно вернула мне контроль над эмоциями.

– Ты прав, – ровно ответила я, слегка пожав плечами. Я даже позволила себе легкую, почти безразличную улыбку. – Действительно, плохая идея. Спишем это на минутную слабость из-за новостей о маме. Забудь.

Я встала со скамьи, поправила волосы и сделала шаг к выходу из парка, даже не глядя в его сторону.

– Юль, подожди, – Кирилл резко поднялся, и в его голосе впервые проскользнула растерянность. Он явно ожидал другой реакции: слёз, оправданий или расспросов в духе: «Почему?». Но я не собиралась дарить ему это шоу.

– Всё нормально. Мне пора домой, Кирилл. Хорошего вечера, – отчеканила я, не оборачиваясь, и ушла, оставив стоять его в одиночестве.

После этого разговора я полностью ушла в учёбу и заботу о маме. Я больше не вступала в словесные перепалки с Кириллом на парах.

Эго Кирилла было явно задето, он ожидал от меня совершенно другого поведения. Но я не собираюсь перед ним унижаться. Он днями мне написывал под любым предлогом. Пытался заговорить со мной в коридорах, задавая глупые вопросы. Но я от него отстранилась.

В мае 2019 года нам сообщили, что маме отменяют лечение и ее дни сочтены. Я первым делом написала об этом Кириллу. Не знаю, почему именно ему, но пальцы как будто самостоятельно начали писать:

«Кирилл, мне плохо. Маме сказали, что ничем не могут помочь. Её скоро не станет.»

Кирилл приехал через 15 минут. Он ничего не говорил, лишь молча меня обнимал, пока я задыхалась от слёз.

С того дня Кирилл стал моим личным сортом кислорода. Он полностью взял на себя заботу обо мне: возил в больницу, следил, чтобы я ела, караулил у подъезда. Моя гордость капитулировала перед его абсолютной поддержкой.

Мы начали встречаться. Я верила, что ошиблась в нем тогда, в парке, и что под маской эгоиста скрывалось самое чуткое сердце на свете.

Мамы не стало в начале июля. Мир вокруг меня окончательно погрузился во тьму, и Кирилл был единственным светлым пятном в этой черноте.

Первый раз я почувствовала странный укол тревоги спустя неделю после похорон.

Мне позвонила Аня – она плакала, извинялась, что не могла быть рядом из-за сессии и проблем с Лёхой, и умоляла меня прийти к ней хотя бы на час, чтобы просто обняться. Мне до боли хотелось увидеть подругу.

Я пересказала этот разговор Кириллу, застегивая босоножки в прихожей. Он сидел на обувной тумбе, и я спиной почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Повеяло холодом.

– Ты действительно хочешь пойти? – тихо спросил он. Его голос, обычно теплый, стал пугающе ровным.

– Да, Аня очень переживает, да и я соскучилась, – удивленно обернулась я.

Кирилл поднялся, подошел ко мне вплотную и мягко, почти заботливо взял меня за лицо. Но его пальцы сжали мои щеки чуть сильнее, чем нужно:

– Юль, твоя мама умерла неделю назад. А твоя «лучшая подруга» развлекалась со своим парнем всё это время, пока ты сходила с ума от горя. Ей плевать на тебя. Ей просто нужно очистить совесть. Если ты уйдешь к ней сейчас, когда мне так тяжело видеть твою боль... это будет предательством по отношению ко мне. Я один был с тобой в этом аду, Юль. Никто тебя не поймет, кроме меня. Разве я прошу так много? Останься.

Я посмотрела в его изумрудные глаза и впервые за долгое время ощутила, как внутри меня, глубоко под кожей, снова начинает зарождаться первобытный страх.

В своих мыслях я всячески пыталась оправдать Аню. Но в глубине души понимала, что Кирилл прав.

– Напиши ей, что у тебя болит голова и вы встретитесь в другой раз, – холодно произнес он. Кирилл отпустил мой подбородок и невесомо поцеловал меня в лоб.

После этого Аня ещё несколько раз мне звонила, но я не брала трубку. Кирилл действительно прав, она меня не поддержала, её не было рядом в самый трудный момент моей жизни. Что это за подруга такая? Я ведь не отходила от неё, когда её родители разводились! Обида обжигала изнутри. Я бы никогда не оставила её одну в таком аду.

Тогда я искренне верила, что Кирилл спасает меня от фальшивых друзей. Я не понимала, что он просто методично затягивал петлю на моей шее, лишая меня любой поддержки, кроме своей собственной.

И именно поэтому сейчас, спустя столько лет, на этой террасе мне так сильно хотелось кричать. На Аню – за то, что сдалась тогда. На Кирилла – за то, что так виртуозно сломал меня, прикрываясь заботой.

Вечерний воздух обжигал легкие. Кирилл стоял в паре шагов от меня, засунув руки в карманы джинсов, и ждал ответа. Тот же мужчина. Тот же пронзительный взгляд зеленых глаз, который когда-то заменил мне весь мир.

В тот день я впервые подумала, что совершаю ошибку. И этот же горький аромат его парфюма душит меня прямо сейчас, когда я стою на пороге дома Ани...

Мне, взрослой самодостаточной девушке, нужны ответы, чтобы окончательно закрыть этот гештальт и отпустить прошлое.

– Тебя подвезти? – негромко повторил он свой вопрос из настоящего.