Когда-нибудь мы достанем звёзды!

Lucius Carvalle

Когда-нибудь мы достанем звёзды!

Глава 1

Пролог

Свет, который не для него

В кухне у них всегда было тесно.

Не потому, что она была совсем маленькая, хотя маленькая тоже была. Просто в ней каждый занимал больше места, чем хотел.

Отец сидел у окна в растянутой майке и пил чай из большой кружки. После смены он обычно не разговаривал: ел молча, пил молча, смотрел в тёмное стекло так, будто за ним уже ничего не осталось. Ни огородов. Ни соседских крыш. Ни белого свечения космодрома за степью.

У раковины звякали тарелки — осторожно, но всё равно слишком громко. Мать мыла посуду быстро, без лишних движений, и по тому, как сухо ставила чашки на сушилку, сразу становилось понятно: лучше сейчас ничего не спрашивать. Когда она уставала, дома делалось не шумнее, а тише. И от этой тишины Артёму всегда хотелось стать меньше.

Ему было семь лет, и он уже знал: если взрослые в доме говорят мало, надо самому быть почти невидимым.

Поэтому он сидел на полу возле дивана.

Там было его место. Не настоящее, конечно. Просто если Артём садился за стол, отец цеплял его ногой и морщился. Если вставал у раковины, мать просила отойти. Если уходил в комнату, его спрашивали, почему он опять прячется.

Пол у дивана был лучше.

Там его почти не замечали.

На коленях у Артёма лежал старый кассетный плеер. Его отдал сосед дядя Витя, сказав:

— Мёртвый. Можешь добить.

Артём не любил слово «добить».

Вещи не умирали сразу. Иногда им просто никто не помогал.

Он снял заднюю крышку, вытащил маленькую пружинку и теперь смотрел, почему одна шестерёнка цепляет другую только краем. Если прижать её отвёрткой, она крутилась. Если отпустить — снова срывалась.

Значит, внутри ещё было что-то живое.

Значит, плеер не совсем мёртвый.

— Опять мусор раскидал.

Мать не повернулась. Ей не надо было смотреть, чтобы знать, чем он занят.

Артём прикрыл ладонью винтики. Глупо, конечно: ладонь маленькая, винтиков много. Но всё равно прикрыл.

— Это не мусор.

Отец коротко усмехнулся в кружку.

Артём не любил эту усмешку. После неё любая вещь становилась глупой: плеер, ракета, вопрос, он сам.

— Конечно, — произнёс отец. — У нас дома всё нужное. Даже то, что нормальные люди выбрасывают.

Артём опустил глаза.