УМВЕЛЬТ

Алексей Кузнецов

УМВЕЛЬТ

Глава 1

УМВЕЛЬТ

- Скрип.

Муха. Большая. Зелёная. Я был уверен. Знал, что она именно такая. Жужжанье её крыльев было натяжным. Липким и тягучим. Я представил полёт её круглого изумрудного тела льющимся, капающим мёдом не согласным со временем. Она тяжело гудела возле самого уха. Я даже мог ощутить потоки воздуха, уносящего меня, мои мысли в другую сторону. Я утонул в запахе карамели. Я не хотел покидать этот океан. Я хотел гладить своей рукой бархат. Я знал и боялся, что если покину приют разлившегося тепла и уюта, созданного мной мира, где я бы хотел остаться навсегда, где я вспоминал детство… Я боялся и был уверен, что стоит мне вынырнуть… и я окажусь в аду.

Муха. Снова вспомнил о ней. Как раз когда она с трудом потащила толстое брюхо вверх. Её полёт уносил с собой гаснущее в дали жужжанье и вырывая меня из моего карамельного мира. Меня словно подбросило и тут же окунуло в едкий сырой запах крови. Краски выцвели. Комната стала темнее. Коридор. В котором я так не хотел оказаться. Я открыл его.

- Теперь ты понял. Не держись, отпусти.

Голос. Звук, идущий из самого холодного угла комнаты, заполнил собой пространство. Вытесняя мысли. Даже вырывая из моего личного ада. Становясь фигурой. Единственной, абсолютной. Я знаю, что он сразу почувствовал мой переход. Но он молчит. Следующей моей мыслью было:

- «Я вновь осознал. И он чувствует. Одобряет».

Сколько я к этому шёл? Боже. Кажется, что это было только вчера. Что он там говорил про время? Что оно реально только для наших животных чувств? По-моему так. И что в действительности оно нереально. Он ещё что-то говорил про проказы Энштейна. Так ловко кинувшего спасательный круг физикам, уже чуть было не начавшим биться в истерике, объединив время с пространством. А тут как по волшебству, хоп! И у нас новая физика. Один человек открыл коридор для всего человечества.

- Когда мы видим сдвиг парадигмы, мир меняется, – снова холодный голос.

И я вновь в его полной власти. Моя рука гладит бархат. Но он уже не такой тёплый и у меня не выходит зацепиться за этот якорь. Осталась карамель. Я приподымаю голову, пытаясь вновь окунуться в море, возможно, на миг или вечность способное спасти меня от безумия. Последний якорь. Единственная дверь ведущая прочь от открытого мною ада. Прочь отсюда. Слышу шлепок, приглушённый ворсом ковра. Словно что-то сползло на него. Я догадываюсь что. Но не хочу этого знать. Вновь подымаю голову. Карлик. Я отрываюсь от запаха карамели. Карлик. Гном. Уродливое существо. Нечто. Оно сидит здесь, рядом. Оно отвратно уже само по себе. Но то, что оно, он, делает?! Боже, это вся я! Прости. Я люблю тебя. Любил. Прости. Сейчас я ещё отчетливее ощущаю, как уходит тепло. Унося жизнь, последние краски комнаты. Но эта мысль мимолетна. Я полностью поглощен тем, что видят мои глаза. Я знаю, что это создал не я. Я не вызывал его. Он пришёл сам.

Карлик сидел не далеко от меня. Отделяемый только золотом карамели и остывающим бархатом под руками. Он тащил на себя эту ужасную нить. Её жизнь. И укладывал в какую-то фигуру перед собой. Круг? Я пригляделся. Нет. Спираль. Странно, теперь, даже после того что я не мог объяснить его появление, то что он делает, всё отвращение, он показался мне печальным. Я даже ощутил жалость к нему. Гном глядел на меня, не прекращая своего отвратительного занятия. Его глаза смотрели не мигая. Но не бесчувственно. В них что-то было. И я подумал, что стоит мне разгадать, стоит понять, что они говорят, я познаю то ради чего я здесь. Нет, я познаю нечто большее.

- Обычному человеку, не искушённому играми с умом, всё это покажется странным. На что ты смотришь?

Что это? Мне показалось, что он удивлён. Но… Я молчу. Что бы это значило? Он не видит его. Карлик не видим?! Неужели я схожу с ума. Как тогда когда я впервые увидел её. Наверное, это было самое не обычное знакомство. Наверное, самое удивительное за всю историю. Подумав об этом, я улыбнулся. Что бы я ответил, если бы меня спросили, как мы познакомились? Правду? Не думаю. Хотя теперь это и не важно. В первый раз я увидел её в зеркале.

- Скрип.

Утром я как всегда перед работой брился и чистил зубы. Текущая из крана вода била в фаянсовую воронку. Одной рукой я опёрся о её край. Вторая держала щётку с уже довольно сильно примятой и не такой жёсткой как раньше щетиной. Я смотрел вперёд. На себя. Зеркало. Именно это, в ванне. Я не всегда люблю его за то, что вижу. Но всегда благодарен за то, что оно помогает понять самого себя лучше. Кто ты? Кто ты, кто смотрит и говорит со мной сейчас в эту минуту, в этот момент? Я слышал, что если часто об этом спрашивать, можно понять, кем ты являешься. По крайней мере, в тот миг, когда был задан вопрос. В то утро я был доволен. Я смотрел на человека, у которого получилось то, к чему он так долго шёл. И я знал, кем я являюсь. Знал, что жизнь моя измениться. И все те неудачи и ошибки, которые я совершал, останутся позади. Зеркало говорило мне, что я теперь повелеваю судьбой. Сполоснув щётку и прополоскав рот, я набрал в ладони воды и омыл лицо. Немного понаблюдав как капли скатываются по моей коже и, кивнув самому себе с уверенностью, что настал тот самый переломный момент, я снял с вешалки полотенце и плотно прижал к своему лицу, крепко закрывая глаза. Это была привычка. Обыденность. То, о чём не думаешь. Просто делаешь. Моя реальность. Которую не замечаешь, не осознаёшь. И даже не знаешь, что она просто есть. Принимая как должное. Почувствовав, что вода впиталась, я стал стирать остатки влаги, опуская полотенце вниз. Когда оно открыло глаза, я поднял веки. И вначале даже не понял, настолько это действо, как и каждое утро до этого, было привычным, что я увидел на самом деле. Я опускал полотенце вниз к подбородку. Но с того момента, когда мои глаза открылись, я увидел что в зеркале полотенце опускается не у меня. Это было не моё лицо. Женщина! Красивая. С кожей влажной от воды, с моим полотенцем у подбородка. Но не я! Я не замер, мои руки по-прежнему вели полотенце по коже. И когда оно опустилась к губам, в зеркале было моё лицо. Сердце заколотилось. Впервые мгновенья я не знал что думать. За секунду мой разум несколько раз сходил с ума и успокаивался. Я искал оправдания. Я думал о галлюцинациях. О последствиях приёма препарата. Убеждал себя, что мне померещилось. Что это всего лишь игра воображения. И снова давился паникой уверенный, что действительно это видел. Я знал, что время может сжиматься и растягиваться. Я знал, что моё ведение длилось лишь миг. Но за этот миг я успел рассмотреть её лицо. Каждую капельку на её шее и мочках ушей. Влажные волосы и пушистые ресницы. Я смотрел в свои глаза, но видел её. Зелёные, вместо карих. Но, как и о многом, я сумел забыть и об этом. Через несколько дней я даже не вспоминал об этом видении, убедив себя, что это были игры моего разума. Что было не удивительно, если учесть чем сопровождалась моя медитация накануне ночью. Я продолжил жить своей жизнью. Каждый день я продолжал тренировать разум. Переходил к всё более сложным упражнениям. Осваивал новые медитативные техники. Читал книги. Стремился познать себя, стать ближе к идеалу Ницше. Всё было хорошо. Пока в один из дней я вновь не увидел её. Я шёл по улице. У меня было отличное настроение. Вчера я смог осознать два гештальта, сделав ещё шаги к моей цели. Под ногами в лужах купалось солнце. Прохожие улыбались. Весна чувствовалась повсюду. Я проходил вдоль витрины одного модного магазина. И уже было, почти прошёл, задержав взгляд на последнем манекене. Как боковым зрением, заметил отражение её лица. Я остановился не сразу, успев сделать ещё пару шагов вперёд и всё ещё не веря, что увидел именно её. В этот раз страха не было. Я оставался спокоен, мои тренировки не прошли даром. И теперь я понимал, что это не вера, не её отсутствие заставило сделать эти два шага, а моё не желание менять реальность, признавая, что это не бред, не игра моего воображения, не блики солнца, сделавшего один из манекенов в стекле так похожим на лицо в зеркале моей ванны. Остановившись, я полностью развернулся. На тротуаре было много людей. Но вдалеке, уже ступившую на ступени перехода, я увидел её. Только затылок. Собранные в пучок золотисто-медные волосы. Бирюзовый плащ, трепещущий от её ходьбы. Я не видел её лица. Но те чувства, что я успел развить за время своего обучения. Интуиция. Всё говорило мне, что я прав. Это была она! Девушка зазеркалья. Моя собственная Алиса.

В ту ночь я так и не спал. Не сложно представить, что творилось у меня в голове. Я решал, стоит ли мне рассказать ему. Я был так многим ему обязан и был уверен, что его совет придётся кстати. Я представлял как встречу её вновь. Гадал кто она. У меня была своя версия. Но мне было нужно знать, что скажет об этом он. К рассвету я решил всё рассказать. И ещё я вдруг понял, что мне очень хочется увидеть её. Поговорить. Я даже убедил себя, каким будет её голос. Какой вкус у её губ. Запах кожи. Как я буду наслаждаться, обладая ей. Из ванны я вышел с двойственным чувством. Хотя, что может быть правильнее видеть в зеркале своё собственное отражение.

- Скрип.

Качнулось плетёное кресло. Мой наставник, внимательно меня слушавший и ещё какое-то время после моего рассказа молчавший, открыл глаза.

- Мне всегда нравилось твоё желание идти вперёд. Я знал много людей выбравших такой путь, но мало зашедших так далеко. Это сложно. Это требует времени. Нужна воля. И мне лестно твоё доверие. Хорошо, что ты рассказал мне об этом. Видишь ли, всё дело в нашем восприятии, которое, к сожалению, основывается на логике славных эйлинов. Но ведь всё гораздо сложнее, так ведь?

Я, молча, кивнул. Я прекрасно понимал, о чём говорит этот загадочный, интересный и, безусловно, мудрый господин. Я познакомился со своим учителем немногим больше года назад. В тот день я сидел на скамейке в парке и с увлечением читал Гурджиева. Я обдумывал одну из его мыслей и даже не сразу заметил, лёгшую на меня тень. Когда я поднял глаза, то увидел, что на меня с интересом смотрит, не просто смотрит, а как показалось в первый момент, изучает, далеко не молодой, но и совсем не старик, хорошо одетый мужчина.

- Вы позволите? – голос его был бархатным, а на губах играла улыбка.

Пришло сравнение с университетским профессором.

- Прошу, - я немного сдвинулся в сторону, освобождая ещё немного места подле себя.

Присев мужчина откинулся на спинку скамьи. Он недолго посидел молча, с явным удовольствием наслаждаясь птичьим гомоном. Я смотрел на его профиль и даже не заметил, как и сам стал частью трелей, настолько этот человек умел погрузиться в объект своего внимания, отстраняясь, освобождаясь от всего лишнего. Я даже едва не вздрогнул, снова услышав его голос, словно вдруг, из ниоткуда.

- Разделяете его взгляды? Или просто, любопытствуете?

Я отложил книгу.

- Увлекаюсь.

Совершенно банальное, светское знакомство, простые, вежливые фразы, и на первый взгляд, обычные, в не какого-то мифического контекста слова, сделали наш первый с ним разговор, познавательной, захватывающей беседой. Первой ступенью, долгой, очень высокой лестницы познания.

Мы подружились. Наши встречи стали чаще. Шло время. И чем больше мы общались, тем глубже я проникал в тонко сотканную структуру мира. Он вёл меня. Он был моей зажженной во тьме свечёй. Я и до встречи с ним успел многое узнать и достичь кое-каких успехов. Я увлекался йогой, психологией, физикой, квантовой механикой. Но именно разговоры с ним стали настоящей путеводной нитью. Казалось бы, в самом обычном, он находил и показывал мне такое, о чём я не мог и подумать. В сущности, он говорил об очевидном, о том, что действительно есть. Но говорил так, указывал на то, что делало знакомую реальность жизни, чем-то тайным, мистическим. С начала я принял его за философа, мыслителя, учёного. Но чем дальше я продвигался, чем больше узнавал, чем сильнее я проникался его идеями, его мировоззрением, чем больше я осознавал, тем увереннее и увереннее убеждал себя в том, что мой учитель, мой наставник и друг, является кем-то большем. Я начал думать, что он маг. Я убедился в этом не сразу. Ведь этот человек странным образом сочетал в себе суфизм и учения древних мистиков, при этом во многом опираясь на труды Энштейна и Белла. Он равно принимал науку, современную психологию и в то же время практиковал шаманизм американских индейцев. Он знал всё о каббале, христианстве, исламе, зороастризме. Он помог мне понять суть Дао и учения Патанджали. За разговорами мы курили гашиш. Путешествовали по мистическим мирам пийота. Погружались в яркие краски псилоцебиновых реальностей. За короткое время он привёл меня к дхьяне – шестому шагу йогического учения. Теперь я мог понимать то, что изучаю, то, что хочу познать в данный момент времени и пространства. Сейчас и здесь. Вернее, теперь с его помощью осознав это, могу сказать – не познать, а стать объектом моего познания.

И вот теперь, сидя напротив него, я уже и сам знал, каков будет его ответ. Но, как и прежде я хотел услышать это от него.

- Знаю, что понимаешь, - он улыбнулся. Именно так, как может только он один. Учитель был единственным моим знакомым, кто мог сказать улыбкой столь многое. – И прежде чем выскажусь я, позволь узнать твои мысли. – Он немного подался вперёд. – Так кто она?

- Алиса, - наверное, я улыбнулся, потому что заметил, как на его лице отражается моя улыбка. Он мне не мешал, молча ожидая продолжение. – Она не мираж. «Ни плод моего воображения». И я уверен, что в зеркале видел живого человека.

- Уверен? – в его голосе послышался скептицизм. – Мой друг, уверен? – Чуть настойчивее, с намёком, переспросил он.

Ах, да. Это был один из первых его уроков. И об этом он не переставал говорить, вновь и вновь. Нельзя быть в чём-то уверенным абсолютно. Нельзя. Уверен ли я? Хм. У-верен, вера. Вера – мысль победившая разум. Он учил иному. Он думал, как и Эймс, что мы лишь принимаем сигналы окружающей нас среды, организовывая их в предположения, так быстро, что не замечаем, что это всего лишь предположения, а не воспринимаемая реальность. Он учил, что мы не в силах описать всё как оно есть на самом деле, а лишь как оно представляется нам.

- Знаю.

Он кивнул.

- Помнишь, как-то мы говорили о Белле?

- Да. Его теорема. Не существует изолированных систем, а каждая частица во вселенной, находится в связи с остальными частицами.

- В мгновенной связи.

- В мгновенной, - кивнул я. – И постоянной.

- Так вот, некто Д. Сарфатти, предположил, что средством связи между частицами служит информация.

Подумав, я согласился. Информация в чистом виде не требует энергии, и она отрицает энтропию.

- И так. Мне кажется это твой случай. Мы, наше сознание, наш разум локализованы, но информация, поступающая в мозг не локальна. Она находится там и здесь, тогда, сейчас и всегда. Перед тем как впервые увидеть её, - он на миг прервался, - в зеркале. Ты медитировал.

- Да. Вначале я достиг ниямы, - согласился я. Теперь мне легко давалось это состояние намеренной спонтанности, импринтирующее пятый контур сознания. – А когда начал действовать препарат – достиг шестого, дхьяны.

- Полное объединение с объектом. Поздравляю. Большое достижение.

Мне приятна была его похвала. Да, действительно, в тот раз я в полной мере смог осознать значение фразы, что сознание и его содержимое функционально идентичны.

Учитель поднялся, оставшись стоять возле едва покачивающегося кресла.

- Что же, до твоей Алисы, - его губы вновь посетила мимолетная улыбка. – Могу предположить.… Зная кем, были твои родители… - Он говорил, не договаривая. Он знал, что мне не приятна эта тема. Да, он знал, кем они были. Я сам рассказал ему. И то наследство, что они мне оставили.… Не могу сказать, что я злюсь за это на них. Скорее наоборот. Я благодарен. – Мне кажется, что из-за всего этого, - он не определенно махнул рукой, - ты достиг одного из состояний самадхи. Ненадолго. На мгновенье. Но ты ведь знаешь, что значит время в такой концепции.

Я знал.

- Возможно, даже, на какое-то время активировалась космическая сеть…

- «Восьмой контур».

- …позволяющая вступить в контакт. Я бы даже сказал в союз. Не только с существами наделёнными чувствами, но и с некоторыми представителями человеческих архетипов. И даже, - он на мгновенье задумался, - с неорганическим миром.

Это могло значить, что я смог добиться того, о чём грезили представители всех религий. Я мог общаться с эмблематическими архетипами основной программы ДНК. Если проще – я мог контактировать с богами. Ух. Конечно, я был рад, узнав о подобном. Что ж. Я сам к этому шёл. Но тот будничный тон, которым говорил сейчас учитель… Мне даже казалось, что его самого моё достижение обрадовало не так сильно как меня. Хотя, если честно, теперь я не мог припомнить, что бы учитель выказывал чрезмерное волнение, хоть по какому вопросу.

- И естественно, что тебе ещё над этим работать и работать. В этот раз это была спонтанность. Но верю, что ты научишься контролировать и это.

Его взгляд замер на мне, а потом словно поглотил меня, всего. Впервые мне почудилось, что в душе шевельнулся страх. Но это было так мимолётно.… И я всё ещё был потрясён возможностями.

- А твоя незнакомка… - он снова пристально, изучающий посмотрел на меня. – Скажи, что ты знаешь о магии?

Я попытался собраться с мыслями, вспоминая обо всём, что читал или слышал о магии, колдовстве, чародействе… Я понимал, что наставник спрашивает меня о нечто большем, нежели шептания деревенских старух или о том, что предлагают в салонах и пишут в книгах, которые можно купить в любом букинистическом магазине. Магия доступная всем. Я мысленно улыбнулся. Нет, учитель хотел услышать другое. Я знаю, что в слово «магия» стекается много понятий, суждений, верований. Впрочем, как и в другие слова, которые мы наделили теми или иными свойствами, смыслом эмических реальностей, то, что пытается понять этнометодология. Методы осмысления и речь других. Но в любом случаи, что бы верно понять смысл взаимодействия, нужно знать контекст ситуации, не представленный в самом взаимодействии. Так что же я должен ему ответить? Ещё раз, перетряхнув все, что я, когда- либо читал, всё, что успел узнать у него самого, я рассказал то, как понимаю это не очень-то и длинное, но очень ёмкое слово – магия.

- Что ж, - выслушав меня и как всегда немного помолчав перед ответом, начал учитель, - ты во многом прав. Магия есть и в словах молитвы верующего и в ритуалах этнических колдунов. – Он улыбнулся. – И в любви… - Наставник внимательно, едва заметно прищурившись, посмотрел на меня. – Прав ты и на счёт Вертгеймера и его закона прегнантности, интерпретирующего стремление к простым чётким формам и устойчивым состояниям.

- Я помню, как ты говорил мне, что элементы поля объединяются в структуру в зависимости от близости, симметричности, замкнутости и сходства.

- Да, но существует и ряд других факторов, от которых зависит совершенство и устойчивость фигурного и структурного объединения.

Я кивнул, - ритмичность, построение рядов, общность света и цвета.

- Всё так, всё так…

Мне показалось, что он о чём-то задумался, но не успел я подумать об этом, как всё внимание наставника было вновь направлено на меня.

- Мне понравилось, что ты не забыл и первых инженеров хаоса…

Я про себя кивнул, учитель имел в виду индусских мудрецов, учения даосов и буддистов с их книгой мёртвых.

- …когда ещё не было инструментов для познания вселенной, люди чувствовали и понимали мир точнее.

Ага. Я снова про себя усмехнулся. А ещё древние считали, что для любого мало-мальски значимого магического ритуала обязательно требуется фаллос.

Учитель был согласен со мной почти во всём. Он одобрил и мою мысль о Пресуществление – мистическом претворении хлеба и вина в тело и кровь Христа, и примеры спонтанной ремиссии, когда совершено и неожиданно исчезали болезни. Он полностью поддержал и моё видение связи между ДНК, нейропептидами, восприятием внешнего мира и внутренними чувствами, в контексте магии.

- Но, мне не совсем понятно, почему ты так скептически относишься к словам?

Это он про моё упоминание о деревенских старушках с их нашёптыванием над котлом какой-нибудь гадости или шаром…

Я показал всем своим видом недоумение, - но, ты же сам говорил, что мыслители древности заблуждались, считая, что вселенная состоит из слов.

Он кивнул, и немного повернул голову в сторону, но я всё же заметил старательно спрятанную им улыбку.

- Если найдёшь правильные слова, сразу получишь Вечную Истину, - повторил учитель часть нашей давней беседы, когда он рассказывал про плен иллюзий греков в отношении слов. – Нет, сейчас я говорю о другом. Ты зря недооцениваешь значение знаков, символов и силу слова. Нет, от того, что вся наша вселенная состоит именно из слов из того смысла, что мы вкладываем в них, я не отказываюсь. Это всё так. Но и не безызвестная фраза – вначале было слово… тоже рождена не на пустом месте.

Я задумался, - ты имеешь ввиду некий протоязык?

Он кивнул, - да. Я уверен, что те понятия, что ты вкладываешь в это, имели место быть. Семантика, экзегетика, герменевтика… только делаю первые шаги. Зачастую слепо и не туда. Впрочем, мы отвлеклись…. Твой же случай… - наставник задумался, снова опускаясь в качнувшееся под ним кресло. – Бывает, - вновь начал он. Учитель говорил тяжело, роняя слова. Они падали, словно камни в глубокую воду, оставляя круги в моём сознании. Я подобрался, ощущая нечто необычное, неспокойное. Некий инсайт сулящий перемену. Но к благу ли? – бывает, что причина для того что бы нечто было сказано, возникает только после того, как это было сказано.

Так называемая провокация, вспомнил я. Наставник говорил как-то, что провокация призвана вызывать возмущения в системе. Хотя, как правило, причина имеется до события.

- И мы уже вспоминали про Белла, магию… - на миг он погрузился в собственные мысли. Я ждал продолжения. – Так вот, - он снова улыбнулся, – это оно.

- Волшебство? – Я выгнул бровь.

- Да. – Голос учителя был серьёзен. – Если хочешь.

- «Это не случайность».

- Это не случайность, - словно читая мысли, произнёс он. – Кто-то или что-то решило, что ты должен её увидеть. Ммм… встретить. Зачем? – Учитель едва слышно хмыкнул. – Пока можно только гадать. Почему сперва именно в зеркале? – Он снова ненадолго задумался. – Совпало время с пространством. Некий перекрёсток дорог. Пробившийся в твой разум сигнал, сформировавшийся в увиденное тобой… Как мы уже говорили, информация – она не локальна. Ты получил доступ, к некому эгрегору, хотя, это и не совсем точное определение. Сейчас не важно, кто она такая, где находиться. – Он снова задумался, - откуда пришла… - Посмотрев мне в глаза, продолжил – важно, что она важна для тебя.

- «Знал бы ты, как!» - Вспомнив её лица, мимолётную встречу на улице, в который раз убедился, что девушка навсегда поселилась в моём сознании. В сердце. Незнакомка стала моим наваждением. Я уже не мыслил другого будущего, как только с ней. Слова учителя впускали в мою душу уверенность, что мы встретимся. Обязательно. В этом миг, я знал – это моя судьба. Я понимал, о чём сейчас говорит учитель. Синхронистичность. Именно так физик Паули называл странные, сверхъестественные совпадения. Некий принцип природы в нелинейности прошлого-настоящего-будущего. Субатомные события не объяснимые современной наукой. Судьба? Бог? Я снова улыбнулся, вспоминая, что для того что бы быть синхроничным, два события, объекта, должны произойти одновременно и иметь очень большое влияние друг на друга. Но при этом не иметь причинно-следственной связи. – «Значит это судьба… Мы встретимся. О Боже! Мы встретимся!..»

Видимо я увлёкся, так как вскоре заметил, что наставник уже какое-то время молча смотрит на меня. Его взгляд был рассеяно-задумчив. По опыту я знал, сейчас он делает выводы. Он что-то понял. Это последняя мысль, подула на меня холодком. Но я опять не успел подумать об этом, так как учитель посмотрел мне прямо в глаза.

- Знаешь что? – Его слова, тихие и спокойные, сейчас наполняли меня надежной, окунали в некое таинство, - ты должен её найти. Раньше я сомневался. Но… всё обдумав… - краткий, пристальный взгляд в мои глаза, - я тебе помогу.

- Скрип.