МАТРИЦА и ИСЛАМ: Живем ли мы в симуляции? Книга пятая. Разум или материализм?

Материализм не может оказаться абсолютной истиной даже со своим защитным поясом ситуативных ad hoc гипотез. Точно так же, как, например, геоцентризм. Геоцентризм — это ошибочная модель, согласно которой Земля постулировалась как центр Вселенной. Для того чтобы эта модель была на плаву, она систематически вводила ad hoc гипотезы в виде эпициклов. Каждый раз, когда наблюдения не сходились с предсказаниями, вводился новый эпицикл, который объяснял, почему небесные тела движутся не так, как мы думали. При этом математически эта модель была довольно-таки сильной, у неё был сильно разработанный математический аппарат, чего нет в материализме [24]. У материализма нет никакого порождающего уравнения. Мы не можем строго в физическом смысле постулировать естественный отбор как фундаментальный закон природы. У нас нет никакого критерия количественного перехода, когда на какой-то стадии условная обезьяна начинает трансформироваться в человека и как конкретно это происходит. У нас нет предсказаний, какие конкретно изменения произойдут в естественном отборе. Всё, что у нас есть, — это ретроспективное описание [25].

На сегодняшний день ядро материализма принципиально нефальсифицируемо. Нет никакого эмпирического факта, который мог бы подтвердить эту модель. Конечно, адепты парадигмы скажут, что как только мы найдём условного кролика рядом с костями динозавров, мы тут же пересмотрим своё ядро. Как вы думаете, произойдёт ли это? Конечно же, нет. Как только этот кролик будет найден, униформизм как-нибудь поможет, скажет, что слои лежат не так или мы что-то не понимаем, или заяц сюда случайно попал, молекулярные часы будут подкручены, и будет сказано, что этот заяц на самом деле не оттуда, и так далее. Нет абсолютно никакого жёсткого критерия фальсификации этой модели [26].

Если какой-то человек захочет доказать геоцентризм сегодня, ничто ему не мешает это сделать. Он просто берёт защитный пояс, дорисовывает ещё 50 или 150 эпициклов, закрывает глаза на эмпирические данные и говорит, что геоцентризм — это истина. То же самое и с материализмом. Если человеку импонирует идея, что жизнь — это случайный стохастический процесс, никакое указание на защитный пояс не сможет сдвинуть его с этой позиции. И в этом он похож на сторонника плоской Земли. Потому что сторонник плоской Земли сделал априорный вывод. У него тоже есть своё ядро о том, что Земля плоская. Это ядро никак не подтверждается эмпирически. И защитный пояс строится на отвержении эмпирических данных. Он просто говорит: «Вы все врёте, это неправда, это заговор». То же самое и здесь. Огромное количество эмпирических данных, например трудная проблема сознания, с помощью элиминативизма просто игнорируется парадигмой [27].

Наука существовала и до материализма. Научный метод использовали и Аль-Хорезми, Аль-Хайсан, Ньютон, Кеплер, Коперник. Все эти учёные были верующими людьми. Ньютон говорил о том, что он изучает то, как Создатель создал мир. Он, по сути, стоял на позиции реверс-инженера. А современная материалистическая парадигма стоит больше на позиции открывателя. Люди не реверс-инжинирят систему, а как будто создают её [28]. Материализм родился как реакция на притеснение западным институтом католической церкви. В этом смысле его ядро ещё и не совсем научное, оно идеологическое. Тогда нужно было побороть этот религиозный институт. Поэтому концепция отрицания духовного уровня была очень полезна для создания секулярных государств и для политического давления на институт католической церкви. А мы все восприняли это как некую истину. Не бывает в науке истин, которые не опровергались бы со временем [29].

Только новая парадигма может опровергнуть старую. И такая парадигма у нас есть. И это Разумная модель реальности. Это модель, для которой все эти аномалии являются не аномалиями, а законными следствиями, потому что она рассматривает мир как информационную архитектуру, где первична не материя, а информация. Материализм же с его защитным поясом, строго по Имре Лакатошу, является деградировавшей исследовательской программой. Его ядро эмпирически неадекватно вызовам XXI века. Он предлагает их игнорировать или переинтерпретировать, не обращая внимания на их сложность [30].

Коран говорит:

«Воистину, в сотворении небес и земли, в смене ночи и дня, в кораблях, которые плавают по морю с тем, что приносит пользу людям, в воде, которую Аллах ниспослал с неба и оживил ею мёртвую землю… — во всём этом знамения для людей разумеющих» (Коран, 2:164).

«Истина — от твоего Господа. Не будь же в числе сомневающихся» (Коран, 2:147).

[1] Кун Т. «Структура научных революций» (1962).

[2] Там же.

[3] Лакатош И. «Фальсификация и методология научно-исследовательских программ» (1970).

[4] Там же.

[5] Чалмерс Д. «Сознающий ум: в поисках фундаментальной теории» (1996).

[6] Чалмерс Д. «Трудная проблема сознания» (1995).

[7] Черчленд П. «Материализм и качественное содержание сознания» (1985).

[8] Сперри Р. «Расщепленный мозг и сознание» (1968); Газанига М. «Сознание и расщепленный мозг» (1970).

[9] Нагель Т. «Панпсихизм и проблема сознания» (1979); Чалмерс Д. «Панпсихизм и панпротопсихизм» (2015).

[10] Дэвис П. «Случайная Вселенная» (1982); Рис М. «Всего шесть чисел» (1999).

[11] Дэвис П. «Случайная Вселенная» (1982).

[12] Рис М. «Всего шесть чисел» (1999).

[13] Гут А. «Инфляционная Вселенная» (1997); Линде А. «Раздувающаяся Вселенная» (1990).

[14] Эллис Дж. «Критика мультивселенной» (2011).

[15] Картер Б. «Совпадение большого числа и антропный принцип в космологии» (1974).

[16] Пригожин И. «От существующего к возникающему» (1980).

[17] Мейер С. «Signature in the Cell» (2009).

[18] Опарин А. «Происхождение жизни» (1924); эксперимент Миллера-Юри (1953).

[19] Шапиро Р. «Происхождение жизни: от абиогенеза к биогенезу» (2006).

[20] Гулд С. «Прерывистое равновесие» (1972); Элдридж Н., Гулд С. (1972).

[21] Харпендинг Х. «Бутылочное горлышко человека» (1998); Таллеми Л., Стоункинг М. «Генетическое разнообразие человека» (2005).

[22] Ольберс Х. «О видимой яркости неба» (1826); Хаббл Э. «Соотношение красного смещения и расстояния» (1929).

[23] Левонтин Р. «Биология как идеология» (1991).

[24] Кун Т. «Коперниканская революция» (1957).

[25] Гулд С. «Критика адаптационизма» (1979).

[26] Поппер К. «Логика научного исследования» (1934).

[27] Шермер М. «Почему люди верят в странные вещи» (1997).

[28] Ньютон И. «Математические начала натуральной философии» (1687); Аль-Хорезми «Китаб аль-джебр валь-мукабала» (IX в.); Аль-Хайсан «Книга оптики» (XI в.).

[29] Дрейпер Дж. «История конфликта между религией и наукой» (1874); Уайт Э. «Война науки с теологией» (1896).

[30] Лакатош И. «Фальсификация и методология научно-исследовательских программ» (1970).

Глава 2. Теория эволюции Дарвина: научный факт или идеология?

В 1859 году Чарльз Дарвин опубликовал книгу, которая перевернула мир. «Происхождение видов» стало манифестом новой эры. Идея о том, что все живые существа произошли от общего предка путём естественного отбора и случайных мутаций, была встречена с восторгом теми, кто хотел избавиться от Бога [1].

Дарвин не был первым, кто говорил об эволюции. Ламарк, Эразм Дарвин (дед Чарльза), даже Аристотель высказывали догадки о том, что виды могут изменяться. Но именно Дарвин предложил механизм: естественный отбор. Основные движущие силы эволюции, по Дарвину, — наследственная изменчивость, борьба за существование и естественный отбор [2]. Идея казалась простой и элегантной. Надо было оказывается просто выжить. Если у каждого вида рождается больше особей, чем может выжить, и если эти особи немного различаются, то те, у кого есть полезные признаки, с большей вероятностью выживут и передадут эти признаки потомству. Со временем, через множество поколений, накапливаются изменения, и новый вид отличается от старого [3].

Современники Дарвина ухватились за эту идею. Она не требовала Бога. Она объясняла сложность жизни без Создателя. Как писал сам Дарвин: «Я вполне убежден, что виды не неизменны и что все виды ... — прямые потомки одного какого-нибудь, по большей части вымершего вида» [4]. Однако сам же Дарвин признавал, что его теория имеет слабые места. Он писал: «Естественный Отбор был самым важным, но не единственным средством модификации» [5]. И это признание оказалось пророческим.

Прошло более 160 лет. И что мы имеем? Вместо того чтобы стать незыблемым научным фактом, эволюционная теория обрастает всё новыми и новыми ad hoc гипотезами. Вместо того чтобы объяснять всё больше данных, она сталкивается с аномалиями, которые не может объяснить.

Рассмотрим главные проблемы.

Дарвин предсказывал, что в палеонтологической летописи должны быть тысячи переходных форм — существ, которые находятся на полпути между одним видом и другим. Он писал: «Родоначальная форма и все переходные разновидности должны вообще оказаться истребленными самим процессом образования и совершенствования новой формы» [6]. Это было удобное объяснение: мы не видим переходных форм, потому что они вымерли. Однако даже сам Дарвин удивлялся их отсутствию.

В XX веке палеонтологи столкнулись с тем, что переходные формы так и не находятся. Вместо этого они обнаружили «кембрийский взрыв» — внезапное появление огромного количества новых видов в одном геологическом слое, без предшествующих переходных форм. Стивен Джей Гоулд и Нил Элдридж, известные палеонтологи, предложили концепцию «прерывистого равновесия». Согласно ей, эволюция происходит не постепенно, а скачками: долгие периоды стазиса (неизменности) сменяются короткими периодами быстрых изменений [7]. Но что такое «прерывистое равновесие»? Это еще одна ad hoc гипотеза, придуманная для того, чтобы объяснить отсутствие переходных форм. Гоулд и Элдридж признавали, что их концепция не объясняет механизм быстрых изменений, она лишь описывает паттерн в летописи окаменелостей [8]. Они не предложили нового механизма эволюции. Они просто переименовали проблему. Как заметил один из критиков, Гоулд лишь «модифицировал неодарвинизм», не предложив ничего принципиально нового [9].

Дарвин писал: «Если бы можно было показать существование какого-либо сложного органа, который не мог бы образоваться через многочисленные, последовательные, незначительные модификации, моя теория полностью разрушилась бы»