История Сангра'аля

Михаил Барс

История Сангра'аля

Пролог, в котором авторобъясняет невозможность своего труда и всё же берётся за перо

Я, Висилина из рода Алтиор, носящая в глазах 513 золотых колец (513 реинкарнация Августа Алтиора), берусь за этот труд в полном осознании тщетности своих усилий. История не терпит живых свидетелей. Она перемалывает их в пыль, которую ветра Санграаля разносят по забытым уголкам вселенной, и лишь изредка эта пыль оседает на страницах книг, позволяя следующим поколениям строить свои империи на костях заблуждений.

Моя задача — собрать эту пыль. Слепить из неё сосуд, способный удержать истину, не разбившись вдребезги от её тяжести. Я — историк. И я — пятьсот тринадцатое эхо первого голоса. Моё происхождение дарует мне уникальную призму восприятия, но эта же призма дважды преломляет свет, угрожая исказить картину. Я прожила тихую жизнь. В отличие от Иссы, вечной воительницы, или Крона, вневременного странника, мой удел — кропотливое сидение в архивах, расшифровка мёртвых языков и бесконечные беседы с теми, чьё существование само по себе является хроникой. Я — летописец. И это моя единственная форма бунта против надвигающейся тьмы, которую я, скорее всего, не увижу, но дыхание которой леденит мне затылок каждую ночь, когда я засиживаюсь над рукописями слишком долго.

Этот трактат, «История Санграаля», не сборник дат и имён. Это попытка проследить логику Безумия. Ведь если вглядеться в историю нашей вселенной непредвзято, любой разумный учёный придет к выводу, что мироздание давно должно было погибнуть. Сотни раз. Мы балансируем на лезвии клинка, и наша история — это запись того, как лезвие входит всё глубже, а мы учимся танцевать на острие, называя это прогрессом.

Часть 1. Двойная природа хроники и Правило трёх третей

В основе любого исторического изыскания лежит метод. Мой метод особенный. Он завязан на Сангра'але, этой первичной энергии, которая одновременно является и предметом исследования, и инструментом. Как изучать огонь, если сам состоишь из пламени? Как писать о магии, если само твое сознание есть продукт чувственного, а не формульного взаимодействия с ней?

Чтобы ответить на этот вопрос, я должна сначала объяснить фундаментальный закон, лежащий в основе всего сущего, — Правило трёх третей. Именно оно определяет не только структуру мироздания, но и структуру этого трактата. Сангра'аль, первичная энергия, неоднородна. Он существует в трёх ипостасях, трёх третях, которые, сплетаясь, творят реальность.

Первая треть — это материя, сущее. Это энергия в её самой пассивной, «спящей» форме. Она связана в структуре всех объектов, существ и планет. Каждый камень, каждое дерево, каждое живое тело — это сосуд, в котором заперта первая треть Сангра'аля. Она — холст, на котором пишется картина бытия.

Вторая треть — это свободный поток. Свободная, текучая энергия, пронизывающая космос подобно гравитационному полю. Где-то её плотность выше, где-то ниже. Ею пропитаны магические существа, артефакты и Гиперкосмические Сущности. Именно с этой третью взаимодействуют эмпаты, черпая из неё силу для своих деяний.

Третья треть — это сфокусированная воля. Самая грозная и недоступная часть Сангра'аля. Она не разлита в пространстве, а контролируется единолично Богиней Эгидой. Если первая треть — это материя, а вторая — энергия, то третья — это намерение и закон. Это способность направлять и фокусировать две другие трети в единое, невообразимое действие.

Осознав это триединство, я структурировала свой труд, подчинившись Правилу Трёх Третей в той же мере, в какой ему подчиняется вселенная.

Первая треть моего повествования — это сущее. Это факты, археологические находки, зафиксированные свидетельства. Материя истории, скованная в строках.

Вторая треть — это свободный поток. Это гипотезы, анализ мотивов, психологические портреты богов и чудовищ. Эмпатическая связь с прошлым, доступная мне как носительнице памяти Августа Алтиора и его последующих перерождений.

И третья треть — сфокусированная воля. Моя интерпретация. Здесь я позволяю себе быть не бездушным регистратором, а мыслящим существом, которое выносит суждения. Я понимаю, что это противоречит академической этике эпохи Коалиции Объединённых Планет (КОП), но я не доверяю объективности. Объективность — это ширма, за которой трусы прячут неспособность назвать зло злом, а подвиг подвигом.

Часть 2. О боли эмпата, пишущего о войнах

Говоря о методе, нельзя умолчать о главном проклятии историка нашего времени — об эмпатии. Мы, чувствующие Санграаль, не можем читать хроники войны как сухие сводки с фронтов. Когда я изучала Эпоху Террора, мне пришлось запереть себя в звуконепроницаемой капсуле на орбите мёртвой звезды, потому что информационный след Великого Истребления Народов (ВИН) до сих пор, спустя тысячелетия, способен ввергнуть чувствительного эмпата в кататонию. Я слышала крики планет, которых сжигали заживо.

Я чувствовала, как гаснут Искры, десять сестер-эмпатов, созданных как оружие и уничтоженных Кругом Аргсидана. Я видела сны Аквы и Терры, сестёр-Деусов, связанных такой связью, что боль одной мгновенно парализовала другую, и я пережила момент их синхронной гибели от рук Миры. Это не делает текст лучше. Это делает текст почти невыносимым для написания. Если вы, читатель, ждете отстраненного академического тона, закройте эту книгу. Я пишу кровью своего сердца, и чернилами мне служит Санграаль.

Часть 3. Сквозь тернии к Первой звезде

История, описываемая мной, делится на два колоссальных периода: Доавгустовскую Эпоху и Послеавгустовскую Эпоху. Это деление не условно. Август, моё Первое воплощение, не просто создал Магнолию. Он пробил брешь в стене между хаосом и порядком. До него магия была уделом избранных эмпатов, существовавших в парадигме поклонения Древним. После него магия стала технологией, доступной любому, у кого хватит ума и воли её освоить. Он демократизировал апокалипсис.

Доавгустовская эпоха — это мир мифа. Время, когда Гиперкосмические Существа были не фигурами на совете, а стихиями. Я посвятила годы расшифровке природы Ранары и Аранара. Как сестра могла бесконечно воевать с братом? Ответ прост: их война не была антагонизмом зла и добра. Это был космический танец созидания и разрушения, в котором рождались звезды и само понятие души. И в центре этого танца — величайшая трагедия вселенной, Сын.

Я утверждаю, основательно изучив все доступные «Плачи Первой звезды» (сохранилось лишь три, но это точные копии), что суицид Сына не был актом слабости. Это был акт жертвенной любви. Наблюдая бесконечную войну творцов, он понял, что только крайняя степень страдания способна породить новую реальность. Его смерть стала той энергией, тем колоссальным всплеском Санграаля, который позволил жизни распространиться повсюду. Мы все Дети Первой звезды, нравится нам это или нет. Мы рождены из агонии бога, и эта родовая травма объясняет нашу врожденную склонность к конфликтам.

Я детально реконструировала иерархию Старых Деусов. В моей работе вы найдете не просто мифологию Витана и его меча Сайан, но и экономический анализ того, как сокрытие этого артефакта повлияло на военную доктрину КОП. Я рассматриваю Чуму, заточенную в ином измерении, не как абстрактное зло, а как законсервированную угрозу, которая, согласно моим выкладкам, ждет своего часа.

Особое место я уделила феномену Алекса Вингельма. Многие историки игнорируют его, считая просто удачливым полубогом. Я же настаиваю: Алекс — это темная лошадка галактической политики, живые скрижали парадоксов. Как он, лишенный магии в результате раскола души, до сих пор жив? Как он, единственный, перевел письмена на Первой планете Римганг? Его связь с Королем Тёмных, его роль в появлении Парадокса — я посвятила этому отдельную главу, пытаясь доказать, что Алекс Вингельм является системной ошибкой в коде реальности.

Часть 4. Революция Магнолии и её кровавые плоды

Переход к Послеавгустовской эпохе потребовал от меня смены методологии. Если До-эпоха читается через миф, то После-эпоха записана на языках программирования заклинаний. Магнолия Августа — величайшее культурное потрясение. Я разобрала девяносто девять из ста Заклинаний, но главный мой интерес всегда был направлен на то, что он скрыл. Три запретных заклинания. Два из них известны — Смерть и Свет. Но третье? Третье — это белое пятно на карте познания.

Я выдвигаю гипотезу, что третье заклинание было не боевым, а экзистенциальным. Возможно, именно оно позволило ему нарушить условия связки с лучшим другом Иваном и уйти в цикл перерождений, сохранив индивидуальность. Ибо история Алтиоров — это история накопления личности. Михаил, моё второе воплощение после Августа, был чудовищной ошибкой. Я не стану обелять его, хотя это я сама, но в ином воплощении. В моем кабинете лежит папка с надписью «ВИН: демография потерь». Это папка толщиной с мой рост. Я изучила каждую цифру. Я плакала над каждой цифрой. Эпоха Террора была неизбежным следствием того, что абсолютная память гения попала в разум травмированного ребенка. Это не оправдание. Это диагноз.

Исса была реакцией на грех Михаила. Стальная воительница, основавшая Легион, она пыталась контролировать то, что распустил её предшественник. Я с особым трепетом описываю её боевой тандем с Герой, Берсерком Алтиоров. К сожалению, большая часть архивов Легиона Путей закрыта, но кое-что мне удалось восстановить по косвенным данным и по личным дневникам Крона.

Крон — это мое самое любимое и самое сложное исследование. Вневременная Магнолия. Путешествие к концу времен. Встреча с самим собой, носящим тысячу колец. Я не могу передать словами то чувство диссонанса, которое испытываю, когда думаю о том, что Крон одновременно знал всё и намеренно стер это знание, дабы избежать «спойлеров». Он подарил нам шанс прожить нашу историю вслепую, и я благодарна ему за это. Однако утаить все следы невозможно. Я обнаружила петли. Аномалии в исторических записях, которые можно объяснить только вмешательством извне временного потока.

Часть 5. Тень Последней войны

И вот мы подходим к самой опасной части моего предисловия. К мотивации, которая заставила меня вообще сесть за написание «Истории времени». Дело не в академическом тщеславии. Дело в страхе. Я пишу этот труд как завещание.

Изучая структуру Легиона Путей, тайные переговоры с Солом-аВей и превращение Первой звезды в гиперкомпьютер, я пришла к однозначному выводу. Грядёт Последняя война. Дата известна расплывчато, она связана с рождением 1312-й реинкарнации, что является величиной почти астрономической. Враг, с которым не справятся ни ГС, ни КОП.

Всякое исследование натыкается на стену. Стена, о которую разбились мои лучшие аналитические заклинания и самые чувствительные эмпатические зонды. Это фигура неизвестного врага и природа «древнего зла», которое должны пробудить Легион и Сын. В моем тексте есть Глава N, которая сейчас пуста. Я хотела оставить в ней место для чуда или для прозрения. Если вы читаете это, и Глава N всё еще пуста, значит, чуда не произошло.

Меня часто спрашивают молодые историки: «Висилина, зачем ворошить прошлое, если будущее всё равно предрешено Кроном?». Ответ прост. Предрешена не судьба, предрешен ландшафт. Крон и другие путешественники во времени видели очертания гор, но мы, живущие в потоке, прокладываем тропы. И от того, как мы помним прошлое, зависит, не заведет ли нас эта тропа в пропасть.

Часть 6. Благодарности и границы метода

Этот труд не появился бы на свет без помощи существ, чьи имена я не могу раскрыть из-за протоколов Легиона, но я обязана упомянуть доживающих свой век Титанов Вечности, с которыми мне посчастливилось говорить. Их память длиннее моей на порядки, и их спокойная, величественная печаль примирила меня с некоторыми темными страницами нашего общего дома.

Особую благодарность я приношу проекции Первой звезды, содержащей сознание Сола-аВея. Работа с архивом живого гиперкомпьютера — это уникальный опыт. Единственный минус — полное отсутствие эмпатии в ответах. Машина выдает факты, не заботясь о том, выдержит ли твоя психика правду. Моя психика выдержала. Почти.

В заключение я хочу сказать о границах применимости этого текста. «История Санграаля» — не истина в последней инстанции. Это самый подробный и честный отчет о нашем позоре и нашей славе, который я смогла составить. Я знаю, что, читая о Короле Судеб, о геноциде Сероглазых или о трагедии Физики и ее детей, вам захочется судить. Судите. История требует моральной оценки, иначе она становится просто коллекционированием трупов. Но помните: вы смотрите на мир глазами 513-й реинкарнации. У меня за плечами опыт души, которая побывала и жертвой, и палачом.

Я сижу в своей башне на окраине старого сектора. На моем столе стоит чашка остывшего чая, а за окном светят звёзды. Среди них есть та, Первая звезда, где когда-то умер Сын. Я слышу её гул. Гул, который пронизывает всё сущее. Санграаль поет свою песню, и я записала ноты этой песни, разложила её на партитуры для разума.

Читайте. Спорьте. Плачьте. И главное, помните. Потому что когда родится 1312-я реинкарнация, именно память станет нашим последним оружием.

Часть 7. Инструменты, язык и голоса: необходимые пояснения для читателя

Прежде чем вы, читатель, ступите на зыбкую почву истории, какой она предстала передо мной, я обязана сделать несколько технических, но крайне важных замечаний. Без них метод, которым я восстанавливала картину прошлого, может показаться либо шарлатанством, либо магией в самом вульгарном смысле этого слова. На самом же деле, это кропотливая наука, требующая не меньшей точности, чем работа часовщика.

Об эмпатических зондах и природе моего зрения

В тексте вы не раз встретите упоминания «эмпатических зондов». Это не поэтическая метафора и не проявление врождённой интуиции. Это один из главных инструментов историка нашей эпохи. В основе метода лежит одиннадцатое заклинание из системы Магнолии, созданной Августом Алтиором. Суть его заключается в создании микроскопических сгустков управляемого Сангра'аля, которые исследователь дистанционно направляет своей волей в любую точку пространства.

Эти зонды позволяют проводить диагностику и анализ окружающего мира на фундаментальном уровне. С их помощью я не просто «вижу» остаточные эмпатические следы давно минувших событий, я препарирую саму ткань реальности. Я могу определить структуру заклинания, произнесённого тысячу лет назад, или почувствовать эмоциональный отпечаток, оставленный в камне. Именно эмпатические зонды позволили различить сигнатуры Первозданных в Первичном Иле. Без этого инструмента моя работа была бы невозможна, а история осталась бы лишь собранием мёртвых дат.

О сокращениях и языке труда

В стремлении к лаконичности и следуя академической традиции эпохи, я часто прибегаю к аббревиатурам, особенно когда речь заходит о крупных политических и исторических явлениях. Во избежание путаницы привожу их расшифровку здесь:

КОП — Коалиция Объединенных Планет. Главный политический и военный союз обитаемой вселенной, созданный Элефантом.

ЛП — Легион Путей. Автономная военная организация, детище Иссы Алтиор.

ВИН — Великое Истребление Народов. Официальный термин для обозначения геноцида, развязанного Михаилом Алтиором в Эпоху Террора.

ГС — Гиперкосмические Существа. Древнейшие и сильнейшие сущности, стоящие над Деусами и смертными, такие как Ранара, Вечность или Эгида.

Благодарности: Голоса, создавшие эту книгу

Этот труд не монолог отшельника. Он соткан из тысяч голосов, которые я, как летописец, лишь перевела на язык букв и слов. Я в неоплатном долгу перед теми, кто согласился говорить со мной, открывать архивы и делить боль воспоминаний.

Совет Легиона Путей, КОП и лично Титаны вечности оказали мне честь, предоставив доступ к закрытым архивам и позволив опросить тех, чья память длиннее моей на порядки. Я никогда не забуду терпеливую печаль, с которой они описывали трагедии Деусов. Певец последней петли, Молчаливый наблюдатель и Младшая дочь Мирамир — ваши имена скрыты, но ваш вклад бесценен.

Я благодарю Детей Первой звезды, чей короткий контакт пролил свет на эпоху, предшествовавшую появлению Старых Деусов. Я благодарю Новейших Деусов, Микара и Лойю, за их откровенность в вопросах, касающихся исцеления души и невидимых глазу связей. Я приношу благодарность аватару Вектора, чей коллективный взгляд на историю стал для меня отрезвляющим душем после погружения в эмпатический хаос прошлого. Я благодарю выживших Сероглазых и Агаров, нашедших в себе мужество вновь пережить боль своего создания, чтобы их трагедия не была забыта. Моя глубочайшая признательность последнему из Неуязвимых и всем тем безымянным чиновникам, офицерам и архивариусам, кто рискуя карьерой, выдавал мне засекреченные материалы без права разглашения.

И, наконец, моя вечная память и благодарность — Сол-а'Вею, мальчику, ставшему звездой.

Глава 1. Ранара иАранар: космический танец созидания и разрушения, или о том, как вселеннаянаучилась дышать

Я пишу эти строки на тридцать седьмой день моего затворничества в орбитальной капсуле, подвешенной над Первой планетой Римганг. Расстояние пятьдесят три миллиона километров от поверхности. Это моя рабочая позиция. Отсюда лучше всего слышен Плач.

Когда я говорю «слышен», я не имею в виду звуковые волны. В вакууме их нет. Я говорю об эмпатическом резонансе — вибрации в свободной трети Сангра'аля, которая исходит от Первой звезды непрерывно с момента её создания. Это не крик. Не стон. Это колыбельная, спетая на языке, которого никто не помнит. И одновременно надгробный плач. Чтобы понять истоки всего сущего, нужно прослушать этот сигнал не ушами, а душой. Я слушала его тридцать семь дней. Я записала три тысячи двести сорок одну страницу расшифровок. И я готова представить вам мою реконструкцию Начала.

Но прежде предупреждение. Всё, что я напишу ниже о Ранаре и Аранаре, не является «фактом» в том смысле, в каком понимает это Коалиция Объединённых Планет. У нас нет археологических находок из первых дней. У нас нет свидетелей, готовых дать показания под запись. Даже Гиперкосмические Существа, те, кто появился позже (Вечность, Пустота, Элефант) не были там в самый первый момент. Единственный, кто мог бы подтвердить или опровергнуть мою реконструкцию сама Ранара, но она молчит. Она молчит с тех пор, как создала душу. Аранар тоже не даёт интервью историкам.