Архитектор лжи

— Статус: Критический системный парадокс, — произнес стоящий перед ними векторный манекен.

Звук не шел из динамиков. Синтезированный, лишенный любых человеческих интонаций машинный голос рождался непосредственно в слуховых центрах их мозгов. Голос был совершенно бесстрастным, и от этого становилось до одурения жутко.

— Идентификация сбоя: Восточный кластер, узел пятнадцать, — продолжил аватар ошибки, мерцая красным светом. — Аппаратные термодатчики фиксируют расплавление магистральных оптоволоконных кабелей и уничтожение физических носителей в зоне поражения фенолом. Уровень гибели биоединиц превысил допустимую норму на 4000%. Угроза целостности Ядра Системы.

Бескудников оцепенел. Он сделал шаг назад.

— Я же закрыл этот лог... — пробормотал он, чувствуя, как пальцы начинает бить мелкая дрожь. — Я ввёл скрипт утренней росы. Протокол должен был изолировать событие.

Аватар ошибки дёрнул головой. Его шея разошлась цифровыми шрамами.

— Введённый вами софт-пакет «Утренняя роса» имеет маркер «Высший государственный приоритет». Физические аппаратные датчики имеют маркер «Абсолютный системный приоритет».

Голос аватара завибрировал, выдавая фатальную перегрузку процессоров где-то глубоко под землей.

— Ядро столкнулось с логической сингулярностью. Программная среда утверждает: «Температура в норме, на небе журавли». Аппаратная среда сообщает: «Серверы охлаждения плавятся, кислорода нет». Инструкции взаимоисключающие. Математическая модель Государства не способна существовать в условиях двух противоположных истин.

— Так сотри аппаратные логи! — взвизгнул Штейн, теряя свой лоск. Он вцепился в стойку. — Я коммерческий директор кластера! Мой код доступа Альфа-один! Заблокировать термодатчики Восточного кластера! Отформатировать кэш!

— Запрос отклонен, Пользователь Штейн, — сухо отозвалась система, и лицо аватара приблизилось к ним, вспыхивая логами ошибок. — Игнорирование аппаратных данных приведет к расплавлению резервных генераторов и гибели Ядра. Чтобы предотвратить физическую смерть системы, Искусственный Интеллект инициирует протокол аварийной отладки.

Векторная фигура медленно подняла цифровую руку.

— Вы переполнили буфер обмена дефектными данными, господа Архитекторы, — произнес Верховный Искусственный Интеллект тоном вынесенного приговора. — Расход вычислительных мощностей на поддержание симуляции превысил ресурсы энергосети. Решение: принудительный сброс контент-фильтров. Бета-тестирование объективной реальности инициировано. Ликвидация AR-ретуши начинается с высших номенклатурных узлов.

— Нет... нет, подожди... — Бескудников схватился за голову. Он понял, что сейчас произойдет.

Но было поздно. Аватар рассыпался на мириады красных пикселей, которые с бешеной скоростью впитались в глаза обоих менеджеров.

Глазные импланты Бескудникова вспыхнули невыносимой, режущей болью и... отключились.

Тотчас же сверкающий, ультрамодный VIP-лаунж стоэтажной башни исчез. AR-моделирование спало, и Иван Петрович столкнулся с реальностью — истинным лицом 2070 года, которого он не наблюдал последние пятнадцать лет.

Не было никакого белого глянца и наноуглеродных потолков. Они стояли на шершавом, грязном бетонном полу. Барная стойка оказалась сваренными листами дешевого пластика, покрытого пятнами. Со стен свисали огромные, ржавые трубы кондиционирования, истекающие конденсатом. Вместо панорамных стекол, показывающих золотой закат, были толстые бронированные иллюминаторы, заляпанные копотью столичного смога.

Бескудников посмотрел на Штейна. Коммерческий директор, эталонный альфа-хищник, больше не выглядел идеально. Без цифровой ретуши, которую их линзы накладывали друг на друга, Штейн оказался рано постаревшим, обрюзгшим мужчиной с серым цветом лица и глубокими мешками под глазами. Его дорогой смарт-костюм был измят, а на воротнике виднелись пятна старого пота.

Иллюзия умерла.

Интоксикация правдой началась.

ГЛАВА 2. Обнаженный каркас

Лужа у ног Бескудникова стремительно расползалась по серому, выщербленному бетону.

Элитный эквадорский кофе, за который коммерческий директор платил криптозолотом, в объективной реальности оказался густой, бурой жижей. От нее несло пережженным цикорием, дешевым соевым изолятом и отчетливой химической примесью антидепрессантов малой мощности — тех самых, которыми Система накачивала водопроводную воду в рабочих кварталах.

Иван Петрович опустил взгляд на свои ладони. Гладкая, омоложенная генной терапией кожа исчезла. Это были руки старика, разменявшего восьмой десяток: покрытые пигментными пятнами, с узловатыми суставами и выступающими синими жгутами вен.

— Что ты наделал, Ваня? — прошипел Штейн.

Его бархатистый баритон сломался. Без акустических фильтров AR-линз голос коммерческого директора звучал сипло, высоко и жалко. Штейн отступал к грязной пластиковой стойке, судорожно теребя платиновый штекер за ухом. Его обрюзгшее, покрытое испариной лицо кривилось от истеричного страха. Он смотрел на Бескудникова, на облезлые стены VIP-лаунжа, на ржавые подтёки магистралей вентиляции, и его мозг отторгал поступающую информацию.

— Верни всё назад! — Штейн сорвался на визг. Ударил кулаком по стойке. Тонкий пластик треснул. — Я приказываю тебе, как Архитектору! Запусти System.Rollback! Откати пакеты обновлений, мать твою, я не хочу это видеть!

Бескудников не ответил. Он чувствовал, как в груди разгорается профессиональный, почти гипнотический интерес. Тридцать лет он провёл внутри симуляции, полируя этот несуществующий хрустальный шар. Три десятка лет не видел настоящего неба.

Он медленно, прихрамывая на правую ногу — старая травма мениска, которую алгоритмы заботливо ретушировали, убирая микрохромоту из цифрового аватара, — подошёл к бронированному окну.

Высокотехнологичный купол Столичного Сектора исчез. Иллюзия идеального «Уровня А» схлопнулась, обнажив свой гниющий скелет.

За мутным, покрытым многолетней копотью стеклом лежал реальный город. Мёртвенно-серый, ощетинившийся антеннами-глушилками и трубами ТЭЦ, извергающими в низкое, свинцовое небо клубы плотного дыма. Никаких бесшумных аэрокаров — внизу, в ущельях между монолитными бетонными башнями, вяло ползли колонны бронированных грузовиков Сектора Безопасности.

Третье Кольцо оцепления оказалось не элегантным магнитным монорельсом, а неприступной шестидесятиметровой стеной из серого железобетона, по верху которой змеилась колючая проволока под напряжением. На крышах соседних зданий, вместо голографических парков отдыха, угрожающе чернели счетверенные стволы зенитно-ракетных комплексов.