Мастер

Сергей Ручко

Мастер

Глава 1

Вадим Долгов больше месяца не появлялся в училище на занятиях. Успеваемостью и дисциплиной он не сильно отличался от других бурсаков. Но такое долгое отсутствие на занятиях было редкостью. Директор училища вполне мог отчислить за непосещение занятий, что совсем не устраивало мастера Жилина. Он, как бывший бурсак, знал, что лететь вниз можно легко и быстро, не прилагая усилий, зато вскорости и очень быстро обязательно расшибешься в лепешку, а шансов восстановить прежнее состояние может и вовсе не представиться, потому что для этого нужно иметь недюжинную силу воли, которой Долгов, по мнению Жилина, не обладал.

- Виктор Павлович, я подготовила список неуспевающих по Вашей группе, - говорила Жилину завуч Полежаева Анна Игоревна. – Обратите внимание на Долгова. Он не успевает практически по всем предметам. Причина известная: низкая посещаемость занятий. Нужно что-то с этим делать. Мы не сможем его положительно аттестовать. А если дело не поправить, то нужно будет ставить вопрос перед педсоветом об отчислении его из училища.

Анна Игоревна - дама с импозантной внешностью: высокая, надменная, серьёзная, словно графиня. Она отдала всю свою жизнь системе профтехобразования. После окончания педагогического института ее распределили в Донской, - поселок энергетиков, работников новой построенной ГРЭС, - учителем географии. Она помнила себя молодой выпускницей, отправляющейся в новую жизнь: новые заводы, фабрики, станции; новые поселки, города, селения; новые люди, новые рабочие, которым нужны новые знания, для того чтобы осваивать новые рабочие специальности. Сколько всего предстояло сделать, мерещилось ей тогда, как плотно было застроено ее будущее, как оно было светло и прекрасно. В Жилине она видела результат свой работы. У него за спиною школа, ПТУ, армия, работа на электростанции, институт... и вот возращение в родные пенаты. Иногда она посещала уроки Жилина; просто садилась и молчала весь урок. По окончании урока так же просто, как и пришла, выходила из класса. Виктор Павлович как-то спросил ее, что не так в его уроках? Она его успокоила и сказала, что ей просто нравится слушать тишину.

- Хорошо, - сухо ответил ей Жилин. Долгова он и сам разыскивает.

Он вышел из кабинета завуча и направился в класс математики, где занималась его группа. Ему нужен был староста Паша Боев.

- Павел, где Долгов? – спросил он старосту. Тот был на голову выше мастера. Возвышался над ним, как старинный шкаф из массива дерева. Занимался спортом. Грезил десантурой. Мечтал пойти по следам старшего брата, который учился в свое время здесь же, с Жилиным на одном курсе, между прочим.

- Виктор Палыч, - забасил староста, - я ему говорю, мастак ищет. А он – приду, типа, скоро.

Жилин отпустил старосту в класс, а сам вспомнил, как полгода назад пришел на собеседование к директору. Это училище готовило рабочие кадры для местной электростанции, которую народ местный прозвал пепельницей, потому что она работает на угле - четыре ее высокие трубы постоянно извергают в небо столбы дыма и пепла. Говорят, что шлейф дыма доходит до Европы. Учебный корпус бурсы (так это училище все называли) располагалось на окраине поселка на пересечении улиц Юности и Полевой, в окружении местной больницы, цеха заводского ремонта (ЦЗР) ПРП «Ростовэнерго» и гаражного сектора. В ЦЗР проходили практику группы сварщиков, а в ее столовой бесплатно кормили бурсаков. Вокруг училища шло строительство. Для него строили мастерские, спортзал, стадион с полноценным футбольным полем, столовую и современное общежитие с комнатами, в которых предусматривались кухни и санузлы. Директор училища аппетитно рассказывал ему о перспективах, которые открываются и для училища и для жителей поселка. Евгений Петрович Новоселин мог убеждать, он обладал даром убеждения. До работы в СПТУ 51 трудился в НИИ виноградарства и виноделия. Руководил там профкомом. Был конструктором комбайна для сбора винограда. Защищал диплом на английском языке. Диплом висел в кабинете в рамочке за его спиной. Когда он собеседовал Жилина, он только и рассказывал об училище и о его роли в улучшении его. Взял чистый лист бумаги и карандашом прочертил на нем безукоризненно прямую линию, не используя линейку. Жилин вопросительно посмотрел тогда на директора.

- Видишь, - сказал директор, - идеально ровная линия. Без линейки.

После он повел будущего мастера по училищу. Показывая его, он подробно описывал все изменения и нововведения, к которым он приложил руку. Жилин их сразу заметил. Новый ремонт, везде линолеум на полу, свежая мебель, двери, выкрашенные стены, цветы на этажах. В коридорах непривычно пусто. Учащиеся все в кабинетах. Тихо вокруг. Можно услышать, как летает муха под потолком. Нет запаха табачного дыма. В туалете директор засеял. Туалет выглядел как новый пятак. Жилин ахнул. Он ведь помнил то время, когда он учился здесь. Бурса тогда была совершенно другой: обшарпанные стены, местами уложенный линолеум, разбитый туалет с исписанными пошлостями стены, толпы бурсаков, снующих во время уроков по коридорам безо всякого дела. Хотя эти неудобства никак не повлияли на приятные воспоминания о тех днях. «Все-таки мы были вместе и в добре и во зле» - сказал себе Жилин. Директор, увидав в глазах молодого человека удивление, смешанное с восхищением, решил брать быка за рога:

- Я, конечно, понимаю! Вам и тридцати нет. Вы местный. Высшее образование. На ГРЭС Вас легко возьмут. Зарплата будет однозначно выше, чем у нас. Это все ясно. Это хорошо. Все так и думают. А вот я, прошу Вашего дозволения, не соглашусь. У нас перспективы. Мы даем людям путевку в жизнь. Рабочая специальность, - он ткнул указательным пальцем в небо, придавая своим словам значимости, - и есть такая путевка. У человека с рабочей профессией всегда будет хлеб на столе. Возьмите сварщика или электромонтера! Да, неужели ж они не заработают своими руками на пачку макарон и булку хлеба? Да, они еще и на семью заработают. И вот это самое и есть наше преимущество.

Зазвонил телефон на столе директора (они уже вернулись с экскурсии в его кабинет). Евгений Петрович кому-то в трубке восемнадцать раз по кругу говорил слова «да», «понятно» и «обязательно». - Секретарь Красноглазова звонила, – повесив трубку телефона, обратился он к Жилину так, будто бы тот уже в курсе дела, о котором идет речь.

– Обзванивает всех, кто должен быть на производственном совещании у него. Это директор ЦЗР. Нужно выпросить окна для мастерских и бригаду строителей, чтоб их вставили. Скоро зима! Пойдемте-ка в мастерские. С его комплекцией двигался он довольно-таки резво. Одетый с иголочки, - выглаженный костюм, накрахмаленная рубашка, галстук, в модных очках – Евгений Петрович размашистым шагом шпарил по цементу, песку и прочему хламу, которым обыкновенно заваливается место выполнения строительных работ. Кажется, его совсем не заботил внешний вид перед совещанием. Жилину нравился директор. Ему нельзя было не верить. Вот и сейчас, стоя возле оконного проема, он, словно по бумаге, подробно рассказывал, где и что будет стоять в мастерских. Рабочего дня не хватило бы Евгению Петровичу рассказать о прекрасной будущей жизни училища и всех причастных к нему людей.

- Я созидатель, Виктор Павлович. Командный игрок. Сейчас у нас хорошие позиции. Есть человек в министерстве, мой одноклассник, он сюда меня сосватал; есть в Ростовэнерго люди, которые желают оставить в живых училище и развить его на новом уровне. Директор нашей ГРЭС тоже. Имеются, конечно, деструктивные силы. Мимо такого лакомого куска, как база профтехучилища не пройдут. Созидать в нашем государстве трудно. Вот, помню, комбайн строил целый НИИ. И что? Сухой закон и никому комбайн стал ненужным. Сразу. Какая связь между виноградом и алкоголем? А соки, детское питание, а просто покушать, например, варенья, джемы!? Вот и мечусь между всеми причастными. Доказываю, что мы не верблюды. Я не плачусь, не подумайте. На Ваш век здесь работы хватит. Вижу, что Вы тоже созидатель. Глаза горят. Вот и созидайте. Я поддержу все начинания. Вы, кстати, женаты?

- Да.

- Дети?

- Скоро будут.

- Прекрасно! – искренне обрадовался Евгений Петрович. – Квартиру не обещаю, но комнату с балконом в нашем общежитии могу предоставить, если, конечно, у Вас будет такая необходимость. А теперь разрешите откланяться. Совещание. Рад был пообщаться. Думайте и приходите.

Жилин вышел на крыльцо училища. Только тогда заметил новую адресную табличку на стене: «улица Юности 1А». Она ему показалась символичной, особенно в свете разговора с директором училища. Он закурил. По крыльцу поднимались три ученицы.

- А у нас на крыльце курить запрещено, – строго сказала ему одна из них. Тут же они дружно засмеялись и исчезли за дверью в глубине здания.

Виктор Павлович уже принял решение, хотя еще не знал этого. Он был человек увлекающийся и впечатлительный. И вместе с тем рациональный. Для него дело, у которого есть перспективное будущее, было единственно возможным делом. Он ощущал легкость во всем теле, словно гора с плеч свалилась. Мысленно поблагодарил свою мать за то, что она его пристроила сюда через свою подругу - начальницу столовой, где столуются бурсаки, - которая была на короткой ноге с директором училища. Вообще-то жители поселка – это живой отдел кадров. Здесь работу себе находят через друзей и родственников.

Его воспоминания прервал звонок на перемену. Следующий урок был у него. В своей группе от читал «Спецтехнологию». Долгов, как он и обещал старосте пришел на урок. Мастер после урока оставил его в классе для разговора. Выглядел Долгов неважно. Похудел, побледнел, щеки впали. Одежда не стиранная и не глаженная. Виктор Павлович заметил на его руках мелкие гематомы. Рубашка застегнута на все пуговицы, что удивило его.

- Что у тебя с руками? – спросил он Вадима. Тот отмахнулся ничего незначимыми словами. – Расстегни рубашку, - тогда попросил его мастер. Вадим неохотно расстегнул верхнюю пуговицу. Потом следующую. На грудной клетке Жилин увидел огромный синяк. - Что это за синяки у тебя по всему телу? – строго спросил он Долгова. – Тебя кто-то бил или что? - Вадим молчал. Опустил глаза и, насупившись, смотрел в одну точку на полу.

- Хорошо, - продолжил Жилин, - присаживайся что ли, в ногах правды нет.

Долгов сел. Жилин разместился напротив него. Оба они молчали. Мастер не особенно любил разговаривать, особенно ему претило вынимать рассказы из душ своих подопечных. Они сами, полагал он, должны были захотеть поведать ему о своих тайнах. Они с Долговым промолчали минут десять. Безрезультатно. Вадим оказался упертым, чего Жилин за ним раньше не замечал. Виктор Павлович подумал, что ученик скрывает от него что-то существенное, чего он либо боится, либо стыдится.

- Хорошо, Вадим, не хочешь говорить, твое право. Но ты ж понимаешь, что если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. А я не могу просто не понять природу твоих гематом на теле. И, во-вторых, нужно убедиться, что со здоровьем у тебя все в порядке. Ты у врача был? – Вместо ответа бурсак отрицательно помотал головой в разные стороны. – Тогда пошли в приемный покой больницы. Пусть осмотрят там тебя.

В приемном покое Долгова сначала осмотрела медсестра, после пришел хирург Иванов Сергей Иванович. Доктор был ростом под два метра. Просто огромный медведь. Большие сильные руки. Орлиный взгляд. По совместительству, закадычный друг отчима Жилина. Сергей Иванович был военным врачом. Вместе они проходили службу в Афганистане. Он же оперировал своего друга. У того была онкология. Не спас. Было уже поздно. Сгорел человек за две недели.

- Витя, - обратился он к Жилину, когда закончил осмотр Долгова, - отпусти парнишку и загляни ко мне, разговор есть.

Жилин отправил Долгова домой. Сам же пошел к доктору. На второй этаж, где располагалось хирургическое отделение.

- Как жизнь, Витя? В ПТУ на работу пошел? – спросил он его. - Уже как полгода, дядя Сережа, - ответил ему Жилин.

- Хозяин, барин. Давай ближе к делу. Ты знаешь, кто ученика твоего так отделал?

- Нет, только вот сейчас увидел.

- Я, конечно, могу ошибаться, не эксперт. Но вероятность большая в том, что его били острым предметом похожим на вилку.

- А кому понадобилось бить его вилкой?

- Я этого не скажу, не знаю. Просто на теле есть следы от вилки. По всей грудной клетке группы такие по четыре точки. То есть, били не один раз, а пару десятков раз.

Иванов взял пинцетом сигарету из пачки. Предложил Жилину. Они закурили.

- Коньяку? – спросил доктор Жилина.

- Не откажусь, - согласился тот.

Доктор достал из сейфа початую бутылку «Белого аиста» и две стопки. Выпили, не чокаясь. Каждый помянул про себя отчима Жилина. Виктор Павлович вспомнил, как пацаном бывал в этом кабинете вместе с ним. Тогда отчим с доктором вот так же, как и они сейчас пили «Белый аист».

- Его пытали, - вдруг заявил доктор.

- А зачем? – Жилин и вправду путался в догадках, но ему в голову ничего не приходило. Что такого можно было выпытывать из Долгова?

- Это неважно. Важно то, что его не хотели убивать. Вилкой, конечно, можно убить. Однако не продуктивно. Да и зачем усложнять? Поэтому вот, Витя, пытали.

Жилин вышел из кабинета доктора. Рабочий день кончился. Он направился домой, по пути, думая о Долгове. Жилин знал, что Вадим воспитывается в неполной, следовательно, - как наставлял его их зам. по УВР Плевый Андрей Васильевич, - неблагополучной семье. Отца у Долгова не было. Мать, он и младший брат.

Донской утопал в зелени. Установилась весна. Солнце своими лучами нежно с любовью, будто длинным языком облизывало людей и землю. Фруктовые деревья покрылись белым цветом, а тополя - пухом. Бабье лето. Природа кричала о скором расцвете жизни.

На местном рынке он встретился со школьными и бурсацкими друзьями – Ромой Боевым и Олегом Лапшиным. Работали они сварщиками на ГРЭСе. Сегодня у них отсыпной день после ночной смены. Но они уже успели подзаработать на шабашке. По пути домой заглянули в наливайку, чтобы выпить по бокалу пива. Они с Жилиным вместе учились с первого класса школы. А когда встречались, а это случалось практически каждый день, радостно обнимались, как говорят в Донском, шарахались в десны друг с другом. Подкалывали, шутили, смеялись. Обменивались новостями, которые здесь текут непрерывным потоком и днем и ночью. Этот поток новостей начинается с маленького еле заметного ручейка, после набирает силу, превращаясь в полноводную реку с вздымающимися ввысь бурунами. Поэтому здесь, если в одном конце поселка кто-то подвернул ногу, на другом конце будут знать, что он сломал обе ноги и обе руки, и теперь передвигается в инвалидном кресле-каталке. В Донском всегда есть темы, которые нужно обсудить.

Жилин взял бокал нефильтрованного и сел к ним за столик. На столе помимо пива вяленый чебак и вареные крупные раки. Местные. Эдик поутру добывает рака в канале, и доставляет прямиком на рынок.

- На рыбалке что ли были? – спросил у них Жилин.

- А то где ж еще! – засмеялся Олежек. – С утра наловили, засолили, наварили. На шабашке были после смены, вот чебака подогнали. А раки от Эдика презент.

- Ну как там тебе в берсе работается? – Спросил Жилина Рома.

- Нормально, – просто ответил Жилин.

- Нормально! – выпалил Олежик. – Там не платят нихрена. Зуб даю. На пепельницу иди. В электроцех или ЦТАИ с руками и ногами загребут. Хера тебе делать в этой бурсе.

- Бурса теперь другая. Ремонт. Мастерские скоро будут, столовая, общежитие новое современное. Директор сказал, для учеников и учителей.

- Витек, - приняв рассудительный вид, обсмоктав рыбий плавник, начал говорить Рома, - ты сам посуди, ну кто нах все это отдаст бурсе, людя́м? Ну ты как с неба ипнулся. Такой большой, а в сказки веришь. Уже все зарешали там. Кому, куда и сколько.

- Вот-вот! - поддержал его Олег. – Это ваш директор все бегает и поет песни. Какую-то часть комнат бурсакам отдадут. Но не много. Вот Эдику дадут. Он там военруком работает. Так он сколько уже ёпта.

- Вот посуди сам, – продолжил свою мысль Рома, – если бы там все было решено, как он говорит, че они досих нифига не делают? Ааааа, брат. Мастерские сколько лет уже делают? Помнишь Олежа, мы там сетки варили на фундамент?

- Уже забыл нах.

- Так и на пепельнице не платят, Ромыч, – сказал Жилин.

- Но начисляют, – ткнул пальцем в небо Рома. – Я вот зачетом коммуналку оплачиваю, обучение в техникуме.

В тошниловку заходили разные люди. Все знакомые. Здоровались, перекидывались парой-тройку слов.

- Аааа, вот они где! – подошел к ним Серега, еще один их товарищ. – Почему в рабочее время распиваем!?

- У нас выходной. Так что иди нахрен, – ответил ему Олег.

- Мы тока с шабашки, – сказал Рома. – Вишь, фигачим в отсыпной.

- Для меня нет шабашки?

- Атвали! Я тебе подогнал в прошлый раз, какую жирную шабашку. Ты хоть бы пузырь проставил.

- Ромыч, век воли не видать, кинули меня. Половину тока заплатили.

- Так и че, что ты, как баклан под тады пашешь...

- А значит, задарма, – вставил Олег.

- Я ж тебе говорил, бабло сразу бери.

- Ладно уже, что поделаешь. Витек, как там у тебя, в родных пенатах?

- Путем все, - ответил Жилин. – Я посчитал, если общагу дадут, плюс там отпуска длинные, доплаты всякие, выслуга. То на то и выходит.

- Да и то дело, какая разница, где работать. Один хрен – денег не будет. У нас же главное участие, а результат похрену... Ха-ха-ха.

Они все рассмеялись вслед за Серегой.

- Да, я знаю, че он в бурсу поперся! – веселился Олег. – Там же телочки молоденькие. Это как там, пусти козла в огород.

- У меня Оксанка беременная, – отбивался от друзей Жилин.

- Вот-вот, - не унимался Олег, - секса нету, вот он в бурсу на работу собрался ха-ха-ха...

- Нашли причину! – вставил Рома. – А то вешает нам тут лапшу на уши... ха-ха-ха. Все правильно Витёк, работай в бурсе. Покуда мой обалдуй повзрослеет, ты там уже директорам станешь. Вот и отдам тебе сына на воспитание. О какая мохнатая лапа у нас будет в бурсе... ха-ха-ха.

- Может, сообразим по пять капель, мужики? – предложил Серега. – Фуфырь с меня.

- Легко! – согласились они.

На столе появилась бутылка водки, стопки. Им нравилось вот так запросто со старыми друзьями случайно встретиться и под бутылочку поговорить о том о сём. Время летит быстро. На душе становится легче. Непринужденно. Сомнения вмиг испаряются. Темы разговоров сами собою вьют петли. Даже дышать становится свободнее.

- Итальянцы говорят, - стал рассказывать анекдот Серега, - что они отличаются от нас тем, что алкоголем запивают еду, а не едой закусывают алкоголь, как это делаем мы... ха-ха-ха.

- Это они, - смеясь, отвечал ему Жилин, - просто не понимают, что алкоголь для нас и есть еда, ее и запиваем ха-ха-ха.

- Запиваем алкоголем, - вставил Олег. – Они просто не знают, что такое ёрш... ха-ха-ха.

- Я вообще не понимаю, - сказал Рома, - это ихнее барбекю. Это ж надо мясо жарить не на жаре, а на огне. Паленое мясо. Потом сгребают пепельную корку, заливают кетчупом, чтоб не воняло и на зубах не трещало. Фу! А у нас все свойское, овощи с огорода или дачи, фрукты вон иди, рви сколько хочешь. Помнишь, Серый, в детском садике на Пляжной рядом с автостанцией, сколько абрикос и черешни было? Залезем на дерево и хаваем их, пока не позеленеем. Рыба из канала, раки. Мясо вон на рынке, иди, выбирай, свежее. А у них там синтетика одна. Химоза.

- Так барбекю в Америке, - удивился Серега. - Зато у них взяток никто не берет, все чин чинарем. А у нас, какого по счету мэра прихватывают за опу.

- Каттани забыл что ли? – спросил его Олег.

- У них взятка без злого умысла не является преступлением, - пошутил Жилин.

- Ха-ха-ха У нас то же самое, - парировал Рома. – Только у нас прихватывают, если не занес, кому следует... аха-ха-ха. А это уже и есть злой умысел, грабеж.

– Я вот у себя в гараже сейчас хочу встроить коптильню, - перевел тему разговора Серега. - Подвал разделил на две части. Одна под хранение, другая под коптильню. Пластушкой выкладываю. Из-под Каменоломней возят. Этот камень влагу собирает. У меня ж там грунтовые воды близко. Короче встрою в угол коптильню. Дымоход на крышу выведу. На всех этажах тепло будет от нее. Коптильни продаются сейчас.

- Вот эти металлические ящики что ли? – спросил его Рома.

- Ну да, - ответил Серый.

- Так нафига тебе ее покупать. Мы с Олежей тебе сварим. Размеры есть у тебя?

- Так у меня чертеж с собою.

Они расчистили место под листок бумаги, на котором был нарисован чертеж гаражной коптильни.

- Ну, сделаем мы тебе его, - после чтения чертежа подвел итог Олег. – Думаю, с полуторного металла нормально будет.

- Да это дорого будет, - сказал Рома. – Холодняк же. Два с половиной или тройка горячекатаная подешевле будет.

- А масса конструкции? – ответил Олежек.

– Серый, тебе масса коптильни имеет значение?

- Ну, прочная должна быть, - ответил Серый.

- Саму коптильню сделаем из горячего, а воздухан заказать можно на Промвентиляции: у меня там дядя работает, договоримся, - сказал Рома. – Тут же еще смотри, ребра жесткости нужно будет наварить, - ткнул он пальцем в чертеж. – И полки из уголка на разных расстояниях. Размещать, чтоб рыбу там, сосиски, колбасы. Сами перегородки и клеток штуки три, чтоб раскладывать. Как в барбекю, знаешь, с ручкой деревянной, чтоб переворачивать. Проваривать нужно по кругу. Прихватить местами не получится. Со временем просядет и из щелей дым валить будет.

- И покрасить еще нужно порошком специальным, термостойким, - вставил Серый.

- Порошок, кажется, весь термостойкий, - вмешался Олег. - Его ж после нанесения в печке сушат. Хрена ему будет. Да и зачем тебе порошок? Он денег стоит немеряных, еще и искать, где покрасить. Вон в шамоте спроси у кого-нибудь. У них и краски и порошки есть. Тебе-то надо грамм триста. Короче, Серый, тебе по-братски сварганим за магарыч. Подвози материал мне в гараж.

- Сколько денег надо будет, еще ж смонтировать надо будет? – спросил Серый.

- Сколько не жалко и поляну. Витька тогда тоже берем, если монтаж еще, - подмигнул Олег Жилину.

Жилин попрощался с друзьями, вышел из наливайки и направился домой. Жили они с женой неподалеку от рынка в квартире родного дяди жены – хорошая двухкомнатная квартира в кирпичном доме, правда, на первом этаже. - Мой руки и иди за стол. Борща наварила, - встретила его Оксана.Наваристый горячий борщ с буряком. К нему вприкуску: соленое сало с толстой прожилкой мяса и тонкой мягкой шкуркой, которое теща привозит со станицы, «ядерный» самодельный гардал, горький зеленый перец и ароматный ржаной хлеб. Жилин только сейчас понял, что проголодался. Оксана сидела напротив него и смотрела как он ест. Она любила смотреть на мужа, когда он ест с аппетитом. От горячего борща, гардала и перца у Жилина раскраснелось лицо, прошибли слезы. А он все приговаривал: «Ух ты, ядерный какой, чтоб тебя».

- К матери заходил? – спросила его Оксана, когда он наелся.

- Нет. Можем сейчас сходить. Заодно прогуляемся.

- Пошли.

На улице Оксана взяла мужа под руку. Они шли по тенистым дорожкам. Вокруг цвели деревья, стояли головокружительные ароматы липы, жасмина, сирени: они особенно душистые вечером. На углу Юности и Паркового купили маленький стаканчик семечек: на том пятаке постоянно сидят бабушки, торгуют самолично пожаренными вкусными семечками. Шли они медленно, никуда не торопясь. Встречались со знакомыми, приятелями, кто-то отбирал жменьку семечек из их кулечка, они останавливались, перекидывались пару фразами о том, как у кого дела, какие новости, на каком месяце беременности, кого Жилины ожидают, у кого можно купить коляску для ребенка, чтоб не втридорога на рынке, кто будет крестным... Так они и двигались дальше по улице Юности вдоль забора родной для Жилина двадцать третьей школы.