Лорелей издала саркастичный смешок.
— Прекрати. Твоя задача — втереться к ним в доверие. Подружиться с каждым из видов существ. Посмотреть, что там да как. Послушать, о чём они говорят. Что знают. Мы думаем, если что-то у них творится, о чём не знаем мы, где-то обязательно проскочит информация.
— Как мне втереться к ним в доверие? Это же не люди.
— В целом, они не сильно от нас отличаются. Живут свою жизнь, просто со своими особенностями. Потешить нарциссизм Вампиров, разбудить аппетит Вендиго, прибедняться перед Сиренами, потрахаться с Суккубами и…
— Подождите… Я не запоминаю. Вамп…
— Милашка, всё это для твоего же удобства расписано в бестиарии, не забегай вперёд раньше времени, — мужчина перебил девушку, торопливо взглянув на часы, — кстати о времени, пора чипироваться.
Лорелей спорить не стала, если она действительно прошла самое страшное, значит небольшой чип за ухом не принесёт столько неприятностей. Да и деваться было некуда. Над ней провели столько манипуляций, вряд ли её так просто отпустят домой.
Рубашка с галстуком привёл девушку в соседнее помещение, снова слепящий белый свет, бетонные стены и белые халаты.
— Присаживайтесь и оттяните левое ухо, — сказал один из них, указывая на кресло.
Лорелей спокойно выдохнула, отметив про себя, что в этот раз кресло без ремней. Она медленно села, всё ещё переживая за дальнейшие манипуляции. Про инъекцию ей сказали: «немного неприятно». Да уж. Немного.
По обе стороны от кресла встали два охранника, невозмутимы и холодны. С левой же стороны подошёл врач. Простоял так с десяток секунд, не двигаясь и держа в руках механический пистолет с чипом на наконечнике.
— А! — Лорелей поняла, что выполнила только часть указаний, и врач ждал, пока она оттянет ухо.
— Будет совсем немного больно, — он протёр кожу ваткой, пропитанной холодным спиртом.
Совсем немного больно. Очень надеюсь.
Резкий щелчок, горящая кожа и капельки крови, стекающие по шее. Никаких удуший. Никаких пожаров внутривенно. Никаких судорог. Это действительно не сравниться с тем, что Лорелей испытала пару часов назад.
— Я сделаю вам небольшую перевязку, но когда вы приедете в Изнанку — её нужно снять, чтобы не привлекать внимание к чипу. Местные не должны его заметить.
Лорелей кивнула головой, внимательно слушая рекомендацию врача. Она провела ноготками по шее, испачкавшись чем-то горячим и липким. Когда взглянула на пальцы, увидела кровь. Она до того была в состоянии шока, что уже успела забыть: ей только что вживили чип. Ей протянули салфетку, пропитанную антисептиком, и она убрала все следы недавнего вмешательства.
Резко дверь в помещение открылась, в неё влетел какой-то мужчина в форме. Он явно торопился: его выдавала одышка и капельки пота на лице.
— Шеф, у нас проблема, — он сделал паузу между «Шеф» и «у нас проблема», увидев Лорелей на кресле и недоверчиво осмотрев её с головы до ног. Что-то, что он собирался сказать, было внутри слова «проблема», но озвучивать суть при девушке он не стал.
Мужчина в галстуке бросил на подчинённого вопросительный взгляд: «Что?». Он всем видом пытался показать, что ему сейчас вовсе не до «проблем». Но запыхавшийся сотрудник не отходил, повиснув на ручке двери, другой рукой удерживаясь за дверной косяк.
— Они, — как-то странно было произнесено это слово, но что бы оно ни значило, рубашка с галстуком тут же запаниковала. Он бросил на Лорелей встревоженный взгляд, который тут же перевёл снова на мужчину в дверном проёме.
Девушка и сама запаниковала: неужели всё идёт не по плану? Кто такие «они», и что они могут сделать?
Пока эти вопросы роились у неё в голове, Лорелей бегло осматривала всех присутствующих в помещении, пытаясь найти ответ хотя бы в одном взгляде. Её сердце заколотилось так, что казалось, бьётся оно в самом горле: щеки порозовели, грудь вздымалась от неровного дыхания.
— Где о… — рубашка с галстуком не успел договорить, как все присутствующие резко закрыли уши руками и опустились на колени. На их лицах прослеживались какие-то изощрённые мучения, будто бы они слышали что-то, травмирующее их изнутри. Ещё мгновение, и девушка увидела стекающие струйки густой крови у каждого: из носа, ушей и глаз.
Сердце застучалось ещё быстрее, но она не находила сил даже подняться с кресла, страх и шок словно сковал её тело.
В дверном проёме, оказавшимся свободным, поскольку запыхавшийся мужчина корчился от боли на полу, стал виден тусклый, голубой свет. За светом буквально выплывала в воздухе некая полупрозрачная, студенистая оболочка. Как только Лорелей её увидела, оболочка приняла человеческий вид: это была самая красивая женщина, которую она когда-либо видела. Пышные, объемные, волнистые волосы, спадающие на плечи. Острые скулы, о которые, если не аккуратно прикоснуться, казалось возможным порезаться. Пухлые, розовые губки и… Абсолютно белые глаза? Впрочем, когда девушка увидела взгляд нечто, стоящее… нет, плывущее перед ней, глаза обрели радужку и зрачок. И не было красивее цвета в мире, чем её глаза.
— Почему ты меня не слышишь? Я же пою для тебя, — нежный, бархатистый голос девушки, который словно пел, а не говорил, проник в сознание Лорелей и привел за собой сонливость, — закрывай глазки, красавица, — с этими словами женщина едва ощутимо прикоснулась к ресницам Лорелей двумя пальцами и та тут же уснула.
Лорелей находилась в огромном зале замка. Вокруг были цветы, окна до самых потолков, наполняющие пространство вокруг солнечным светом. Над ней пролетали бабочки, сбрасывая с себя блестящую пыльцу, что ещё какое-то время отражала лучи солнца, пока не растворялась в воздухе. Она спала на скамье, мягко обёрнутая в множество одеял.
— Это — она? — существо с вытянутыми острыми ушами стояло рядом с женщиной, которую Лорелей видела раньше.
— Да.
— О её визите нас не предупреждали, — строго отрезало существо.
— Мы почувствовали, что люди снова кого-то готовят. Мы провели её через барьер, а значит — она прошла подготовку. Приказа о сопровождении человека мы не получали, потому подумали, что визит несанкционирован, — женщина, чья внешность была ослепительна, озаряла зал нотами своего голоса так, что на него слетались бабочки.
— Так и есть, мы не ждали гостей.
— Что прикажете с ней сделать? Вендиго в последнее время чувствуют голод ярче прежнего.
— Нет, нужно сначала узнать, для чего она тут.
— Но…
— Нет! — от гнева у существа завибрировали длинные уши, — тебе лишь бы убивать. Если нас не устроит цель её визита, можешь сама её съесть. А пока уходи. Пусть отдыхает, у меня много вопросов.
Лорелей же сладко спала, укутанная самыми мягкими одеялами, каких она никогда даже не видела. По её коже пробегал нежнейший ветерок с огромных окон, а бабочки то и дело щекотали её нос, заставляя забавно морщиться.
Прошло много времени до того, как она проснулась.
— Выспалась? — перед ней тут же оказался мужчина с необычной внешностью, ранее разговаривавший с не менее странной девушкой.
Лорелей отпрянула — она не ожидала проснуться здесь, тем более видеть перед собой это существо. Перед тем, как ответить, девушка изумлённо уставилась на мужчину, отмечая необычность его черт: острые длинные уши, проколотые мочки кольцами. Худое узкое лицо, длинные ресницы, непривычно длинные. Белые, почти прозрачные волосы по плечи. Небесно-голубые глаза. Стройный стан, совсем астенический. На нём было длинное не то платье, не то плащ молочного цвета.
— Кто…
— Эльф, — перебил мужчина, предвидя её вопрос, — я думал, тебя посвятили в тонкости нашего мира, отправляя сюда.
— Меня… Не успели посвятить, — неуверенно отвечала девушка. Она сомневалась: как и что говорить? Что может её выдать?
— А с чем тебя хотели к нам отправить? Нас никто не предупредил о твоём визите, — голос его был ровным и натянутым, как струнка. В нём ощущался леденящий холод. Ещё более напрягающим был его взгляд — он не мигая смотрел ей точно в глаза.
— Наверное, не успели… — соврала. Знала, что отсылали в Изнанку разведчиком, надеясь, что она не попадётся на глаза тем, кто должен быть предупрежден.
— Ты не отвечаешь на всё, что я спрашиваю, — спокойный, но хлесткий упрёк. Эльф был возмущён.
— Извините, я… Растеряна. Я не помню как сюда попала. О цели визита мне тоже не успели рассказать. Одна из ваших…
— Это Мирелль. Главная представительница Сирен. Как только мы узнали, что кого-то из вашего мира готовят к посещению, она пришла в ваш мир для переговоров.
Переговоров? То, что она сделала с теми, кто находился рядом со мной в момент её визита как-то не слишком походит на «переговоры».
Озвучивать свои сомнения Лорелей не стала. Она не знала, будет ли это хорошей идеей. Даже скорее сомневалась в этом.
— Так… Ты говоришь, не знаешь, зачем тебя хотели сюда отправить? — уточнил Эльф, всё ещё пристально глядя на девушку.
— Может быть я могу вернуться и узнать? — то, как она попала сюда вызывало сомнение: её не успели снарядить. Не дали бестиария. Может ли она справиться сама. Или стоит вернуться и изменить план?
А живы ли те, кто подвергся влиянию Мирелль?
— Теоретически, можешь. Практически — мы бы не стали отправлять тебя домой, не будь уверены, что ты понимаешь все риски, мы не хотим конфликта с вашей стороной, отправив тебя назад, — Эльф наконец оставил свой пристальный взгляд и стал медленно вышагивать перед Лорелей влево, затем изящно разворачиваясь и уходя в обратную сторону. И так по кругу.
— Какие риски?
— Подготовка людей, направленных в Изнанку проходит достаточно болезненно.
Ещё бы.
— Но и не бесследно. Ваш ген, который мешает попасть к нам, притуплён. То, как люди справляются с этим оставляет след на вашем здоровье до тех пор, пока действие подготовки не окончится. Если ты вернёшься домой до того, как последствия сойдут на нет, твой организм выжжет в тебе функции репродуктивной системы, а также вероятно снова впасть в состояние агонии.
— То есть, мне стоит остаться здесь, пока мой ген не восстановится? — Лорелей была в ужасе. Она не знала всех этих тонкостей раньше. Боялась снова оказаться в том кошмаре, в котором находилась сидя в кресле, обездвиженная ремнями.
— Да, так и есть. Мы не против принять тебя. Но помни, ты — гость, — Эльф многозначительно взглянул на девушку сверху вниз. Этот взгляд был даже не снисходительным, как могло показаться на первый взгляд. Он был словно унижающим.
Лорелей не стала реагировать на это: она понимала, правил игры у неё нет, и что будет, если проиграть — ей не известно.
— И как долго могут эти последствия…
— Около двух лет, — Эльф снова перебил девушку.
Сколько?
Мужчина озвучил этот срок настолько невозмутимо, будто считал секунды. Он заметил, в каком недоумении находилась Лорелей и поспешил её успокоить:
— Без постороннего вмешательства. Ваши люди используют какие-то технологии, чтобы восстановить ген в любой момент. У нас таких технологий нет. И если никто не посетит нас с целью забрать тебя домой, придётся ждать.
Возможно сорванная подготовка станет поводом меня забрать. Босс обязательно отошлёт кого-то за мной. Я не верю, что мне придётся пробыть тут два года.
— Как мне к Вам обращаться? — девушка решила проявить вежливость: она не была уверена, насколько здесь с этим строго.
— Лорелей, мы не обращаемся здесь на «Вы». Это человеческие, непонятные нам издержки. Называй меня просто Драутурэ. Это моё имя.
Девушка неуверенно кивнула головой.
— Вы позволите остаться мне здесь на пару лет? Если за мной не придут?
— Конечно, — Драутурэ произнёс это легко, без тени сарказма, сомнений и, кажется, вполне искренне.
— Но ведь это так долго!
— Девочка, в нашем мире два года — это пустяк. Мы живём гораздо дольше вашего, поэтому твоё пребывание здесь нас не успеет напрячь.
И сколько же они живут?
— Поняла, — девушка задумчиво осмотрелась. Всё вокруг было слишком сказочное, ничего подобного она раньше не видела. Огромная зала, густо освещённая ярким солнечным светом с огромных — от пола до потолка — окон, не сильно отличающихся от арок проходов. Ни одного стекла: а как же в дождь? Ни одной двери: так везде?
И всё-таки, каким бы приятным ни был тут воздух, какими бы красивыми ни были необычные бабочки, летающие вокруг, что-то её напрягало.
Существо, назвавшееся Эльфом с необычным именем, при этом — абсолютно внятной речью. Лорелей была уверена, что разговаривают здесь несколько иначе. Но все слова и обороты речи оказались привычны. Его внешность, вызывающая одновременно восторг и необъяснимый страх. Мелодичный, при этом нежно звучащий голос, пристальный немигающий взгляд, глубина глаз, которую девушка не видели ни у одного человека. Если бы у образной фразы «утонуть в цвете глаз» был бы реальный прототип — это без сомнения тот случай.
— У тебя остались какие-то вопросы? — Драутурэ снова одарил девушку своим вниманием.
— У меня слишком много вопросов. Даже не знаю, с чего начать.
— Тогда… Ты голодна? Можем обсудить это за ужином. Я расскажу всё то, что ты хочешь знать. Во всяком случае то, что я могу тебе рассказать, — в голосе слышались нотки загадочности, что напрягло Лорелей, но она думала только об одном: играй по их правилам.
Глава 1. Незваный гость
Лорелей сидела за огромным столом, на противоположной стороне которого сидел Драутурэ.
— Какие у тебя есть вопросы? — Эльфу подали тарелку, он задал вопрос, не поднимая глаз.
— Э-э-э, — Лорелей впала в ступор. Вопросов действительно было слишком много, и она сомневалась в том, все ли она может задать, — что я должна делать взамен того, что вы позволяете мне остаться здесь?
— Ничего? — Эльф удивлённо взглянул на девушку, подняв брови, — ты абсолютно бесполезна для нас, наш ресурс — наши способности. У тебя никаких способностей нет, — он говорил сухие факты, но прозвучало это обидно для Лорелей. Она почувствовала себя крошечной мышкой, на которую никто никогда не обратит внимания, — можешь находиться здесь, мы выделим тебе покои, ты можешь находиться там, или гулять на территории Соернаториам Лулоабнодезии, — слова, произнесённые Драутурэ резко ввели девушку в недоумение. Она даже не успела понять, что именно он сказал.
— Это наша территория. Территория Эльфов, — увидев реакцию девушки, поспешил пояснить Эльф, — у нас есть несколько территорий. Мы не можем запретить тебе посещать другие — вы, люди, услышав запрет, тут же рвётесь его нарушить. Но для твоей же безопасности, я не советовал бы туда соваться.
Вспомнив сложность восприятия названия территории, у Лорелей возник новый вопрос:
— Почему ваши имена и названия такие сложные, но язык такой же, как у нас? Я думала, что нашим языком пользоваться было бы вам не удобно.
— Девочка, — Драутурэ усмехнулся, — это не «ваш» язык. Этот язык — наш. И ваши люди очень долго ему от нас обучались. Всё время коверкали, использовали неудобные обороты речи, хотя я считаю, та форма, которой вы научились пользоваться сейчас — куда легче, чем те, которые ваши предки использовали раньше. А твоё имя, между прочим, не менее странное для ваших, чем моё.
Перед Лорелей поставили тарелку с какими-то цветными капсулами. Они несколько напоминали капсулы для стирки. Она снова подняла взгляд на Эльфа:
— Что это?
— Еда. Ешь.
Выглядело не аппетитно, но Лорелей была действительно голодна, а потому решила попробовать. Она наблюдала за тем, как есть Драутурэ: у него была железная шпажка, похожая на зубочистку, он накалывал ею капсулы и ел. Всё просто. Девушка последовала его примеру.
Еда привела Лорелей в восторг: какой-то необъяснимый вкус, будто бы смешавшиеся все вкусы, которые она когда-либо пробовала, но это было не отвратительно, как могло бы показаться. И сладость, и солёность, и острота, и всё-всё-всё, но в какой-то особой гармонии между собой. И поистине насыщающе. Трёх капсул ей оказалось достаточно для того, чтобы утолить голод полностью, а вот четвёртая оказалась лишней. В животе появилось едва уловимое покалывание, странное, тягучее, которое она тут же списала на непривычную пищу и долгий стресс.
— Что ещё тебя интересует? — Драутурэ ел уже третью капсулу — Лорелей удивилась его ненасытности.
— Почему за пределами вашего… Э-э-э… Ну, вашей территории мне угрожает опасность?
— Мы, то есть Эльфы, являемся самыми понимающими чувства людей существами. Мы можем испытывать сочувствие, относиться бережно к человеку. Мы их можем понять, хоть и с трудом. Существа, живущие на других территориях таким похвастаться не могут. Им будет легко подчинить твоё сознание и пользоваться тобой, как игрушкой: и их не остановит твоё нежелание. Если попадёшь к Вендиго, они в конце концов насытятся твоей плотью. Загляни к Суккубам — не постесняются поиметь тебя в самых изощрённых формах. Банши… — Эльф увидел, сколько ужаса спряталось в глазах девушки и остановился, — в прочем, не важно. Я просто настоятельно рекомендую тебя не посещать другие территории до тех пор, пока за тобой не придут или твой ген не восстановится.
Лорелей поняла, что её реакция была её ошибкой: бестиария у неё не было, а познакомиться с существами было частью её задания. Она боялась упустить возможность услышать хотя бы часть информации:
— Нет, пожалуйста, расскажи ещё, — девушка пыталась ухватиться за возможность, но столь торопливо, что не смогла удержать своей непоколебимости, почти умоляюще, к собственному ужасу, произнесла просьбу.
— Нет. Я не хочу портить аппетит, — отрезал Драутурэ, — я уверен, что эта информация тебе не понадобиться.
Лорелей поняла, что упрашивать смысла нет, да и может вызвать подозрения. Придётся искать ответы где-то ещё.
Аппетит Драутурэ казался действительно невероятным. Он поглощал уже десятую капсулу, тогда как Лорелей переживала перенасыщенность, съев всего четыре. Лёгкая тошнота подступила к горлу, но она лишь незаметно прижала ладонь к животу, стараясь выровнять дыхание. Запах металла и чего-то сладкого вдруг стал невыносимо резким.
— А… Мирелль? — Девушка вспомнила ту, что произвела фурор в кабинете чипирования, ту, что поразила её красотой, ту… У которой были белые, как молоко, глаза.
— Как я уже и говорил, она — Сирена. У них так же есть своя территория. Это всё, что я могу тебе о них рассказать, — в его «могу» явно читалось «знаю, но не хочу». Это настораживало. И всё-таки, Лорелей приходилось радоваться хоть какой-то информации, которая была ей доступна.
— Поняла… А ещё Вы… Ой, ты сказал о том, что люди долгое время обучались от вас языку. Разве раньше вы имели какой-то контакт с людьми?
— Прямого нет. Да и сейчас прямой контакт нам не интересен.
— Что значит «прямой» контакт?
— А ты думаешь, Ван Гог сам решил отрезать себе ухо? — усмехнулся Эльф, — я даже знал лично ту Сирену, что напевала в его голове. Онитари… Какой же замечательной она была, — Драутурэ словно провалился в какие-то воспоминания, но достаточно быстро их смёл.
— А для чего вам — контакт? — Лорелей набиралась смелости в вопросах. Ей казалось, что сейчас она выглядит, как дурочка, которую бесцельно вбросили в мир, ничего не объяснив, и она ведёт себя, как ребёнок, уточняющий «почему небо голубое».
— Как бы ни было печально для вас — мы живём за счёт вашей энергетики. Нам нужен ваш страх, гнев, отчаяние. Ваша жестокость и бессердечие. Это помогает нам жить.
— Но вы…
— Достаточно, — Эльф снова оборвал речь девушки, встав из-за стола, — у меня есть дела, а ты можешь осмотреться. Чуть позже кто-нибудь из моих приведёт тебя в твои покои, ты сможешь отдохнуть.
Лорелей послушно встала из-за стола, не спеша уходить: а куда? и проводила взглядом элегантно уходящего Эльфа.
Она огляделась: помещение «столовой» оказалось ничуть не меньше того, где она проснулась. В арке была видна соседняя зала, а за ней ещё и ещё — неужели замок настолько огромный?
Взгляд наверх: высокие потолки, наикрасивейшая лепнина. Но ни одной люстры или даже подсвечников, что же Эльфы делают ночью? Или одной из их способностей является ночное зрение?
Лорелей прошлась по множеству зал, прикасалась ко всем резным узорам на стенах, рассматривала колонны, возведённые из незнакомого, но от того не менее красивого материала. Но самое сладкое и манящее она оставила напоследок: ветерок, нежно прикасающийся к её коже манил, врываясь в замок через окна.
Помещения внутри были невероятно красивы, но они почти повторяли друг друга и девушка поняла, что пора оглядеться и на улице.
Долго искать выход ей не пришлось. С колотящимся сердцем и подрагивающими руками она аккуратно ступила за порог.
Ярчайшее, но не ослепляющее солнце осветило прекрасный вид вокруг, который был не так заметен даже через огромные окна. Окрестности выглядели так же, как и у людей, вот только всё было как-то… Живее. Зеленее, ярче, насыщеннее. Воздух дурманил сладким запахом. Трава ласкала открытые участки кожи ног. И это бабочки!
Чудеса какие!
Лорелей не могла не отметить, как всё вокруг было привлекательно. Это даже на секунду заставило забыть о том, зачем она здесь, улыбнуться, закрыть глаза и вскинуть лицо к солнцу, позволяя прикасаться лучам, согревать её щеки.
Драутурэ наблюдал своим пристальным взглядом за девушкой из окна верхнего этажа. Рядом с ним стояла Мирелль.
— Что-то узнал? — Мирелль приняла свою истинную оболочку — студенистую, призрачную и холодную.
— Она либо слишком любопытна, либо всё же что-то скрывает. Но я не нашёл пока ничего. Спой ей.
— Я не могу. Она меня не слышит, — просьбу, озвученную Эльфом, Мирелль восприняла как приказ, который не может выполнить, оттого её голос наполнялся нотками вины.
— Как понять: не слышит? — Эльф был непоколебим, но и в его голосе прослеживалось беспокойство.
— Она не слышала песнь, когда я пришла за ней. Всё пали ниц, она же — ничего. Я подумала, что это — последствие подготовки. Но прошло достаточно времени, чтобы она слышала сейчас.
— Но она не слышит, — констатация факта или вопрос: сам Драутурэ не мог определить.
— Так и есть.
— Может тебе нужно свежее мясо? — предположил Эльф, намекая на человеческую энергетику, поглощаемую существами с целью насыщения.
— Нет, я не голодна. Моя песнь работает. Но не с ней.
— Спой мне, — Драутурэ был настойчив, желая проверить, не утратила ли способности его собеседница.
— Я повторяю, я не голодна и моя песнь работает, ещё секунда сомнения, и я спою тебе тоже самое, что пела людям вчера, — с раздражением произнесла Мирелль, но уже не вслух, она пробралась к созданию Драутурэ. Внутри его головы её голос звучал, как сладкий шёпот, отчего Эльф едва не свалился с ног — до того её песнь была пленяющей.
— Тогда — как? В нашем соглашении чётко обозначено правило: люди могут проникать в Изнанку по предварительному согласованию, но не имеют права искать способы противиться воздействию. Если они нарушили это правило, мы можем поступить с ней, как нам угодно, — Драутурэ пришёл в себя, и снова опустил пристальный взгляд на Лорелей, сидящую на коленях перед кустом цветов, разглядывающую каждый лепесток.
— Можно, я заберу её себе? — с надеждой в голосе произнесла Мирелль.
— Нет, мы должны убедиться. Мы ничего ещё не знаем. Да и если узнаем, не рассчитывай. Отдадим её Суккубам, пусть поразвлекаются, их любимые игрушки — люди, мало не покажется. Запустим к Эхо, они сломят её окончательно, и после всего закрепим Вендиго — страшнее смерти для человека, наверное, нет, — произнося каждый, из пунктов наказания для Лорелей, Эльф будто упивался собственной жестокостью.
— То есть трахнуть, затем сломить волю и отдать этим тварям сожрать её — лучше? Тебе известно, я могу сделать куда больше, — Сирена с досадой, при этом разгорячённо обратилась к Эльфу.
— Посмотрим. Не тебе решать. Сегодня пусть отдыхает. Завтра попробуем узнать больше.
— Но как?
— Я придумаю. Это моя забота.
***
Лорелей испытывала неописуемый восторг от того, что видела вокруг. Она заметила, что собирая ладонями пыльцу бабочек можно испытать неописуемое наслаждение. Пыльца растворялась на ладонях, проникала в кожу, вызывая приятное покалывание и волну тёплого ощущения по всему телу. Цветы, которые она видела в саду, были совсем не похожи на все остальные, которые она видела раньше. Превосходство их запаха ощущалось физически, а от такой красоты было сложно оторвать взгляд. Тепло солнца не переставало радовать, а на небе было не видно ни облачка. Вернее, за светом солнца было сложно вообще понять — где небо.
Она лежала на траве, позволяя ей щекотать кожу, искала новые цветы, с которыми ещё не успела познакомиться, прикасалась к стволам деревьев, которые казались неестественно огромными — им, наверное, миллионы лет?
— Лорелей! — из восторга её вытащил мягкий голос из замка. Она обернулась — в арке стояла Эльфийка, которую раньше она не видела, — идём ко мне.