Дебри

Дебри

Дебри

Вагоны совести снуют перед глазами

И отправляются навек в гнилой сарай.

Печать поставлена печальными словами,

Сказали сухо из сарая: «Выбирай».

Поставлен знак, и разделилась строчка,

Ушли дивизионы с поля боя на покой.

Не видно: запятая или точка –

Мне откликается нарушенной судьбой.

Случайный шум, на шум ружья похожий,

Не выбивает больше дух из колеи.

А если бы к себе когда-то строже,

А если бы не плавал за буйки...

Слова по ветру пылью и исчезнут

Над морем, полном утопающих знамён.

А кто добрался – стал легионером

И занял свой потрёпанный вагон.

На островах вагоны и сараи

Стоят и ждут своих героев навсегда.

А им всё говорят печальными словами,

Что у вагонов будут поезда.

У нас – миры, над нами – горизонты,

До звёзд – когда-нибудь, сейчас хотя бы тут

Разрушить не надменными словами

До горла полный зависти сосуд.

Забывчив, оттого и мил ребёнок,

Смеющийся на том материке,

Где плачут покосившиеся горы

И солнце уплывает по реке.

Где горизонты изуродовали небо

И красных звёзд ужасны фонари,

Где никогда никто ни разу не был

Из всех вагонных жителей земли.

***

Тьма

Устало вглядываясь в тьму

Рутинным, землянистым взглядом

И словно тьма с тобою рядом

(А тьма и вправду очень рядом) –

Давать позорно слабину.

Надрез по шву непринуждённо

Срезает жизненный лоскут.

Грядущее темно и пьяно,

Подобно зарослям бурьяна,

Гнетёт сомнениями пут.

Окоченевшей круговертью

Безропотно смотреть в окно,

Силками мыслей делать вызов,

Шурша ошмётками сюрпризов,

Не ожидая ничего.

***

Океаны мельчают в озёра,

Судно встало и парус обвис.

Скоро снова заменят знамёна,

Под которыми гибли на бис.

Под дождём не намокнет идущий

На последний, решающий сдвиг,

Обращаясь к совету за сущим

И решая свой главный миг.

Раздвоится в глазах у пророка,

И не сможет понять пророк:

То ли троллит пророка кто-то,

То ли просто пророк не смог.

Далеко, далеко на север,

Где живёт беспокойный Борей,

Лучшим средний дорогу стелет

И внушает им быть посильней.

По Бродвею идёт калека,

Не считая несущихся дней.

Лишь бордель и библиотека

И желание быть посильней.

Атлантиды и Преисподни,

И открытая дверь в тюрьме,

У которой поют «Свободу»

Так же громко, как пели во сне.

Тихо всем! Навсегда травы скошены,

Нету звука и нету тепла.

Звёзды пеплом на небе разбросаны,

Только ветер и чёрная мгла.

Не смотреть! И не двигаться больше!

Стало некому жить на земле.

Только космос, чернеющий космос,

И зияющий мрак в вышине.