Отбой беспилотной опасности

Отбой беспилотной опасности

Глава

Юлия Михайлова

«Отбой беспилотной опасности»

– Мам, расскажи, как ты спасла папу?

За круглым столом с белой скатертью сидел Владимир, которому едва исполнилось семнадцать. Окно на кухне было приоткрыто и тополиный пух с улицы стремился в квартиру. Мама достала из духовки дымящиеся пирожки с капустой и яйцом, аккуратно переложила их в глубокую керамическую миску и принялась наливать чай в кружки. Молча она подала еду на кухонный стол, в центре которого стояла цифровая монохромная фоторамка с черной лентой. На фотографии был изображен статный мужчина в форме и орденах, а внизу рамки бежала строка: «Герой второй специальной воздушной операции 2042 - 2045 годов».

Мама вздохнула и сделала глоток. Они оба еще не привыкли к тишине, царящей в городе. Уже второй месяц не было слышно оповещений о беспилотной опасности.

– Это он многих спас тогда… Не представляю, если бы мы с ним не встретились… – мама с любовью посмотрела на сына и протянула ему половину своего пирожка.

Из комнаты донесся голосовой сигнал робота– пылесоса «Влажная уборка завершена. Заряд аккумулятора 67%».

– Вот, вот, с этого все и началось.

– Ты имеешь в виду искусственный интеллект? – Владимир внимательно слушал.

– Да. В начале двадцатых он уже был почти везде, в каждом доме. Потом его стали внедрять крупные компании, людей стали сокращать… Началась безработица. Образование сильно изменилось, большинство специальностей стало связано с новейшими технологиями, нужно было постоянно учиться, чтобы успевать за ними.

– А почему ты решила стать пилотом?

– Вообще-то я училась на инженера. Но потом, когда я была на четвертом курсе, началась воздушная операция и начали призывать всех годных, в том числе и женщин. Появились разные программы переподготовки. Я прошла медкомиссию и меня зачислили. Два года училась пилотированию. Новичкам для первых заданий давали старые модели аппаратов. У меня был «Охотник» на БПЛА 20.28.13» – мама специально сделала очень серьезное выражение лица, чтобы разрядить обстановку, и сын улыбнулся.

– Я читал статьи, сейчас совсем другие конфигурации «Охотников».

Мама кивнула.

– Изначально они были небольшие, да. А спустя несколько лет увеличились в десятки раз. Мой «Охотник» был уже размером с фуру. Беспилотники тоже стали больше – у них появились грузовые отсеки приличных габаритов. В основном для оружия, конечно, – добавила мама после паузы и погрустнела. – У нас даже был предмет в университете – «История беспилотных летательных аппаратов». Причем обычные дисциплины, вроде мировой истории или истории города совсем исчезли. На это все просто не хватало времени и ресурсов. Люди стали забывать то, что было до. Всех волновало то, что будет после.

– Тебе нравилась твоя работа? – спросил Владимир.

– Это была не работа, а служба. Это другое, понимаешь. Мне всегда хотелось спокойствия…

– Понимаю… Но все– таки, это же очень, очень интересно! – Владимир воодушевленно замахал руками.

– Я больше думала о том, когда же это закончится. Мне хотелось домой, к родителям, друзьям. В свой родной город. У меня не было каких– то амбиций по службе… Хотя по тем временам служба по контракту оплачивалась очень хорошо. Было много добровольцев. Всякие льготы, жилищные субсидии и так далее. Вот эту квартиру мы с папой взяли по одной из социальных программ, – мама взглядом указала на пространство вокруг них. – Может еще чай?

– Спасибо, мам. Да, давай – сын протянул маме полупустую кружку.

Мама долила горячего чая, кинула в кружку пару кубиков сахара и предложила сыну еще один теплый пирожок.

– Я помню, как мы с сестрой ездили в мирное время на Окра́ину, отдыхали с родителями на море. Там было очень красиво летом, все в зелени и цветущих садах, целыми днями на небе ни облачка, все залито солнцем. Местные жители сдавали свои домики, даже обычные прохожие были так добры, что постоянно угощали приезжих с детьми фруктами или сладостями, вроде чурчхелы. Мы снимали комнату в доме на берегу моря, каждое утро ходили на пляж, играли там до обеда… Потом в августе мы вернулись и нужно было идти в школу. Постепенно к нам начали приводить новых учеников, беженцев с Окра́ины. А в одиннадцатом классе нашу школу вообще чуть не взорвали.

– Что случилось?