Сосредоточие зла

— Мы понимаем ваше возмущение, герцогиня, — сказал Кардин ровным, официальным тоном, когда они вошли в огромный холл, где высокие своды терялись в полумраке, а стены были увешаны древними гобеленами. — Но поймите, наше присутствие здесь — не социальный визит.

— Да уж, кто бы сомневался, — спокойно ответила Астрид, не оборачиваясь. — Следуйте за мной.

Она повела их по длинным коридорам, где факелы горели ровным, не мигающим пламенем, а стены были покрыты странными рунами, которые Рэйвен узнал но не мог вспомнить, где видел. Он замечал слабый, почти незаметный гул магии, вплетённый в сам раствор стен. Это не была защита от захватчиков. Это была стабилизирующая магия. Структурная. Необходимая. Как каркас, который держит здание, готовое рухнуть.

Илай двигался размеренным шагом, его длинные пепельные волосы отражали тусклый свет факелов. Его взгляд не отрывался от спины Астрид, словно он читал саму суть её души. Но читать там было нечего — только глухая, плотная стена усталости и боли, которую она тщательно скрывала за маской холодного равнодушия.

Кардин тем временем держал руку возле клинка, взгляд скользил по каждой тени, каждому углу, каждой двери. Для него это был не дом, а место преступления, ожидающее обработки.

— Прошу, господа, — Астрид распахнула дубовые двери, приглашая их в гостиную, где уже был накрыт стол с ароматным чаем и лёгкими закусками. В камине весело потрескивал огонь, создавая иллюзию уюта, но Рэйвен чувствовал, что это тепло — лишь иллюзия, под которой скрывался холод.

Кардин вошёл первым, его ботинки резко стучали по полированному полу. Он осмотрел пространство — камин, выходы, расположение мебели — опытным взглядом солдата. Плечи оставались напряжёнными, отказываясь расслабиться даже в такой, казалось бы, домашней обстановке.

Илай последовал за ним, его движения были лёгкими и бесшумными. Он на мгновение остановился, голубые глаза скользнули по чайному сервизу. Слабый, почти незаметный кивок одобрения — единственное проявление вежливости, на которое он был способен.

— Ваше гостеприимство, ваша светлость, это... неожиданно, — тихо сказал Илай. Его голос звучал так спокойно и размеренно, что трудно было понять, искренен ли он или просто соблюдает приличия.

Последним вошёл Рэйвен, засунув руки в рукава мантии. Он не сразу сел. Вместо этого он подошёл к окну, всматриваясь в серый, суровый северный пейзаж, прежде чем снова повернуться к Астрид. Она стояла у камина и отблески огня играли на её бледном лице, делая его почти прозрачным.

— Вы так внимательны, герцогиня, — произнёс Рэйвен, присаживаясь на край софы с видом небрежного вызова. На долю секунды его вертикальные зрачки расширились, затем снова сузились в чёткие линии.

— Коты вроде любят угощения, — произнесла Астрид, намекая на мага, который действительно напоминал большого, чёрного, опасного кота. Она села в кресло напротив, взяла чашку и сделала глоток. Её пальцы слегка дрожали, она поспешно опустила чашку на блюдце, заметив это движение — но Рэйвен уже всё увидел.

— «Кот», — повторил он, хохотнув и откинулся на спинку софы. — Меня называли по-всякому, герцогиня. Большинство — гораздо менее лестно, чем домашнее животное. — Он потянулся за небольшой выпечкой на столе, осмотрел её с притворным вниманием, прежде чем откусить. — Но я полагаю, если кот сыт он с меньшей вероятностью будет царапать мебель.

— Мебель меня не волнует, маг. Меня волнует, зачем вы здесь на самом деле, — произнесла Астрид, переведя взгляд на Кардина. — Давайте без дипломатии. Я знаю, что Император считает меня предательницей. Я знаю, что он отправил вас сюда как своих палачей. Так что говорите прямо.

Повисла тишина. Только огонь потрескивал в камине, нарушая безмолвие.

Кардин первым нарушил её. Его голос был подобен кремню, ударяющему по стали: твёрдый, прямой и совершенно лишённый юмора.

— Вас обвиняют в государственной измене, герцогиня. Смерть вашего отца, изоляция территории, секретность, окружающая ваши границы — каждый из этих пунктов является пятном на вашем доме. Император требует ответов.

Астрид поставила чашку, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Её серебристые глаза, казалось, видели капитана насквозь.

— Капитан, а кроме донесений, сплетен и домыслов, у вас есть прямые доказательства всех моих «грехов»?

Кардин открыл было рот, но наступившая тишина была тяжёлой. Прямых доказательств у него не было. Была папка, полная слухов и косвенных сообщений, которые все указывали в одном направлении, но ни одно из них не являлось доказательством. Он мог бы солгать, но честь офицера не позволяла ему этого сделать.

— Императору не нужны доказательства, чтобы начать расследование, — сказал он наконец, понизив голос. — Он требует результатов. И мой долг — обеспечить их достижение.

— То есть у вас нет ничего, — перебила Астрид с лёгкой усмешкой. В её голосе не было страха — только усталая насмешка. — Никаких доказательств. Только подозрения. И вы пришли в мой дом, чтобы их подтвердить.

Она поднялась с кресла, прошлась по комнате, и её платье мягко зашуршало по полу. Она остановилась у камина, глядя на огонь, её голос стал чуть тише но в нём появилась сталь, которую не заметили бы только слепые.

— Что ж, я не буду вам мешать. Ройтесь. Спрашивайте. Всё равно на поверхности вы ничего не найдёте. А то, что найдёте под поверхностью, скорее всего убьёт вас.

Она обернулась к ним, в ее серебристых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на предупреждение. Или на мольбу — но Астрид никогда не позволяла себе молить о помощи.

— Я не боюсь вашего расследования, господа. Я боюсь, что вы будете слишком заняты охотой на ведьму, чтобы заметить что мир вокруг вас уже горит.

С этими словами она позвонила в колокольчик, стоящий на каминной полке. Тотчас же в гостиную бесшумно скользнул дворецкий — пожилой, седой, с лицом, которое ничего не выражало но в глазах которого чувствовалась та же глубокая усталость, что и у его хозяйки.

— Арвин, — сказала Астрид, не глядя на слугу, — проводи наших гостей в гостевые комнаты. Подготовьте всё по высшему разряду. Чтобы они ни в чём не нуждались.

Она перевела взгляд на мужчин, её губы изогнулись в холодной, почти хищной улыбке.

— Отдыхайте, господа. Завтра у вас будет долгий день. Вы ведь не думали, что я просто так отдам вам свою голову?

---

Конец первой главы