Добро пожаловать в АД

— Твоя первая задача на сегодня, стажер, — его горячее дыхание обжигало ухо, пока пальцы медленно расстегивали заклепки, заставляя Сару дрожать от предвкушения, — доказать мне, что ты можешь сдерживать свои стоны, пока я буду учить тебя подчинению. Если сорвешься — останешься в этом кабинете навсегда.

Он проник рукой под ткань белья, и Сара закусила губу до крови, понимая, что её падение в бездну только что стало окончательным и бесповоротным.

Глава 4

Адская стажировка

Тяжелая ладонь Аластора медленно скользнула вверх, покидая пределы шелкового белья, но жар от его прикосновения продолжал пульсировать под кожей Сары, выжигая изнутри остатки небесной невинности. Демон отстранился так же внезапно, как и прижал её к ледяному панорамному стеклу. Девушка шумно, со свистом выдохнула застрявший в легких воздух, чувствуя, как колени предательски подкашиваются на непривычно высоких шпильках. Она едва удержалась на ногах, ухватившись пальцами за край массивной мебели.

Мужчина стоял в шаге от неё, застегивая пуговицу на манжете своей темной рубашки. Его зрачки, ещё секунду назад бывшие тонкими охотничьими щелями, медленно расширялись, возвращая взгляду привычную холодную насмешливость. На губах играла едва заметная циничная усмешка.

— Неплохо для первого раза, стажер, — его низкий баритон вибрировал в полумраке помещения, залитого багровым светом. — Ты умеешь молчать, когда это необходимо. Но у нас нет времени на продолжение дегустации. Переведи дыхание и приводи себя в порядок. В моем ведомстве не принято бездельничать, даже если ты упала сюда прямиком с Третьего Неба. У тебя ровно три минуты, чтобы занять рабочее место.

Сара судорожно поправила кружево на груди и дрожащими руками застегнула заклепки на кожаных брюках, которые Лилит подобрала ей в костюмерной. Обтягивающий материал сидел как вторая плоть, подчеркивая каждый изгиб, и это новое ощущение собственной сексуальности пугало ангела не меньше, чем сам хозяин этого кабинета. На её шее всё ещё горел след от укуса, скрытый под воротничком-чокером, а крылья за спиной испуганно подрагивали, растеряв половину своего райского сияния. Она чувствовала себя оскверненной по небесным меркам, но внутри вместо ожидаемого стыда разгоралось глухое, упрямое нежелание сдаваться.

Аластор кивком указал на небольшой боковой стол из матового пластика, где уже светился голографический терминал.

— Твоя новая обязанность, Сара, — произнес он, возвращаясь в свое глубокое кресло, — верифицировать приговоры перед отправкой душ на окончательное распределение. Лилит скинула тебе базу данных первого уровня. Самые тяжелые грешники, прибывшие за последние сутки. Твоя задача — проверить личные дела, сопоставить статьи обвинения с регламентом Департамента Управления Грехом и утвердить меру наказания. Котлы, ледяные пустоши, серные ямы или пыточные цеха седьмого круга. Приступай.

Сара несмело подошла к экрану. Стоило ей провести пальцем по сенсорной панели, как в воздух взметнулись десятки голографических папок, подсвеченных грязно-бурым, гнилостным цветом. В Раю все документы светились мягким золотом, источая покой. Здесь же от панелей веяло ментальной гарью и тяжелой, удушающей тоской.

Она открыла первое дело, и сердце мгновенно пропустило удар. Перед глазами развернулась сухая, протокольная хроника человеческого падения. Душа номер 812-449. При жизни — крупный медиамагнат. Статьи: массовый обман, шантаж, доведение до самоубийства троих конкурентов, спонсирование нелегального оружия. Голограмма транслировала не просто текст, а обрывки воспоминаний, страхов и грязных мыслей покойного. Для чистой, привыкшей к праведникам Сары эти кадры стали настоящим физическим ударом. Ей показалось, что в легкие забивается пепел.

Каждое прочитанное слово тяжелым камнем ложилось на её ангельскую суть. Белоснежные перья за спиной мелко затрещали, реагируя на концентрированное зло. Девушку мутило, к горлу подступал ком, но она упрямо сжимала зубы и открывала следующую папку. Коррумпированные чиновники, торговцы людьми, предатели, бросившие собственных детей ради наживы... Перед ней простирался бесконечный океан порока, от которого хотелось забиться в самый дальний угол Райского сада и никогда больше не смотреть на Землю.

Аластор всё это время лениво наблюдал за ней. Он подпер подбородок рукой, катая в бокале остатки алкоголя, и наслаждался зрелищем. Демон ждал, когда этот нежный бутон сломается. Ждал слез, истерики или умоляющих просьб отпустить её домой. Ему доставляло почти физическое удовольствие видеть, как под влиянием адской реальности рушатся её наивные иллюзии.

— Что такое, птичка? — насмешливо протянул он, прерывая тишину. — Не нравится изнанка твоего любимого человечества? Это тебе не персики на облаках пересчитывать и не праведных докторов по библиотекам рассаживать. Здесь реальный мир. И эти люди заслужили каждый децибел своих будущих криков. Подписывай протокол и отправь этого ублюдка на третий круг, в кипящую серу. Живее.

Сара замерла. Её палец завис над багровой кнопкой «Утвердить приговор». Внутри бушевал ураган. Да, эти люди совершили ужасные вещи. Да, они заслужили наказание. Но её взгляд случайно зацепился за мелкий шрифт в самом низу голограммы. Раздел «Дополнительные метрики».

Она глубоко вздохнула, заставляя свой серебряный голос звучать твердо, и вместо того, чтобы подчиниться, резко повернулась к мужчине. Её серо-голубые глаза полыхнули опасным серебряным огнем, а платиновые локоны взметнулись от прилива адреналина.

— Нет, — четко произнесла она.

Аластор медленно опустил бокал на обсидиановую поверхность. Стекло звякнуло в наступившей тишине. Его взгляд снова стал хищным, а зрачки сузились до двух тонких линий. В кабинете мгновенно упала температура, а воздух стал тяжелым, удушающим от прилива его подавляющей ауры. На стенах тревожно замигал красный неон.

— Что ты сказала? — его голос опустился до опасного, утробного рыка, от которого задрожали стекла в панорамных окнах.

— Я сказала «нет», Аластор, — Сара решительно поднялась со своего места, чеканя шаг на высоких шпильках, и подошла прямо к его столу. Контраст черной кожи её наряда и белоснежных крыльев сейчас выглядел не как слабость, а как боевой раскрас. — Я изучила дело этого человека, Томаса Блейка. Да, он брал миллиардные взятки, строил дворцы на чужом горе и разорял предприятия. Но в графе «смягчающие обстоятельства» указано, что последние пять лет жизни он анонимно финансировал детские онкологические центры по всему миру. Он спас от смерти более семисот детей! А вы отправляете его на вечные пытки в кипящую серу наравне с серийными убийцами? Это не правосудие. Это бюрократический произвол и слепая жестокость!

Демон поднялся, возвышаясь над ней, как грозовая туча. Он оперся ладонями о край стола, приблизив свое порочное лицо к её лицу так близко, что Сара видела каждое движение темных рун на его шее.

— Ты забываешься, ангел, — прошипел он, и от его дыхания пахнуло горьким шоколадом и подлинной яростью. — Ты в Аду. Здесь нет крупиц справедливости, к которым ты привыкла в своем стерильном Раю. Мы караем за грехи, а не взвешиваем добрые дела на аптекарских весах. Этот ублюдок грешен до мозга костей, и его душа принадлежит Преисподней. Ты подпишешь этот приказ, если не хочешь сама оказаться на его месте в качестве исправительного материала.

— Не подпишу! — Сара упрямо уперлась ладонями в обсидиан напротив него, отказываясь отступать ни на сантиметр. Между их лицами оставалось от силы пара дюймов, и пространство между ними затрещало от ментального напряжения. — Если ваш Департамент претендует на то, чтобы быть легитимной структурой загробного мира, а не просто бандой палачей, вы обязаны соблюдать баланс! Отправьте его на четвертый круг, на исправительные работы. Пусть отрабатывает грехи трудом, но не сжигайте его в сере! Там у него будет хотя бы призрачный шанс на очищение через страдание. Я требую пересмотра дела!

Аластор смотрел на неё, тяжело и шумно дыша. Его кулаки сжались так сильно, что когти едва не пробили столешницу. Он был в ярости. Ни один подчиненный, ни один чертов бес в этом здании не смел повышать на него голос, перечить ему и уж тем более оспаривать решения. Но одновременно с этим гневом где-то в глубине его темного существа шевельнулось совершенно иное чувство. Дикое, первобытное восхищение.

Эта девчонка не сломалась от адской грязи. Она не разрыдалась, как другие пленники. Она стояла перед ним — хрупкая, в прозрачном кружевном боди, сквозь которое отчетливо было видно, как тяжело и часто вздымается её грудь, — и защищала грешника, которого видела впервые в жизни. В её глазах горела такая чистая, первобытная сила, которая не просто раздражала — она возбуждала его до боли. Её упрямство и смелость были самым притягательным, что он видел за последние пару столетий. Она бросала вызов ему, Хозяину этого места, и делала это с грацией истинной королевы.

Мужчина медленно выпрямился, и на его губах снова появилась хищная, но уже более мягкая, интригующая усмешка. Ярость отступила, уступая место азарту опытного охотника, который наконец-то нашел достойную, дикую добычу, которую будет невероятно приятно приручать.

— Пересмотр дела, значит? — Аластор неспешно поправил воротник рубашки, не сводя с неё плотоядного, раздевающего взгляда. — Что ж, стажер. Раз ты у нас такая смелая и так отчаянно веришь в исправление человеческих душ, ты лично пойдешь со мной. Сейчас мы спускаемся в сектор строгого режима, на допрос к одному из тех, кого ты так рвешься защищать. Посмотрим, как запоет твоя райская справедливость, когда ты окажешься лицом к лицу с настоящим, нераскаявшимся чудовищем. И помни, птичка... если ты там упадешь в обморок или проявишь слабость... я лично сорву с тебя эти кожаные брюки прямо на глазах у конвоя и научу послушанию прямо в коридоре. Идем.

Он развернулся и размашистым, хищным шагом направился к выходу. Сара на секунду зажмурилась, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в пальцах. Сердце колотилось где-то в районе горла, а между ног снова разливался знакомый, пульсирующий жар, вызванный его близостью и откровенной угрозой. Она поправила кружево на груди, гордо расправила крылья и уверенно пошла за ним. Она собиралась доказать этому демону, что ангелы умеют не только прощать, но и бороться за то, во что верят.

Глава 5

Сектор строгого режима

Спуск на нижние уровни Департамента Управления Грехом напоминал погружение в самое сердце тектонического разлома. Стеклянный лифт, в котором Сара ехала вместе с Аластором, двигался беззвучно, но давление воздуха росло с каждым подземным ярусом. За прозрачными стенами кабины проносились серые бетонные коридоры, опутанные пучками высоковольтных кабелей и багровыми трубами, по которым с глухим рокотом пульсировала раскаленная лава — главный источник энергии для охранных систем тюремного блока.

Сара стояла, вжавшись спиной в угол. Обилие черной кожи и прозрачного кружева, в которые её нарядила Лилит, больше не казалось ей просто вызывающим костюмом. В этой брутальной, сокрушительной атмосфере казематов наряд ощущался как тонкая броня. Из-за близости Аластора её ангельская энергия бунтовала, заставляя белоснежные крылья едва заметно искрить в полумраке. Сам демон хранил тяжелое, давящее молчание. Он стоял спиной к ней, широко расправив мощные плечи, и Сара не могла оторвать взгляда от его затылка и воротника рубашки, под которой угадывалось движение живых рун. От него веяло чистой, первобытной угрозой. Она искренне, до дрожи презирала его за этот цинизм и жестокость, но страх странным образом пьянил её тело, отзываясь предательской пульсацией внизу живота. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла поделать.

Дзинь.

Двери лифта разъехались со скрежетом. Воздух здесь был сухим, горячим и пах озоном от силовых полей.

— Сектор строгого режима, — хрипло произнес Аластор, не оборачиваясь. — Держись за мной, птичка. И не вздумай расправлять крылья. Местные охранные турели реагируют на святую магию быстрее, чем я успею скомандовать «отбой».

Оны пошли по длинному коридору, высеченному прямо в скальной породе. Вместо привычных дверей здесь тянулись массивные решетки из темного сплава, за которыми пульсировали фиолетовые силовые барьеры. За ними Саре открывались жуткие картины: там содержались грешники, чей порок был настолько глубок, что обычные котлы не могли его переплавить. Мужчина с пустыми, выжженными глазницами бесконечно пересчитывал призрачные окровавленные монеты, которые таяли в его ладонях, обжигая кожу до костей. Женщина в углу другой камеры беззвучно кричала, зажимая уши, пока стены вокруг неё транслировали голоса преданных и замученных ею людей.

Сара почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Из глубины казематов доносились глухие, леденящие кровь вопли и хруст ломающихся костей — там палачи отрабатывали новые методики истязаний. От этого звука перья на крыльях ангела испуганно встали дыбом. Она посмотрела на идущего впереди Аластора с новой волной жгучей ненависти. Этот монстр управлял всей этой фабрикой боли и наслаждался каждой секундой.

Они остановились у глухой стальной двери в конце коридора. Два массивных стража с козлиными рогами и тяжелыми плазменными винтовками синхронно ударили прикладами о пол, приветствуя начальника, и приложили карты доступа к замку.

— Камера допросов номер четыре, — скомандовал Аластор. — Подсудимый Блейк. Тот самый, за которого наш новый стажер так отчаянно заступался.

Внутри комната оказалась серой и пустой. Посередине стоял тяжелый металлический стол, к которому массивными кандалами был прикован пожилой мужчина в изорванном сером костюме. Томас Блейк. На его лице застыла маска высокомерия, смешанная с глубоким, животным ужасом. Когда вошли Аластор и Сара, грешник вскинул голову. Его взгляд скользнул по фигуре девушки, задержался на прозрачном кружевном боди и белоснежных крыльях, и на бледных губах Блейка появилась отвратительная, сальная усмешка.

— Надо же сам Глава Безопасности пришел лично. Да еще и прихватил с собой элитную небесную шлюху для разогрева? — хрипло расхохотался Блейк, звеня цепями. — Сколько стоит ночь с такой пернатой цыпочкой, начальник? Я готов переписать на тебя пару своих швейцарских счетов, которые твои ищейки еще не нашли.

Сара отшатнулась, словно от удара. Вся её праведная уверенность, вся её вера в то, что этот человек спас сотни детей и заслуживает снисхождения, рассыпалась в прах за одну секунду. Перед ней сидел не раскаявшийся благодетель, а гнилое, циничное чудовище, которое использовало благотворительность лишь как ширму для своих темных дел и налоговых махинаций.

Аластор двигался с молниеносной, пугающей скоростью. В одно мгновение он оказался около стола, схватил Блейка за воротник и с такой силой приложил его лицом об металлическую поверхность, что раздался отчетливый хруст ломающегося носа. Окровавленный грешник взвыл от боли, но демон не остановился. Он перехватил его руку, сорвал один из зажимов кандалов и с хладнокровной жестокостью вывернул Блейку палец до тех пор, пока кость с сухим щелчком не вышла из сустава. Камеру огласил истошный, захлебывающийся крик.

Сара зажмурилась, сжав кулаки. Её трясло от отвращения к Блейку и дикого, удушающего ужаса перед Аластором.

— Заткнись, мразь, — прорычал Аластор, и его глаза вспыхнули чистым янтарным пламенем, заполняя всю комнату давящей аурой. — Ты будешь говорить только тогда, когда я позволю. И если ты еще раз посмеешь открыть рот в сторону моего ассистента, я лично скормлю твою душу адским гончим по кусочкам. Медленно. В течение пары веков. Я буду сдирать с тебя кожу каждый день, пока ты не забудешь собственное имя.

Демон обернулся к Саре. На его лице блуждала торжествующая, жестокая улыбка. Он наслаждался её шоком.

— Ну что, птичка? — его голос вибрировал от опасного превосходства. — Всё еще хочешь отправить его на исправительные работы? Хочешь дать ему призрачный шанс на очищение? Посмотри на него. Твоя хваленая райская справедливость — это слепая, глупая иллюзия. Скажи мне его приговор. Своими губами.

Сара стояла, тяжело дыша. Её грудь под прозрачным кружевом высоко вздымалась, а пальцы сжались в кулаки так сильно, что аккуратные ногти вонзились в ладони до крови. Ей было больно. Ей было стыдно за свою наивность. Но больше всего она сейчас ненавидела Аластора — за то, что он растоптал её идеалы, за то, что заставил признать его ублюдочную правоту. И за то, как дико её собственное тело реагировало на его первобытную, темную силу.

— Приговор верный, — тихо, сквозь зубы выдавила Сара, упрямо глядя ему в глаза. — Третий круг. Серные ямы. Он заслужил это. Доволен, чудовище?

Мужчина замер. Её последнее слово не разозлило его, а наоборот — вызвало на его губах хищную, плотоядную усмешку. Он медленно отпустил воющего Блейка и сделал шаг навстречу Саре. Охранники у дверей тактично отвели взгляды в сторону.

— О да, я очень доволен, — прошептал демон, останавливаясь вплотную.

Его обжигающая ладонь внезапно взметнулась вверх и жестко схватила её за горло, не перекрывая воздух, но фиксируя на месте. Он с силой прижал её к серой бетонной стене камеры, и его массивное тело полностью заблокировало её. Сара дернулась, попыталась ударить его по руке, но он даже не шелохнулся. Его колено бесстыдно вклинилось между её бедер, грубо разводя их в стороны и натягивая плотную матовую кожу брюк.

— Пусти меня! — прошипела Сара, впиваясь ногтями в его запястье. В её глазах горела чистая, яростная ненависть. — Не смей трогать меня, ублюдок!

— Ты быстро учишься, птичка, но плохо себя ведешь, — его губы оказались в миллиметре от её уха, обжигая горячим дыханием с запахом горького шоколада. — Ты признала мою правоту. Но за оскорбление начальника в Аду положено наказание.

Его свободная рука скользнула вниз по её животу, сжав ткань кожаных брюк прямо на её лобке. Аластор сильно, мучительно медленно надавил ладонью именно туда, где у Сары наперекор её воле сосредоточился удушающий, липкий жар. Ангел всхлипнула от неожиданности, её бедра инстинктивно дернулись от хлынувшей волны вынужденного экстаза. Она попыталась вырваться, ударила крыльями о стену, подняв облако пыли, но его хватка на горле и паху была железной.

— Ты ведь ненавидишь меня, правда? — хрипло прошептал Аластор, глядя на то, как её серо-голубые глаза наполняются слезами злости. Он продолжал медленно и властно тереть её интимную зону сквозь плотную ткань, заставляя её тело предавать её разум. — Ненавидишь за то, что я делаю. За то, как легко ломаю твои ангельские клятвы. Но твое тело умоляет меня о большем, стажер. Ты течешь для чудовища.

Сара изо всех сил закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Из её глаз покатилась одна-единственная слеза бессильной ярости и унижения. Она ненавидела его каждой клеточкой своей души. И поклялась себе, что чего бы ей это ни стоило, она найдет способ сбежать из этого ада и уничтожить Аластора.

Глава 6

Пьянящий воздух Преисподней

Тяжелая хватка Аластора исчезла так же внезапно, как и появилась. Он отступил, лениво поправляя воротник рубашки, словно секунду назад не заставлял тело ангела плавиться от унизительного, принудительного экстаза. Сара осталась стоять у бетонной стены камеры допросов. Колени тряслись, дыхание со свистом вырывалось из груди, а губа, которую она закусила, чтобы сдержать позорный стон, неприятно саднила. Она провожала демона взглядом, в котором горело столько чистой, концентрированной ненависти, что обычный смертный на его месте уже испепелился бы.

— Приведи себя в порядок, стажер, — сухо скомандовал он, даже не оборачиваясь к ней. — На сегодня с бумажной рутиной покончено. Мы отправляемся на выездную инспекцию. Посмотрим, как ты справишься со своими обязанностями в полевых условиях.

Сара судорожно вздохнула, одергивая кружевной боди. Ей хотелось плюнуть ему в лицо, развернуться и бежать к лифтам, но она прекрасно понимала: без его электронного пропуска она не преодолеет и первого охранного периметра с турелями. Ей оставалось только подчиниться. Пока подчиниться.

Спустя двадцать минут они уже покидали подземную парковку Департамента на массивном угольно-черном внедорожнике. Аластор сам сидел за рулем, уверенно ведя машину по запруженным улицам адского мегаполиса. За тонированными стеклами авто проносились безумные пейзажи Преисподней в стиле темного киберпанка: гигантские небоскребы из обсидиана и хрома, опутанные километрами кричащей неоновой рекламы, голограммы танцующих суккубов и толпы самых разношерстных обитателей, спешащих раствориться в пороках ночи.

Машина затормозила у монументального здания, фасад которого был выполнен в виде разинутой пасти огромного чудовища. Над входом ядовито-розовым неоном пульсировала вывеска: «Lust & Luxury». Очередь на вход растянулась на сотни метров, но стоило охране завидеть тяжелый внедорожник Аластора, как перед ними мгновенно распахнулись массивные двери вип-входа.

— Сюда, — коротко бросил демон, выходя из машины и дожидаясь, пока Сара на своих непривычно высоких шпильках догонит его.

Стоило им переступить порог клуба, как на Сару обрушилась оглушительная лавина звуков и запахов. Зал был огромным, многоуровневым. Из мощных сабвуферов вибрировал такой низкий, грязный электронный бас, что у Сары физически задрожали ребра. Воздух здесь был густым, горячим, пропитанным ароматами дорогого алкоголя, кальянов, тяжелых феромонов и чего-то пьянящего, от чего у нее мгновенно закружилась голова. Обычный кислород Рая казался теперь далекой сказкой. Здесь, в Аду, воздух обжигал легкие, заставляя кровь бежать по венам быстрее.

Саре было тяжело дышать. Её ангельская суть буквально задыхалась в этой клоаке порока. Белоснежные крылья, сиротливо зажатые в вырезе кружевного боди, начали болезненно ныть, реагируя на чужеродную, грязную энергетику сотен танцующих демонов и грешников.

Аластор уверенно вел её сквозь толпу на верхний, изолированный ярус, предназначенный для высшей знати Ада. Каждый обитатель клуба провожал их взглядами. Мужчины-демоны плотоядно облизывались, глядя на ослепительную блондинку с длинными платиновыми волосами в откровенном наряде, а суккубы завистливо шипели, понимая, чьим «трофеем» она является. Сара чувствовала себя выставленной на торги вещью. Она шла, гордо подняв подбородок, но внутри всё сжималось от страха и глухой ярости на Аластора, который намеренно притащил её сюда на потеху этой публике.

Они расположились в приватной ложе с роскошными диванами из черной кожи. Отсюда весь копошащийся внизу танцпол был как на ладони.

Сара обессиленно опустилась на диван, чувствуя, что еще немного — и она просто потеряет сознание от удушливой атмосферы и нарастающей слабости в теле. Нимб над её головой, который и так едва теплился, окончательно погас.

— Что, птичка, райские фильтры не справляются с нашей атмосферой? — Аластор сел напротив, закинув ногу на ногу. В его глазах отражались фиолетовые блики клубных прожекторов. На его губах блуждала привычная жестокая усмешка, но в глубине взгляда читался жесткий контроль. Он видел, как ей плохо.

Он щелкнул пальцами, и подбежавший инкуб-официант мгновенно поставил на столик два хрустальных бокала. В них колыхалась прозрачная, но слегка светящаяся изнутри фиолетовая жидкость.

— Пей, — приказал Аластор, пододвигая к ней бокал.

— Я не буду пить твою адскую отраву, — процедила Сара, отворачиваясь. Её голос из-за тяжелого воздуха стал тише, потеряв свою серебряную звонкость.

Демон резко подался вперед. Его рука молниеносно перехватила её запястье, заставляя Сару вскрикнуть от боли. Второго прикосновения к паху, как в камере, она не переживет — разум и так балансировал на грани. Аластор силой взял бокал, прижал его край к её бледным губам и надавил, заставляя открыть рот.

— Я сказал: пей, — прорычал он, и в его голосе прорезалась пугающая, непреклонная сила. — Если ты сейчас грохнешься здесь в обморок от истощения сил, тебя сожрут мои же подчиненные прямо на этом диване. Это адский нектар. Он временно блокирует твои райские рецепторы и стабилизирует энергетическое поле. Пей, черт тебя дери!

Сара, захлебываясь и давясь, сделала несколько вынужденных глотков. Напиток оказался обжигающе ледяным, с привкусом мяты, ежевики и чего-то острого, покалывающего язык.

Эффект наступил мгновенно. Тяжесть в груди исчезла, легкие расправились, а боль в крыльях притупилась. Но вместе с физическим облегчением Сара почувствовала, как по её телу разливается опасное, обжигающее тепло. Напиток безжалостно срывал внутренние ментальные блоки, которые она так бережно выстраивала. Разум затуманился, а все эмоции — страх, возбуждение, ярость — обострились до предела.

Она резко вырвала свою руку из его хватки, тяжело дыша. Её серо-голубые глаза расширились, а на щеках расцвел яркий, лихорадочный румянец.