Двойная проблема для строгого босса

Подхожу к окну, и восхищаюсь увиденным. Действительно, на улице идёт снег. Первый в этом году!

Огромные хлопья ложатся на подоконник, а те, что летят к асфальту уже даже не таят. А это значит, что Аленка скоро начнёт проситься на улицу играть в снежки. Но как мне и позволить, если она снова кашляет?!

Единственный вопрос, который меня интересует больше всего последние несколько месяцев: когда уже наконец кончатся эти бесконечные болячки?! Быстрее бы! Пожалуй, это одно из моих главных желаний.

Я звоню в такси, но оператор говорит мне о том, что из – за первого снега весь город стоит в пробках и вряд ли ближайшие часа два ко мне приедет хоть одна машина.

Ничего не остаётся делать, нежели добираться до дома на своих двоих. Хорошо, идти не больше двадцати минут. Думаю, осилим!

— А я предлагаю прогуляться пешком! Как тебе такая идея?

— Отличная! — хлопает дочь в ладоши дочь, а я переживаю, как бы она не разболелась ещё сильней.

Глава 8

ДМИТРИЙ

— Ну чего, мы едем или нет? — захожу к брату в кабинет, поглядывая на время. — Бабушка нас уже ждёт. И дед лютовать будет, что мы не пунктуальны. Ты же его знаешь.

— А ты переодевать не будешь? — смотрит на меня Артём и улыбается.

— Смешно тебе?

— Да. А что у вас в приёмной случилось? Я слышал, твоя любовница с моими подчинёнными ругалась. Кстати, кто такая? Очередная…

— Прекрати, а? Нашёл здесь блюститель нравственности.

— Дим, как тебе можно нравиться эта дамочка? Она же вся искусственная! Надувная, как матрас! — начинает хохотать в голос Артём.

— Прекрати, — сам того не желая рявкаю на двоюродного брата. Этот шутник совершенно точно со своим дурацким юмором сейчас переходит все границы.

— Всё, прекратил. Не дуйся, словно девчонка. — Говорит, а у самого по-прежнему улыбка до ушей. Вот ведь гадёныш! Я так и знал, что он обязательно меня по поводу моей новой любовницы подденет. Не надо было брать её с собой. Но она хороший финансовый аналитик, и её мнение мне важно. — И всё-таки, можем по дороге к родным заскочить и купить тебе новые штаны.

— Плевать. Родня меня любого примет. Слушай, а кто эта девчонка, которая вылила на меня грязной воды. Наглая такая! Мелкая, а нрав, словно жизнь прожила.

— Это дочка моей другой подчинённой – Дианы Митиной.

— Ясно. Ну я так и понял. Одного поля ягодки. Такая же. Мамашка, кстати, тоже накинулась на меня как истеричка.

— Да, они обе девушки с характером. Боевые! У Дианы любое дело в руках горит! Она одна из моих лучших работниц! Классные девчонки. А насчёт наглости не согласен. За Дианой особо никогда такого не замечал. Она всегда приветлива, учтива, и знает границы дозволенного. Никогда никому не хамит, даже если будет в отвратнейшем настроении!

— Разве? — искренне удивляюсь.

— Да! Я Диану не раз на переговоры брал. Все иностранцы от неё в восторге! Она же английский практически в совершенстве знает.

— Верится с трудом… про восторг… — усмехаюсь на слова брата. — На меня она не произвела такого колоссального впечатления. Ладно, всё, поехали! Время! Мы с тобой ещё из-за этого снегопада в пробку встанем.

— А ты, где в итоге свою машину оставил? Закрутился и забыл у тебя спросить.

— Эвакуатор утащил. Причём приехал так быстро, что я очень удивился.

— Дим, только прошу, — брат неожиданно становится серьёзным, — не бери только к нашим свою... даму. Пожалуйста! Бабушка таких не любит. Да и дед тоже.

— Ладно. Она и сама ехать не хотела.

— Вот и отлично. Покувыркаешься с ней недолго, и завязывай! Ищи нормальную женщину! С такой наших и познакомишь, — хлопает меня по плечу, проходя мимо. — Пойдём. Я водителя сегодня отпустил, сам поведу машину.

Отъезжая с парковки, обсуждаем с Тёмой дела и проблемы компании. Я вижу, что сегодня он особенно уставший, и догадываюсь почему.

Брат мечется и не может принять окончательное решение об объединении наших компаний в одну.

А я считаю, что это прекрасная идея.

Для него вся загвоздка в людях. При объединении компаний Артёму придётся уволить людей. А делать этого брат категорически не хочет.

В пробке мы двигаемся крайне медленно, и это откровенно начинает раздражать.

— О, кажется, это Диана и Алёнка по тротуару топают, — показывает мне сторону двух дамочек.

Пробегаю по ним глазами. Девушка в коротеньком пальто и сапожках на тонкой шпильке со спины кажется мне совсем юной. И только лицо выдаёт её возраст.

Её мелкая вышагивает рядом держа маму за руку, и ловит ртом снег. Однако мама её одёргивает и, как я понимаю – запрещает дочери так развлекаться.

— А почему она так рано ушла с работы? — смотрю на часы. — В твоей компании рабочий день вроде только через полчаса заканчивается.

— Я отпустил Диану домой. У неё дочь болеет. Ничего страшного, если она будет работать на удалёнке.

— Эта вот эта болеет, что ловит ртом снег? — показываю пальцем на девочку как главный жалобщик. — По этой поскакушке даже не скажешь, что она болеет.

— Вроде не притворялась. Диана говорит, что Алёнку кашель замучил.

— Не могут вылечить?

— Нет. Я обещал помочь найти специалистов.

— Значит, девочке нужно жить в тёплом климате, раз такие проблемы. Я слышал, что детям это очень помогает.

— Думаешь? — Тёмка неожиданно начинает хмуриться, а потом как-то очень странно смотрит на меня.

— Ты чего? — я даже растерялся. Он просто впивается в меня взглядом.

— Ничего… Слушай, а это мысль... Брат, ты красавчик! — после въедливого взгляда Тёма неожиданно начинает улыбаться.

— А поконкретнее? Чего ты придумал?

Он ничего не отвечает мне, а вместо этого сворачивает к обочине.

Следом открывает окно и начинает громко звать свои подчинённую. Они как раз идут недалеко от нас.

— Диана!

Девочка и её мать одновременно поворачиваются на обращение, и я замечаю, как их рты сразу же расплываться в улыбке.

В этот момент понимаю, что эти дамочки совершенно точно обе доброжелательно расположены к моему брату. И это не наигранная симпатия. Она искренняя.

Становится слегка обидно за себя. Мне из моих сотрудников так никто ни разу не улыбался. Хотя я вроде всегда дружелюбен с подчинёнными.

Думая об этом, в голову сразу же лезут странные мысли: а может быть там есть что-то другое, кроме дружелюбия? Просто Артём и эта Диана тщательно это скрывают?

— Дядя Артём! — начинает пританцовывать на месте девчонка. — Привет!

— Алёна! — одёргивает её мать. — Моего руководителя зовут Артём Ильич! Сколько раз тебе говорить! И никаких «Привет». Ты должна сказать или «Здравствуйте», или «Добрый вечер», — учит свою мелкую этикету.

— Да брось ты, Диана! Я разрешил ей называть меня так, как ей нравится. Залезайте в машину!

Девушка не двигается с места. Она явно сомневается в том, чтобы принять это приглашение. И причина, скорее всего, я.

Вижу, как, заметив меня, дамочки переглядываются друг с другом и хмурятся.

Да уж, я явно не такой доброжелательный и дружелюбный, как мой братишка. Со мной бы я ни ей, ни её дочурке точно так не позволил разговаривать!

— Спасибо, мы дойдём пешком, — отвергает приглашение.

Мой братишка, понимая, что она отказывается из-за моей персоны, улыбается и неожиданно говорит:

— Да вы не бойтесь его! Он добрый! С виду только такой... злющий! Но на самом деле Дмитрий Николаевич прекрасный и человек.

— Тём! — прерываю брата. — Прекрати! И поехали! Они же тебе сказали, что сами дойдут! Хватит сыпать друг на друга любезностями! Продолжите, когда я уеду.

— Мамочка, я замёрзла! Давай поедем вместе с... — замолкает на секунду, а я с интересом жду как он она зовёт моего брата. Вняла ли воспитательной беседе своей матери или ослушалась? — с Артёмом Ильичом...

Мать одобрительно кивает, и мне хочется сделать тоже самое.

Молодец девчонка! Значит, поддаётся воспитанию!

— Верно! В машине тепло! Залезайте!

Девочка снова смотрит на мать. Та неуверенно кивает и соглашается на приглашение сесть машину.

На самом деле, несмотря на то, что идёт снегопад, на улице довольно промозгло.

Я уже, если честно, отвык от такой погоды. У нас обычно последние годы в конце декабря — начале января около пятнадцати с плюсом.

— Алён, мы могли дойти пешком, но я согласилась поехать с Артёмом Ильичом и этим… дядей только потому, что ты приболела, — говорит тихо сотрудница моего брата своей дочери, залезая в машину. Видимо, специально для меня. — Ещё раз добрый вечер, — фыркает, глядя на меня.

— Добрый! — отвечаю недовольно в ответ.

Глава 9

— Добрый вечер, — подражает матери мелкая и кивает мне тоже.

Киваю ей, и девочка сразу же отводит от меня взгляд.

Сидят обе, притихли. Догадываюсь: перед братцем моим играют эту роль тихонь, хотя на самом деле мама и девочка хамки.

После того как эти дамочки попали в машину, все дружно затыкаются.

Никто не хочет начинать разговор первым.

Мне с ними беседы не нужны, а Артём, видимо, не чувствует необходимости заполнять паузу.

Ох уж эта пробка… Если до этого момента она мне казалась длиной, то теперь кажется бесконечной! Поток двигается еле-еле.

В отражении моего зеркала видно, как девочка смотрит в окно со своей стороны, а её мать – в другое со своей.

Но как только женщина отрывается от вида за стеклом и бросает взгляд на меня, в её глазах читается нескрываемая неприязнь.

Только когда что-то говорит Артём, он теплеет.

С чего вдруг? Неужели это только дань уважения к Тёме как к руководителю?

Конечно, если бы я не видел, как мой братец любит свою жену и пацанов, я бы засомневался в искренности их отношений как босса и подчинённой.

Но я как-то до этого момента не сомневался, что семья для брата — это святое.

Именно поэтому отвергаю любую мысль, что между ними что-то может быть. Хотя… кто его знает. Чужая душа – потёмки. И я неоднократно в этом убеждался.

Неосознанно снова пробегаю по фигурке этой дамочки глазами, а следом смотрю на лицо.

Да, красивая! Это безоговорочно!

Только меня таким уже сложно привлечь. Ведь за ярким фасадом в девяносто девяти случаев скрывается пустота и мерзкий характер.

И эта дамочка своим острым язычком доказала мои предположения сегодня.

Уверен: гонора и самооценки до неба, а на выходе... скорее всего, как всегда, пустышка. Потому что я знаю давно: обычно там, где слишком большая уверенность в себе, как правило, там и высокомерие.

Обшарпанные дома, построенные в годах пятидесятых прошлого века, большие деревья, и несколько старых турников. Вид не шикарный. Я бы даже сказал – крайне бедноватый.

Если она такая умная, почему не снимает нормальное жилье в нормальном районе? Хотя бы ради ребёнка.

Адрес девушка не говорила. Значит, мой братишка знает его. Видимо, периодически добрасывает дамочку до дома.

Эти факты не нравятся мне всё больше и больше.

— Артём Ильич, спасибо!

Тёма кивает, паркуется у тротуара, и дамочки, быстро поблагодарив и попрощавшись, сбегают.

— Ну наконец-то! — Как только они выходят из машины, выдыхаю. — Мне эта твоя сотрудница со своим взглядом, полным ненависти, надоела! — признаюсь откровенно. — Не представляю, как ты выдерживаешь таких своенравных сотрудников в своём коллективе!

— Ты преувеличиваешь! — смеётся Артём. — Ты просто не пробовал с ними поладить. Димка, какой же ты стал… нелюдимый, нетерпимый… — вижу, как брат тщательно подбирает слова. — Ты же не был таким. Всегда был среди людей, семьи.

— А теперь мне лучше одному, — отрезаю, не позволяя ему лезть в душу.

Артём переключается на телефонный звонок, выясняя у жены, приехали ли они к нашим родным, а я думаю над тем, что сказал мне двоюродный брат.

Он прав! За четыре года с момента развода я уже привык жить один.

Привык, что только я в своём доме могу устанавливать правила, нарушать их и создавать своё будущее только такое, какое я хочу.

Никто мне не указ, никто не пилит мозг, а рядом не пилит ногти.

Я ведь спустя полтора года после развода пробовал жить с женщиной, но у меня ничего не вышло.

Отсюда я сделал вывод, что у меня с ними в общем пространстве существовать не получается, как ни крути.

Да и не хочу я, если честно.

— Наконец-то! — Заходим в дом к нашим родным, и я проваливаюсь в пучину хаоса.

Дети брата, его жена, бабушка, дед – все они такие шумные и активные, что я уже готов сбежать. Но только кто же меня отпустит без ужина и очередной порции нравоучения о том, как я неправильно живу.

Через пару часов, когда дети заняты своими делами, бабушка аккуратно начинает свой допрос о моей семейной жизни.

— Как дела?

— Отлично.

— Ясно… Значит, ничего не поменялось.

— Ничего. Бабуль, самое лучшее — это ничего от меня не ждать! — приобнимаю её за плечи и отодвигаю от посудомойки. Я вижу, что ей тяжело стоять. Неужели я позволю, чтобы она убирала за нами?

— Спасибо, Димочка. Ох, такое добро пропадает… — благодарно кивает мне и садится за стол. Подпирает подбородок двумя руками и смотрит на меня. — Хороший ты мужик, Димка. И чего ты опять не женишься?

— А потому что в поле ветер, а в заднице дым! Бегает всё как угорелый со своим бизнесом, а о нормальном будущем не думает, — заходит дед на кухню и усмехается.

— Дед, именно как раз о нормальном будущем я больше всего и думаю. Прошу тебя, не начинай. И так настроение не очень.

— А что так?

— Шумно у вас… — вру. Не хочу близким рассказывать, что утром мы вылетели с дороги, и я не до сих пор в стрессе. — От детей столько суеты… Я отвык.

— С ними весело! Я, когда вся семья в сборе словно лет на сорок молодею! Ты только нас подводишь. Сколько можно ходить бобылём.

— Я был женат. Ты забыл?

— Да разве такое забудешь, — тяжело вздыхает дед. — Ничего не поменялось?

— Нет. Я устал бороться. Не хочу больше. Словно… в глухую стену стучусь.

— Всё будет нормально, Димка, — дед встаёт рядом и хлопает меня участливо по плечу.

— Я привык. Всё нормально, — начинаю улыбаться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Дед, ну чего с переездом?

— Не хочу, — отрезает мой своенравный родственник.

— Почему? Будете ближе к детям, внукам. Артём, вон, наконец-то решился.

— Правда? — удивляется дед.

— Ну да. До Нового года закончим вопрос слияния компаний, и он с семьёй переедет ко мне в тёплые края.

— Ну чего, жена, думаешь? — он смотрит на бабушку, словно ждёт её мнения. — Одни ведь здесь останемся… — тяжело вздыхает.

— Димочка, мы уже здесь привыкли и ничего менять не хотим, — говорит моя бабуля, но вроде уже не так уверенно.

— Ну как знаете. Но я с удовольствием вас перевезу поближе к семье.

— Если ты женишься, перееду, — неожиданно заявляет хитрец.

— Дед, прекращай! — начинаю сердиться не на шутку.

— Это ты прекращай! Я хочу знать, что ты счастлив и не один. Что есть с кем поболтать, поругаться. Вон, как у нас с бабкой твоей.

— Могу жениться, если тебе станет спокойнее… — хохочу в голос.

— Женись! — бьёт неожиданно громко по столу.

— Погоди, я не сказал на ком! На…

— Нет! На матрёшках твоих нет! Не позволю!

— Дед, почему ты моих женщин вечно матрёшками называешь?

— Потому что снаружи у них всё красиво, а внутри — одна пустота. Они вроде улыбаются, пытаются понравиться нам, а я им не верю! Такие, как постель твою греют не созданы для серьёзных отношений.

Замечая, как злится мой дед, затыкаюсь. Не хочу портить ему настроение.

И уж тем более повышать давление.

Никогда себе не прощу, если с ним что-то случится, где причиной его плохого самочувствия стану я.

— Молчишь? Значит, согласен. То-то и оно, Димка, — становится грустным мой дед. — То-то и оно.

Глава 10

— Ладно, женюсь как-нибудь… — разрешаю деду помечтать. Артём сказал, что он сегодня с утра хмур, видимо, нездоровиться. Но я знаю, что он переживает за меня, поэтому позволяю выбрать тему для разговора. Так, глядишь, и настроение поднимется.

Да и вижу я их редко. Если им доставит удовольствие, пусть обсуждают мою личную жизнь. С меня не убудет.

Дедушка, услышав эти небрежно мной брошенные слова, медленно поворачивается ко мне, и я сразу же замечаю, как загораются его глаза.

Он хитро прищуривается, будто только и ждал этого одобрения.

— Жена, чаю налей мне, — показывает кивком на свою любимую кружку.

— Ты же только что пил!

— Ещё хочу! С внуком поболтаем, чайку ещё попьём. Да, Димка?

— Да, дед.

Он важно берёт в руки чашку, сдувает дым, который идёт из неё и начинает привычную песню:

— Лет сто пятьдесят назад, внучек, я бы тебя и не спрашивал, и не ждал, когда ты, гуляка эдакий, соизволишь дать своё согласие на брак! — его голос становится командирским. Он смотрит на меня свысока по старой привычке управлеца. Мой дед всю жизнь управлял строительным трестом, и всегда, сколько я помню – командовал всеми. — Женил бы и точка! Начал бы со смотрин. Созвал бы уважаемых людей. А ты бы и рта не открыл и не вякнул! Невесту до свадьбы даже не увидел. И вот бы ты у меня рыпнулся! — Мой грозный дед демонстративно показывает мне дулю, сжав кулак так, что костяшки белеют.

Бабушка отворачивает лицо, но я успеваю заметить улыбку.

— Как хорошо, что мы живём в нашем, современном времени! — усмехаюсь. — Интересно, на ком бы ты меня женил?

— На ком? Да там вообще всё просто.

— Разве? Я требовательный!

— Я тоже. Но, конечно, не до такой дурости, как ты. Список качеств очень простой! Первое, главное… Она должна быть доброй. Такой знаешь, чтобы… от самого сердца! Со смеющимися глазами, в которые как в омут проваливаешься… — голос деда-командира неожиданно становится мягче, и он, повернувшись к бабушке, смотрит на неё. — Вот, прямо чтобы как у твоей бабушки. Дальше. Конечно, чтобы руки у неё были… золотые. Чтобы и пироги испекла, и пельмени налепила. И шить умела.

— Как моя бабушка — заканчиваю за него.

— Да! — гордо кивает.

— Прости, но, скучно как-то, дед… Слишком уж правильно. Робот какой-то, а не живой человек.

— А тебе что надо?

— Тоже просто всё. Огня хочу, драйва, чтобы своенравная была и могла мнение своё сказать, а не в пол глазами лупить и кивать на каждое предложение как болванчик.

— Ну да, характер нужен. Тут не поспоришь. Ладно… Тогда, зная твой вредный нрав, она тоже должна быть с характером. Чтобы тебе отпор могла дать! Ты ей слово, а она тебе десять в ответ!

— А ещё по морде, если заслужил! — неожиданно вставляет своё слово моя бабуля и поддакивает деду.

— Не, по морде не хочу. Зачем мне такая? — удивляюсь.

— Ну ты же хотел, чтобы не скучно было! Получи, распишись! Но главное, Димка, чтобы девчонка была надёжная. Чтобы могла и себя в обиду не дать, если ты обидеть захочешь. Но и при этом, чтобы тебя в трудную минуту могла поддержать.

— Дед, чай остыл, — хочу закончить разговор. — Мне нужно с тобой посоветоваться по одному вопросу…

— Ну а прежде всего: она должна быть тебе другом, — неожиданно задумчиво произносит дед, даже не слушая, что я говорю. — Чтобы проблемы её твои волновали и переживала за тебя как за себя. А всё остальное, внучок, — суета.

— Ты забыл красоту.

— А красота… С лица воды не пить. Слыхал поговорку?

— Ага. Народная.

— То-то и оно, что народная! Ерунда всё это, — отмахивается. — Это сначала ты на неё наглядеться не можешь, а потом и к красоте привыкаешь. Я тебе сказал, что главное. А всё остальное приложится.

— Всё! Я всё понял!

Через полчаса, обсудив мою личную жизнь, вызываю такси, желая сбежать от родных. Даже несмотря на то, что собирался у них ночевать теперь не хочу оставаться.

Надоели эти бесконечные разговоры про женитьбу. У меня от них уже нервная чесотка начинается.

Так и знал, что не надо развивать эту дурацкую тему про хороших женщин. Но хотел доставить деду удовольствие. Пусть даже за счёт собственного времени.

— Димка, ты куда? — практически на выходе из дома родных спешит за мной брат. — Что случилось?!

— Всё как всегда!

— Женить хотят! — хохочет брат.

— Ну ты хоть не начинай, а!

— Помнишь Лёху Парамонова? — не очень понимаю, с чего вдруг он перескакивает на своего друга.

— Ну.

— Он также как ты рассуждал. А потом как за тридцатник стукнуло выдал: если до тридцати пяти не женюсь, боюсь, не женюсь уже никогда. И не женился ведь! Сейчас ему уже ближе к сорока, но он один. Говорит, рад бы, да всё не те попадаются. Спрашиваю: чем не те? А он говорит: я понял, что чем старше я становлюсь, тем придирчивее отношусь к привычкам женщин. А желания подстраиваться уже нет. Так что, сейчас я без шуток тебе говорю: нельзя заигрываться в холостяка, если в итоге не хочешь остаться один.

— Я тебя услышал, — говорю знаменитую фразу.

— Выглядит, как куда подальше послал, — хохочет брат.

— Так и есть. Тём, меня всё устраивает.

— Зря. Алло, да, Диан, — переключается мой брат на входящий звонок.

Пока я жду такси, которое спешит в посёлок моих родных, слушаю, как мой брат любезничает со своей подчинённой.

— Артём, слушай, ты чего вечно такой любезный со своей этой Дианой… — спрашиваю, когда брат заканчивает разговор.

— Она не моя. И я обычный. Просто воспитанный, — отрезает он, но я всё равно докопаюсь до истины.

— Не чересчур ли ты с ней воспитанный? Когда ты с ней сегодня общался, я на тебя смотрел и думал: ты либо глупец, раз допускаешь такое панибратство в своей компании, либо…

Замечаю, как брат перестаёт улыбаться, его лицо становится сосредоточенным.

— Ну давай, сочини какую-нибудь фигню, словно ты бабка базарная.

— Либо… ты в неё по уши влюблён, Тём. И это не я бабка базарная, а ты странный тип. И это не подчинённая у тебя, а объект обожания. Это же конкретная симпатия, братан. Только очень тихая, и очень вежливая.

— Неужто уже успел сплетней наслушаться? — удивляется брат.

— А что, ходят по офису?

— Ещё какие! Дим, а что, другого варианта нет?

— Ты мне скажи, какой другой вариант может быть.

— Самый простой: она… — не договаривает, потому что нас отвлекает подъезжающее такси. — Вали, давай, раз спешил.

А на вопрос не ответил…

— Тём, — говорю вкрадчиво, прежде чем сесть в машину, — я не сдам секрет твоей жене. Будь уверен. Не может быть так, чтобы ты просто так за счёт компании собрался чужому ребёнку лекарства покупать. Вы, случаем, не любовники? Как-то слишком ты к ней внимателен. Ну что, расколешься или так и будешь отрицать, что у вас отношения?