Приключения сэра Данвича

Приключения сэра Данвича

Полное название

Истинные приключения сэра Честера Данвича, путешественника и исследователя, философа и лингвиста, писателя и полководца, верноподданного Её Величества, освободителя Эждажды, короля Фурнитуро и наместника Галогейских островов, первого архонта Исияхвы, обладателя самых роскошных чулок и просто гордого и находчивого британца

Глава первая, в которой сэр Данвич отправляется на остров Груббриддраб в поисках козьего семилистника

Эта история случилась давным-давно — два месяца назад. На дворе было двадцать шестое октября 17ХХ года — а пишу я эти строки в январе 17XX. На дворе, надо заметить, совершенно английском, если точнее, оксфордском дворе, прилегающем, как это ни странно, к Оксфордскому университету, который примечателен своим образованием и красотой архитектуры, но больше всего тем, что в нём выучился сэр Честер Данвич.

Если бы меня попросили описать сэра Данвича одним словом, я бы сказал: превосходен во всём. Одним словом этого человека так никто и не смог описать. Даже он сам. Сэр Данвич родился в 17ХХ году и сразу же заговорил, причём на трёх языках: английском, французском и латыни. К двум годам он собрал свой первый телескоп, а к трём годам уже вёл переписку с Галлеем и Ломоносовым. В четыре года сэр Данвич получил диплом Оксфордского университета и тут же начал преподавать на кафедре математического анализа. К пяти годам он дал первый органный концерт в Лейпциге, переиграв в честном поединке Иоганна Себастьяна Баха. В шесть лет сэр Данвич отправился в Италию набираться вдохновения. Он давал уроки живописи Тьеполо и Пиранези, завёл дружбу с Каналетто и научил его писать городские пейзажи. Вернувшись через год в родную Британию, он открыл картинную выставку, явив миру две новых художественных техники. В восемь лет сэр Данвич самолично изобрёл паровой двигатель, однако сэр Джеймс Уатт запатентовал свою версию на полчаса раньше, хотя его модель и была в тридцать раз менее мощной. В десять лет сэр Данвич открыл пенициллин, но зашифровал рецепт его изготовления в пятитомном алхимическом труде, который смогли бы прочитать только англичане. В одиннадцать лет сэр Данвич начал интересоваться женщинами, и его продуктивность на несколько лет упала.

Никогда ещё земля не видывала такого благородного британца, как сэр Данвич. Он был превосходным семьянином и уже с шести лет готовился к браку по расчёту, чтобы укрепить связи своего рода в британском парламенте — в то же время он начал подбирать превосходную партию для своей ещё не рождённой сестры (которая родилась немногим позже, в 17ХХ году). Литературные изыскания сэра Данвича превосходили Байрона и Шекспира вместе взятых; его «Трактат о божественных эманациях феноменологически-редуцированных переживаний представителей Homo Sapiens» был признан лучшей поэмой о любви и получил премию Букера в 17ХХ году. Наконец, не было на свете такого гордого патриота и сторонника британской короны, каковым был сэр Данвич — именно он командовал британскими войсками во время войны с мятежными американскими колониями в 17ХХ году, и новые англичане были столь впечатлены его доблестью и отвагой, что даже назвали у себя в его честь небольшой городок Данвич.

Но вернёмся к нашей истории. Итак, двадцать шестого октября 17ХХ года, в восемь часов утра, сытно пообедавший сэр Данвич проводил своё время на лужайке в Оксфорде, беседуя со своим верным товарищем сэром Фишером о механической природе движения небесных тел. Недавние расчёты сэра Данвича приблизили его к открытию общей небесной механики, описывающей положение любой планеты в любой час любой октябрьской ночи; впрочем, для других месяцев его законы пока что не работали.

Но только сэр Фишер начал рассказывать сэру Данвичу о своём недавнем открытии химического элемента без ядра и веса, как к ним подбежал молодой мальчик с волнистыми каштановыми волосами.

— Сэр, меня послал доктор Фоксби. Он в вашем поместье, и кажется, что-то случилось!

Сэр Данвич немедленно вскочил на ноги, простился со своим другом, пообещал ему, что ещё обязательно сыграет с ним в крокет, и что есть силы пустился домой.

Прибыв в родовое поместье, сэр Данвич ворвался в гостиную, громко хлопнув старинными дверьми и едва не разбив фарфоровую дверную ручку. Доктор Фоксби сидел в бархатном кресле и что-то записывал в свой красный блокнот. А рядом, на диване, лежала мисс Кэтлин Данвич, любимая сестра сэра Данвича. Вид у неё был неважный: она тяжело дышала, закрыв глаза, а лоб покрылся крупными каплями пота. Бледные губы дрожали, но лицо горело как пламя.

Доктор Фоксби предложил сэру Данвичу чаю перед тем как рассказать ему о случившейся беде:

— Сегодня утром ваша сестра почувствовала недомогание и послала за мной. Когда я прибыл, она уже тяжело болела. Этот недуг сразил её очень внезапно и, как я полагаю, так же внезапно может её убить. У неё очень редкая болезнь, у которой ещё нет названия; британские врачи встречались с ней лишь два раза за последние сто лет. Чтобы излечить вашу сестру от этой болезни, придётся сварить специальное снадобье, для которого нужен козий семилистник. Этот удивительный цветок тоже неизвестен науке, однако испанские моряки утверждают, что он растёт на загадочном острове Груббриддраб. Вряд ли вы захотите отправиться туда и привезти для меня козий семилистник…

— Именно это я и сделаю! — воскликнул сэр Данвич. — Весь мир подвластен человеку! Я возьму корабль, найму команду и отправлюсь на остров Груббриддраб, отыщу семилистник и спасу жизнь своей сестры!

И в тот же день сэр Данвич начал приготовления. Он арендовал корабль, нанял команду опытных моряков, готовых пойти хоть на край света — ни в коем случае не за деньги, но скорее за хорошую компанию. Погрузив на корабль съестные припасы, всю свою коллекцию астрономических приборов и все свои философские записи о Божественных Началах, утром двадцать пятого октября сэр Данвич натянул свои белые чулки, напудрил лицо, надел парик и туфли на трёхдюймовом каблуке и взошёл на корабль «Королева Елизавета», затем приказал поднять паруса и снялся с якоря.

Спустя восемь дней сэр Данвич как ни в чём не бывало сидел у себя в каюте и рассуждал о природе Божественного провидения. С ним в путешествие отправились его два верных друга — отставной генерал Шелли и известный писатель и литературный критик сэр Роберт Виндзор. Ни они, ни кто-либо ещё на корабле не знал, в какой стороне находится остров Груббриддраб.

Внезапно в каюту ворвался матрос — по странному стечению обстоятельств, это был тот же молодой мальчик с каштановыми волосами.

— Капитан, на горизонте замечен пиратский корабль! Он идёт прямо на нас!

— О Боже, пираты! — испуганно пролепетал Виндзор, не отличающийся храбростью. — А я ведь не успел дописать свою пьесу! Мне её ставить на следующей неделе. Как же теперь быть?..

— Если здесь есть пираты, значит, недалеко есть и их пиратская гавань, — рявкнул генерал Шелли, не отличающийся здравомыслием. — Собирайте команду, мы дадим им бой и зальём эти моря их кровью!

Вся команда корабля собралась на палубе в ожидании боя. Сначала пираты дали два залпа, но рулевой, нанятый сэром Данвичем, ловко уводил корабль от их ядер. Когда же пираты подошли совсем близко, команда сэра Данвича пошла на абордаж. Завязалось жестокое сражение, в котором находчивый британец лично своей позолоченной шпагой прикончил несколько головорезов, парируя их сабли и применяя выпады, вычитанные им в тайной главе сочинений венецианского мастера фехтования Аверкие Скила. Он скакал по палубе в своих башмаках так, что топот заглушал даже яростный хохот генерала Шелли, рубящего пиратов направо и налево. Одного из пиратов сэр Данвич разрубил шпагой пополам так, что на одной стороне осталось левое ухо и правая рука, а на другой — правое ухо и левая рука.

Когда же всех пиратов изрублили и сбросили за борт, а Виндзор вылез из-под лестницы, сэр Данвич приказал обыскать захваченный корабль. В его трюмах матросы нашли огромные бочки, в которые обычно собирают китовый спермацет; все эти бочки были доверху наполнены золотом. Таких богатств хватило бы на то, чтобы купить всю Шотландию. Но сэру Данвичу этого было мало. Не деньги его интересовали — в конце концов, все деньги мира не смогли бы купить здоровье его сестры!

Тут выяснилось, что капитан пиратов всё ещё жив и заперся в своей каюте с заряженным пистолем. Понимая, что он мог бы оказать неимоверную услугу в поиске острова Груббриддраб, сэр Данвич решил лично поговорить с ним. Подойдя к двери, он сообщил капитану, что его корабль захвачен, и он остался последним выжившим. В ответ на это прогремел выстрел, и пуля пронзила дверь, едва не задев сэра Данвича. Пока капитан заряжал пистоль заново, сэр Данвич решил рассказать ему о том, как он готов взять его на свой корабль как опытного моряка. Отвергая предложение, капитан пиратов вновь выстрелил в дверь, опять чуть не попав в сэра Данвича и на этот раз заявив, что последнюю пулю он выпустит себе в голову. Тогда сэр Данвич поведал ему о целях своей экспедиции и рассказал о том, как он ищет остров Груббриддраб, чтобы отыскать на нём козий семилистник и спасти свою заболевшую сестру. Сердце дрогнуло у капитана, когда он услышал о мисс Кэтлин. Отперев каюту и выйдя к сэру Данвичу, он признался в том, что когда-то ему довелось наблюдать за тем, как умирает его родная мать, и больше он не позволит умереть ни одной женщине.

Капитана звали Томас Бакслоу, и он согласился помочь сэру Данвичу доплыть до острова Груббриддраб, который он лично недавно посещал. Тогда сэр Данвич назначил одного из своих друзей капитаном захваченного судна, приказал ему спустить пиратский флаг и поднять флаг Её Величества, а затем плыть назад в порт, пока остальная команда продолжает путешествие.

Капитан Бакслоу не соврал и действительно указал на карте местоположение острова Груббриддраб. Хотя у него не было карты, он весьма точно нарисовал её по памяти на листе бумаги в каюте сэра Данвича, указав все заливы, скалистые утёсы и опасные рифы, со стороны которых к острову ни в коем случае нельзя было подплывать. Генерал Шелли приходил в ярость от того, как сэр Данвич доверяет бывшему морскому пирату. Он считал, что бывших корсаров не бывает, и мистер Бакслоу предаст сэра Данвича при первой возможности. Однако другого выбора у сэра Данвича не было, и потому он вынужден был довериться указаниям Бакслоу.

Через шесть дней матросы увидели с мачт на горизонте остров — так «Королева Елизавета» добралась до острова Груббриддраб.

Капитан Бакслоу, уверяя остальных в том, что подход к острову опасен, и только он один сможет провести корабль мимо всех рифов и скал, лично встал у штурвала. Но когда корабль уже подходил к острову, генерал Шелли внезапно воскликнул, что они неминуемо несутся на риф. Когда сэр Данвич спохватился, было уже слишком поздно — раздался громкий удар, пробивший борт, корабль накренился и начал тонуть. Злобный капитан Бакслоу, рассмеявшись, прокричал, что никогда бы не стал прислуживать жалким британцам. Затем он бросил штурвал, выпрыгнул в воду и поплыл к берегу, бросая сэра Данвича и его команду на произвол судьбы.

Матросы тоже попадали за борт, где их ждала страшная участь — одни из них разбились о скалы, а другие угодили в пасть акул. Мальчик с каштановыми волосами громко вопил и звал на помощь, пока их острые зубы не утащили его под воду. Сэру Данвичу удалось спустить шлюпку и сесть в неё вместе с Виндзором и Шелли. Покидая тонущий корабль, они с досадой размышляли о том, что вся команда корабля мертва.

Вскоре шлюпка врезалась носом в белоснежный пляж. Башмаки сэра Данвича ступили на белый песок и едва не провалились в нём. Друзья оттащили шлюпку от берега, чтобы её не унесло с первым приливом, и хотели уже было углубляться в густые джунгли, покрывшие остров, как вдруг с воздуха послышался мерзкий писк. Первым поднял голову генерал Шелли.

— Крылокрысы! — воскликнул он.

Сэр Данвич поднял голову и увидел стаю крылатых крыс, парящих и пищащих прямо над ними. Каждый крылокрыс был размером с барсука; их мерзкие серые крылья и странные короткие хвосты озадачили сэра Данвича.

— Стая крылокрысов напала на наш корабль, когда мы проходили мимо острова Папопо, что за Огненной Землёй, — припомнил генерал Шелли. — Скорее стреляйте по ним!

Тогда все трое схватили свои пистоли и начали стрелять по крылокрысам. Им удалось подстрелить нескольких — они замертво рухнули на песок. Часть крылокрысов улетела, но другие лишь озлобились и пуще прежнего набросились на путников. Один крылокрыс сел прямо на голову Виндзору и стал отчаянно бить его крыльями по лицу, раздирая его когтями. Метким выстрелом сэр Данвич снял его с головы испуганного товарища.

Однако крылокрысы всё прибывали, а порох был уже на исходе. Схватив одну мёртвую тушу, сэр Данвич приказал отступать. Они бросились наутёк в дремучие джунгли, но стая летучих грызунов последовала за ними. Спустя несколько минут погони путники наткнулись на одинокую старую хижину, стоящую посреди тропического леса. В надежде скрыться от крылокрысов, они нырнули внутрь и надёжно забаррикадировались.

Хижина была заброшена вот уже много лет. Внимательно изучив убранство и ковку оправ сундуков, генерал Шелли пришёл к выводу, что дом построен контрабандистами, возможно даже самими пиратами. Затем Шелли решил, что в таком доме обязательно должен быть тайник для контрабанды, и стал его искать. Пока он делал это, Виндзор и сэр Данвич препарировали одного крылокрыса на столе. Сэр Данвич был превосходно образован в анатомии, поэтому, проведя аутопсию неизвестного зверя, он тут же записал все свои наблюдения на бумаге. Так, сэр Данвич обнаружил, что у крылокрысов два сердца и четыре лёгких, пять эндокринных и восемь пищеварительных систем, что крылья у них являются огромными передними лапами, а задние лапы, наоборот, так малы, что их можно считать за рудимент. Таким образом, крылокрысы относятся к отряду рукокрылых плацентарных млекопитающих. Сэр Данвич также обнаружил, что нервная система крылокрысов и глаза крайне неразвиты, зато отлично развиты уши, из чего он сделал вывод о том, что крылокрысы ориентируются больше на слух, чем на зрение.

Не успев закончить препарирование, сэр Данвич и Виндзор вдруг услышали мощный удар. Это крылокрысы наконец нашли путников и начали бить и царапать когтями стены и крышу. Оставаться в доме теперь было опасно, и друзья зарядили свои пистоли, приготовившись расстаться с жизнью в сражении с демонами острова Груббриддраб. Так оно бы и случилось, если бы генерал Шелли случайно не проломил одну из половиц и не обнаружил под ней потайной ход. Подозревая, что это и есть тайник контрабандистов, он полез туда и пригласил своих товарищей следовать за ним.

Все трое спустились в подвал. При спуске сэр Данвич уронил свой парик, однако в темноте он потерял его и не смог найти. Тогда Виндзор наспех соорудил факел и зажёг его. Факельный свет озарил голые стены пещеры, в которой не было и намёка на контрабанду. Впрочем, узкий проход вёл куда-то вглубь земли, и сэр Данвич предложил исследовать его. Найдя и натянув свой парик, он первым отправился в неизведанный проход.

Туннель уводил немного вниз, и становилось всё холоднее, однако путники готовы были вытерпеть любую температуру, чтобы найти спасительный выход, отыскать козий семилистник и вернуться в родную Британию. Вскоре они наткнулись на большую подземную камеру, заваленную человеческими костями и черепами козлов и коров.

— Кажется, на этом острове обитают дикие людоеды, — сказал генерал Шелли. — Я встречал таких в Индонезии. Стоит опасаться их, иначе мы тоже станем их обедом, — и с этими словами он наступил и сломал пополам своей туфлёй человеческую кость.

На стенах пещеры сэр Данвич нашёл странные письмена, написанные углём. Переписав их в свою записную книжку, он попросил своих товарищей немного подождать, а сам, вспоминая похожие языки, потратил четверть часа на то, чтобы разгадать письменность. В конце концов, это у него получилось. Письмена поведали ему о племени габунггов, которые едят своих собратьев и пьют кровь из их черепов. Также в тексте был упомянут «даббглоб умбуггум», который мог излечить любые болезни. Сэр Данвич сразу догадался, что это местное название козьего семилистника. Значит, дикарям он известен — и если найти их, они обязательно подскажут, где его можно отыскать.

Из камеры выводил ещё один проход, и сэр Данвич поспешил проверить его. Их поиск увенчался успехом: через несколько минут герои нашли выход из пещеры, выбравшись в невысокий прибрежный грот. Солнце ярко светило над островом, грея белые парики товарищей. Их туфли ступили на узкую лесную тропу, ведущую куда-то в горы. По ней они двигались больше часа; только один раз им пришлось остановиться из-за неприятного происшествия. Идя позади остальных, Виндзор подвернулся на каблуке и свалился на землю, а поднимаясь заметил чёрную змею, грозно глядящую на него возле куста. Наслышанный о ядовитых тропических змеях и техниках их укрощения, Виндзор стал бережно и нежно нашёптывать арабское заклинание, взятое из сборника стихов одного мекканского поэта. Однако заклинание змею не впечатлило — а может, она просто никогда о нём не слышала? Так или иначе, змея набросилась на Виндзора, воткнув свои острые клыки в его руку. Виндзор вскрикнул, а рассерженная змея стремительно унеслась в кусты.

— Господи, я умираю! — испуганно закричал несчастный поэт.

Генерал Шелли срочно осмотрел рану и констатировал, что яд проник внутрь тела. Виндзору становилось всё хуже, и он продолжал кричать, моля о помощи. Шелли знал, что настойка змеебоя излечивает укусы длинных чёрных змей, однако он не знал, растёт ли это редкое растение в лесах острова Груббриддраб. Рассеянно он осматривал кусты, понимая, что если не успеет приготовить противоядие, то уже через пару часов несчастный Виндзор скончается у него на глазах, и все его великие романы так и останутся неопубликованными (и ещё больше — ненаписанными). Сэр Данвич присоединился к поискам, но кроме массы неизвестных растений и ягод они не могли ничего найти.

В этот момент по тропе спустилось удивительное существо, и когда Виндзор впервые увидел его, то душа его ушла в пятки. Это был человек с коровьей головой; руки, ноги и даже тело были у него человеческие (а одежда напоминала полинезийские лохмотья), однако вместо головы красовалась огромная коровья морда с большим золотым кольцом в ноздрях. Существо, завидев путешественников, озадаченно остановилось. Тогда сэр Данвич заговорил с ним на всех языках, которые только знал. Он попросил помощи на английском, французском, немецком, испанском, португальском, итальянском, арабском, китайском, чукотском, русском, на языках племён укугва, мериохо, натвур, акибобо и чугуча. Ни один из этих языков абориген не понял, однако он заметил умирающего Виндзора и догадался, что случилось. Тогда он сказал что-то на своём языке и жестом пригласил путников следовать за ним. Сэр Данвич и Шелли, подхватив Виндзора за руки и ноги, отправились за коровоголовым дикарём.

Минут через десять тропа сама вывела путников к небольшой деревне аборигенов. Все они тоже имели коровьи головы и разговаривали на незнакомом сэру Данвичу языке; они собрались вокруг костра и что-то бурно обсуждали до прихода гостей. Сэр Данвич попытался заговорить с ними, пользуясь своими заметками из пещеры, но большого успеха не достиг. Тогда он упомянул «даббглоб умбуггум». Аборигены понимающе закивали коровьими головами и о чём-то начали шептаться. Вскоре прибежали двое дикарей с миской какого-то снадобья. Умирающему Виндзору дали испить из миски, и вскоре ему стало лучше — серость кожи прошла, а дыхание восстановилось. Писатель был спасён, и в тот же момент он пообещал своим друзьям сложить поэму о своём чудесном исцелении.

Деревня габунггов была не очень большой. Очень быстро сэр Данвич познакомился со всеми её жителями и освоил основы их языка. Путники решили задержаться в поселении на несколько дней, чтобы разузнать об их истории и культуре, изучить флору и фауну загадочного острова, а вместе с этим и отыскать заветный цветок. Последний и самый важный вопрос разрешился очень быстро: сэр Данвич попросил показать ему, где растёт цветок, спасший Виндзора, и аборигены привели его к поляне «даббглоб умбуггума». Каково же было разочарование сэра Данвича, когда он увидел цветы с шестью лепестками вместо семи. Это было не то растение.

Путники провели в племени габунггов почти две недели. За это время аборигены рассказали им о своей истории. Оказалось, что остров населён двумя народами. У габунггов коровьи головы, однако в горах живёт ещё один народ — барббоги, чьи головы «имеют два больших рога и тонкие бороды». Сэр Данвич догадался, что речь идёт о козлиных мордах, и в его сердце поселилась надежда на то, что у барббогов-то обязательно должен быть заветный козий семилистник. Когда он сообщил об этом старейшине племени габунггов, Номмоборбе, тот ответил, что это навряд ли возможно. Габунгги и барббоги воюют друг с другом сколько себя помнят. Последние делают это успешнее, поэтому им принадлежат стратегически важные территории в горах, в то время как габунгги оттеснены к прибрежной низине. К тому же, барббоги очень неприветливы к чужакам, потому что всех подозревают в пособничестве габунггам; так что, если сэр Данвич действительно решит отправиться к ним, скорее всего они поймают его и съедят. Этот момент сэру Данвичу оказался неясен: он упомянул, что в найденных в пещере надписях говорилось, что людоедством промышляют именно габунгги; однако Номмоборбе назвал это ложью, пропагандой и дезинформацией (в языке этих дикарей действительно нашлись все три столь знакомых читателю слова).

— Барббоги обожают писать про нас всякий вздор, — воскликнул он раздражённо, — а ведь на самом деле людоедами являются именно они!

Иногда сэр Данвич гулял с аборигенами по лесам, и они показывали ему разные ягоды и растения. Многие из них он собрал в свой гербарий, чтобы представить Её Величеству по возвращении на родину. Например, ему показали красные ягоды губбунгор. Каждая ягодка имела форму поросячьей морды, а на вкус была удивительно похожа на свинину. Горстью ягод губбунгора сэр Данвич наелся так, словно съел сытный гринвичский порк-шолдер. Благодаря таким сытным ягодам племена острова Груббриддраб почти не охотились и не тратили много времени на добычу пищи, а вместо этого задорно танцевали, весело лепили горшки и неустанно воевали друг с другом.

Также дикари показали сэру Данвичу ягоды мумоб — голубые ягоды, содержащие в себе смертельный яд. Дикари растолковали сэру Данвичу, что жена, изменившая своему мужу с другим, должна быть отравлена. Однако убийство у габунггов (как и у барббогов) было воспрещено. Поэтому после отравления племенные старейшины начинали расследование, и если догадывались, как была отравлена нечестивая жена, то муж подвергался смертной казни. Поэтому задача мужа была в том, чтобы отравить свою жену так тайно, как это возможно. Ягоды мумоб годились для этого лучше всего — их сок бесцветен и не пахуч, зато действует почти мгновенно. Сэр Данвич припрятал несколько, надеясь, что в будущем они ему пригодятся.

Одной ночью сэр Данвич, генерал Шелли и Виндзор проснулись от страшного рёва. Когда они вышли из своей хижины, едва успев нахлобучить парики, натянуть чулки и накинуть роскошные позолоченные платья, то увидали медведей, напавших на габунггов. Сэр Данвич схватил пистоль и начал стрелять по медведям; двое были убиты, остальные бросили деревню в покое и сбежали в лес. После этого случая мнение о гостях среди габунггов разделилось. Одни обрадовались тому, что путники обладают таким мощным оружием, ведь они могут помочь им защититься от диких зверей и даже выиграть войну против барббогов. Другие стали опасаться сэра Данвича и его товарищей, говоря, что они в любой момент могут перебить всё племя. Сколько путники ни пытались убедить их в обратном, но количество противников росло день ото дня. Наконец, поняв, что теперь оставаться среди габунггов опасно, путники распрощались с ними и отправились по горной тропе к барббогам.

В горах генерал Шелли задержал всю группу, остановившись у горных пород. Ему было крайне интересно узнать, что за тектонические породы имеются на острове. Он не переставал говорить о возможных залежах золота и изумрудов на острове. А если это так, то необходимо подчинить остров британской короне, оказав родине большую услугу. Пока Шелли копался в горных породах, сэра Данвича настигло два дикаря из племени габунггов с копьями. Они заявили, что боятся, как бы путники не перешли на сторону барббогов. Никто из британцев не успел проронить ни слова, а копья уже полетели в них. Тогда Шелли схватил камень, что лежал у него в руке, и кинул в нападающих. Камень попал прямо в коровью морду одного из дикарей — он свалился замертво. Сэр Данвич попросил второго аборигена уходить, чтобы не погибнуть ещё худшей смертью, однако тот слишком разозлился, чтобы отступать. В этот момент перепуганный Виндзор не выдержал и выстрелил из своего пистоля прямо в ногу аборигену. Тот упал, корчась от боли, и стал проклинать Виндзора, говоря: